ЛитМир - Электронная Библиотека

Еще одна грань образа, объединяющего черты буки-морока и буки-домового (покойника, смерти, судьбы), — бука-пожиратель, персонаж страшный, гибельный именно для детей. В. Даль видел в нем сходство с римской ламией. Однако существа, похожие на буку русских поверий, есть у многих народов (у англичан, немцев, норвежцев, латышей). Некоторые исследователи полагают, что наименование «бука» — индоевропейского происхождения (бука — нечто толстое, расплывчатое, уродливое по форме, «букатое») <Черепанова, 1983>. Отметим также, что названия типа «бука» (возводимые к обширному индоевропейскому гнезду с корнем *b (e)u-, bh (e)u- «надувать, отекать, пухнуть, вздуваться, наполняться») в верованиях многих народов имеют преимущественно домовые духи, а также черти (ирландское phuka, английское puck, нижненемецкое pook, древнешведское puke, древненорвежское puki — «домовой», «черт», и т. п.). Наименование «бука» считают и производным от общеславянского bukati — «реветь, плакать и вообще издавать различные звуки — мычать, реветь, жужжать, бурчать, урчать»; предполагается, что бука — образование в детской речи от междометия «бу». Пока трудно с абсолютной уверенностью сказать, какая из этих этимологий верна, тем более что облик буки многоплановый.

Буки обнаруживаются в поверьях соседствующих с русским народов: по рассказам мордовских крестьян Саратовской губернии, бука — род оборотня, «с виду похожий на копну сена»; появляется он преимущественно ночью, гоняется за прохожими, издавая звуки, «похожие на рычание сердитой собаки»; любит кружить по площади вокруг церкви, а будучи застигнут сбежавшимся народом, проваливается «в землю, в тартар» <Минх, 1890>.

В поверьях алтайцев, тувинцев бук — также нечто вроде оборотня; он может превращаться в животных, появляется в сумерках, вызывает болезни и ночные кошмары <Дьяконова, 1976>.

В русских поверьях XIX―XX вв. преобладают представления о буке как о детском страшилище. На Новгородчине и в некоторых других районах России бука — таинственное существо, персонификация морока, страха, некоей таинственной силы, которая может проявиться где угодно, чаще в особо опасных местах (в лесной глухомани, в заброшенном доме), в особо опасное время (ночь). Иногда бука принимает облик мохнатого «хозяина» пустого дома, лесной чащи.

БУКАН, БУКАНКА, БУКАНКО, БУКАНУШКО — сказочное страшилище, которым пугают детей, фантастическое существо в доме; домовой; нечистая сила; пугало для детей (см. БУКА, ДОМОВОЙ, ДВОРОВОЙ).

«Не плачь: букан съест» (Влад.); «Нишни, деушка, не то букан придет и тебя возьмет» (Твер.); «Вот буканко-то тебя!» (Перм.); «Не шуми, не то буканушко придет» (Свердл.).

БУКАНАЙ — фантастическое существо «вроде домового», обитающее в конюшне, на сеновале, в подполье (Ср. Урал). Им пугают детей (см. БУКА).

БУКАРИЦА — мифическое существо в подполье дома; страшилище, которым пугают детей.

«Заговорив о суседке, вам расскажут еще о какой-то букарице, которая обитает чуть ли не в том же подполье» (Тобол.).

Букарица, очевидно, сходна и с суседкой (духом дома), и с букой. В Забайкалье подобный персонаж именуется букусеткой.

БУКАРКА — леший (Колым.).

БУКАЧКА — нечистая сила неопределенного облика.

«И ветер поднялся, думала, крышу ухватит, то ли водяник поднялся, то ли русалка али букачки» (Лен.).

Энциклопедия русских суеверий - i_005.png

В

Энциклопедия русских суеверий - i_006.png

ВАМПИР — оборотень-кровосос; упырь, ведьмак.

Это название мало распространено в России. По мнению В. Даля, оно «придается сказочному оборотню, который по смерти летает кровососом, загрызая людей» <Даль, 1880>.

