ЛитМир - Электронная Библиотека

Умирающих оспа «берет», «забирает с собой»; «оспа с клювом ходит, оттого и пятнает человека щедринками» <Даль, 1883>. «В некоторых местностях в виде живых существ представляются все поветрия, — подчеркивает Г. Попов. — Переходя из одного селения в другое, оне заражают всю окрестность, и появление их то здесь, то там и вызывает мор. Жители деревни Посопной (Пенз. губ.) рассказывают, что несколько лет тому назад у них была повальная болезнь, пущенная в колодцы девкой, и многие видели, как по зорям приходила какая-то неизвестная девка, доставала из колодцев воду, нашептывала и выливала ее обратно в колодцы. Девку ловили, но она всегда исчезала, как дым» <Попов, 1903>.

Наиболее устойчивым в подобных поверьях оказывается, по-видимому, «женский облик» вызывающих эпидемии существ, а также связь их с водой. «Относительно заразных болезней народ имеет свои приметы: те из эпидемий, которые идут к селению и против течения воды, будут тяжелы, а приходящие по течению — будут легки. Оспы ждут через шесть лет. Заразную болезнь представляют в виде одушевленного существа и приглашают ее с поклоном от первого больного, чтобы она пришла не лиха и гневна, а кротка и милостива» <Демич, 1891>.

В Олонецкой губернии заболевшие оспой просили у нее прощения, думая, что это облегчит их страдания. Считая болезнь «гневом оспы», ее даже просили пожаловать в дом «на пироги», «попариться в бане» (Олон.), старались задобрить, умилостивить, именовали Оспой Ивановной, Оспой Воспиновной, Матушкой Оспицей.

«В некоторых местах Сарапульского уезда (Вятской губернии), где существует убеждение, что с „дружною“ (повальною) оспою легче водиться, нарочно ходят с ребятами к оспенным больным и парят их одним и тем же веником. <…> Матери идут к заболевшему оспой ребенку, с кренделем или булкой, кормят больного и кланяются в землю, приговаривая: „Сударыня-восьпица, приди к моему Ванюшке, милостивая да жалостливая, не мучь, не увечь, а пожги и уйди“. — Объедками кормится потом здоровый ребенок» (Олон.) <Попов, 1903>. Бытование таких же обычаев констатирует Н. Демич: «При повальных болезнях (оспа, корь и т. п.) посылают первому больному от других детей гостинец, пирог или оладью, с тем чтобы заболевший, в свою очередь, прислал каждому такой же подарок, а с ним, разумеется, и заразу» (Новг.). «Пока болезнь не окончилась, не моют избы, не проливают воды, потому что Оспа этого не любит. Больных детей носят в баню и парят их в первом жару сухим веником. По окончании болезни Оспу Ивановну провожают и на проводы ей пряжат пироги» <Демич, 1891>.

В некоторых губерниях России с умершими от оспы, скарлатины прощались всем селом, полагая, что прощаются и с болезнью, которая после этого покинет село.

Этот, можно сказать, фаталистический взгляд на эпидемии оспы поддерживался не только традиционным представлением ее в облике живого существа, могущественного и неодолимого, которое можно встретить и проводить с большими или меньшими потерями, но достаточно распространенными в народе воззрениями, согласно которым поветрия, эпидемии могли считаться «гневом Божиим», «наказанием Божиим» (Волог., Яросл., Рост.) (см. СМЕРТЬ).

У староверов оспа считалась «насланием Божиим» — «остающиеся на теле после прививания ее знаки почитают антихристовою печатью, вследствие чего и утверждают, что человек с этими знаками не наследует Царства небесного. А которое дитя умрет от оспы, то украсится в будущей жизни жемчугом, подобно оспе» (Нижегор.). По этой же причине крестьянки иногда «откупали у оспопрививателей детей своих» (по сообщению из Курской губернии — холстами) <Машкин, 1862>.

Тем не менее от оспы все же пытались и уберечься, и вылечиться. Во время эпидемии навешивали замки на дверные скобы. «При входе в избу, где есть больные оспой, корью, зудихой (чесоткой) и т. п., во избежание заразы признается полезным смотреть, первым делом, под матицу, а при выходе из избы, чтобы не унести с собой болезни, рекомендуется не просто шагать через порог, а непременно вставать на него» (Волог.). В Костромской губернии, «по понятию народа, больных корью, оспой, скарлатиной надо парить. Коревых и скарлатинных завертывают после „пару“ непременно в синюю ткань [холст], так как думают, что красная сыпь охотнее всего выходит наружу на синий цвет. В Вятской губернии, для предохранения маленького ребенка от заразительных болезней, на гайтан, на котором висит крестик, подвешивали зашитый в тряпочку клок козлиной шерсти, скатанный шариком. Такая ладанка приготовляется еще до рождения и навешивается на ребенка после крестин». <Демич, 1891>.

При оспе берется земля со свиного логова, натирается ею рубашка и надевается на больного (Орл.).

По поверьям, от оспы помогал и особый счет: «три горошины перебирать счетом трижды по девяти раз, считая — ни раз, ни два, ни три…» <Даль, 1984>.

В Вологодской губернии при эпидемиях детям давали деготь с молоком (по стольку капель дегтя, сколько детям лет). О способах лечения детей от оспы повествуется в сочинении «Преосвященного Афанасия архиепископа Холмогорского реестр из дохтурских наук 1696 года»: «Состав на оспу детям. Смотреть оспы, чтобы не зазнобить, на двор не носить и холодного есть не давать; поутру пить семя репное, также и ввечеру, истопя в молоке, и оттого скоро высыплет оспа. А как вся нальется, и тогда мазати утячьим салом или миндальным маслом, и станет скоро засыхать» <Демич, 1891>.

ОТВОРОТНИК — знахарь; колдун.

Знающего «отвороты» и «привороты» человека в Оренбургской губернии называли отворотником (отворот — магические действия, заговоры и т. п., уничтожающие болезнь, порчу, сглаз, а также любовь, привязанность — Арх., Твер., Брян., Ю. Сиб.).

ОТЯТЫЙ — черт (Перм.) (см. НЕЧИСТЫЙ ДУХ).

Наименование отятый характеризует черта как проклятого, негодного, никчемного, ср.: отять — «отъявленная лень, безделье»; отсюда ругательное выражение отятый в смысле «отверженный, проклятый» (Арх., Нижегор., Вятск., Перм., Урал).

ОТПАДШАЯ СИЛА — нечистая сила.

Отпадшей силой крестьяне именовали чертей, бесов, прочих нечистых духов, которые, по поверьям, некогда были ангелами, но отпали от Бога, воспротивились Ему и буквально «упали», были свергнуты с неба. «Ангелы думали быть выше Бога и перешли на другое небо. Бог поднялся выше их на третье небо. Когда ангелы не удовольствовались по своей гордости вторым небом, захотели еще перевысить Бога, то Он не стерпел этого и приказал Архангелу Михаилу свергнуть возмутившихся с неба. <…> Михаил сбросил их всех на землю, и кто куда из чертей упал на земле, тот там и остался. Черти, упавшие на дома, сделались домовыми, хозяевами; упавшие на воду — водяными; на бани — баннушками; на овины — овиннушками; на леса — лесовыми, лесовиками, лешими; на амбары — амбарниками; на гумна — гуменниками; на погреба — погребниками и т. п.» (Волог.).

Энциклопедия русских суеверий - i_003.png

П

Энциклопедия русских суеверий - i_029.png

ПАВПА — водяной дух, получеловек-полурыба (см. ВОДЯНОЙ, НАВПА).

ПАМЖА, ПАНЖА, ПАМХА — беда, напасть; нечистый дух, черт; леший.

«Зачем меня туда памжа понесет, нечистая сила» (Пск.); «Памхи носят, так это ругаются: чтоб тебя памхи унесли. А идолы это» (Новг.); «Что за памжа такая приключилась!» (Пск.); «Памха какая-то нашла» (Новг.); «Ну тебя к памже!» (Пск.); «Памха тя побери!» (Новг.); «Нет тебе памхи-то!» (Олон.).

142
{"b":"231641","o":1}