«Представление о кровожадном вампире проникло из Западной Европы только на Украину и в Белоруссию (укр. упир, белорус. вупор). <…> Вампир, как и заложный покойник, не подвержен тлению. Он лежит в гробу лицом вниз, лицо у него красное. Ночью он приходит в дом своего прежнего врага, а иногда и друга или родственника, ложится на грудь своей жертвы, прижимается губами к ее сердцу и пьет горячую кровь. Язык у него острый, как жало змеи. У человека, ставшего жертвой вампира, появляется лишь маленькая, едва заметная ранка, однако он становится все бледнее и погибает. Как и заложным покойникам, вампирам, лежащим в могиле, втыкают в грудь осиновый кол, и после этого их ночные блуждания прекращаются. В некоторых местах украинцы верят, что мертвого вампира носит на спине живой. Считается, что вампиры обоих полов <…> приносят и распространяют разные эпидемические болезни» <Зеленин, 1991>. В великорусских поверьях существа, в какой-то степени напоминающие вампиров, — еретики, упыри (см. ЕРЕТИК, УПЫРЬ, ВЕДЬМАК).

ВАСИЛИСК, ВАСИЛИСКО — мифический чудовищный змей; змея.

Василиск (латинское basiliscus, regulus, от греч. βασιλευσ — царь) увенчан гребнем в виде диадемы, а вылупляется, по поверьям, из петушиного яйца или из яйца, снесенного петухом и высиженного жабой (поэтому василиск может иметь голову петуха, туловище жабы, хвост змеи).

Василиск способен убивать взглядом или дыханием — от его дыхания сохнет трава, трескаются скалы. Чтобы спастись от василиска, нужно показать ему зеркало. Страшится он и крика петуха.

В бытующих великорусских поверьях упоминания о василиске редки. Есть некоторое (хотя и очень отдаленное) сходство между василиском и вылупляющимся из петушиного яйца змеем (см. ЗМЕЙ). Василиско — одно из традиционных названий змей в заговорах.

Образ завораживающего взглядом василиска (развитый своеобразной ассоциативной игрой: василиск — василисковый — васильковый) нашел отражение в представлениях крестьян об особых качествах василькового цвета — завораживающего, всепроникающего, «бездонного». Соответственно, оказались связанными василиск и васильки: на Василисков день (4 июня) запрещалось пахать и сеять — из опасения, что в поле вырастут одни васильки.

ВЕДУН, ВЕДУНИЦА, ВЕДУНЬЯ — колдун; знахарь, ворожея, ведьма, колдунья; знахарка.

«И тот человек Федька — ведун великой, носит крест под пятою» (Моск.).

В историко-литературных памятниках (текстах грамот, присяг, в документах судебных процессов) ведунами и ведуньями именуют ведьм и колдунов. Эти употребляемые и в XIX–XX вв. названия характеризуют их как «ведающих», «знающих», «занимающихся ведовством» людей (см. ВЕДЬМА, КОЛДУН).

«В 1598 году, присягая Борису Годунову, клялись „ни в платье, ни в ином ни в чем лиха никако не учинити и не испортити, ни зелья лихово, ни коренья не давати… Да и людей своих с ведомством не посылати и ведунов не добывати на государское лико… и наследу всяким ведовским мечтаниям не испортити, и кто такое ведовское дело похочет мыслити или делати… и того поймати“» <Краинский, 1900>.

Из приведенного текста очевидно основное занятие ведунов — это колдовство, порча посредством кореньев, трав или различных зелий, почему в судебных процессах над колдунами (XVI–XVII вв.) обычно и фигурируют ведуны и зелейники.

Область ведовства традиционно была обширной: верили, что ведуны и ведуньи могут насылать болезни, внушать любовь и отвращение, заколдовывать промыслы и т. п. «В 1654 г. лушанин Исачко Антипов, испорченный гулящей девкой Матреной, находясь ночью в конюшне, видел „лес великий, и дубравы большие, и люди многие толкут и сеют, а кажется де, что на Девичьем поле“. Видение преследовало его и после того, как он возвратился в подклеть и лег спать. <…> Когда он наутро рассказал ведунье о ночных страхах, последняя хвасталась, что „есть де за нею и иные причты, учнет де она то делать, чего человеку и в ум не вместится“» <Черепнин, 1929>.

19
{"b":"231641","o":1}