ЛитМир - Электронная Библиотека

– Холост… Вы подтверждаете это?

И неслышный вздох облегчения после ответа. Сущая морока с этими женами – догадался Володя. Надо оформлять пропуска в закрытую зону, изучать анкеты, проезд к месту службы мужей – только поездом через Хельсинки. «В заколоченном вагоне», – почему-то злорадно подумал Алныкин, прощаясь с кадровиком. Обедал он в ресторане «Глория», иначе было нельзя, здесь, несмотря на все запреты коменданта, всегда отдыхали офицеры флота, и не выпить сегодня Алныкину – грех: 10 июля 1952 года, начало офицерской службы, этот день и отметил он в «Глории», походил по Вышгороду, нашел в Минной гавани тральщик, идущий в Порккала-Удд, забрал чемодан из камеры хранения.

Два часа ходу – и слева по борту, на фоне заходящего солнца показался остров Нарген, а когда стал виден маяк Порккала-Калбода, Алныкин поднялся с чемоданом на верхнюю палубу. Сбавили ход и вошли в бухту Западная Драгэ.

Сосны подступали к самой кромке моря, Алныкин, пройдя несколько шагов по берегу, в изнеможении сел на чемодан. Сизое очарование леса умиротворяло, и жизнь и служба представились уже ушедшими в прошлое.

Плавбазу «София» здесь называли «Софьей Павловной» – из-за причуд воспаленного мужского воображения. В кают-компании сидело несколько офицеров, лениво глянувших на Алныкина в столь же ленивом томлении, когда говорить хочется, да не о чем. Притопал еще один лейтенант, с пустой водочной бутылкой, все оживились, кают-компания опустела, через минуту раздались пистолетные выстрелы. Алныкин прильнул к иллюминатору: расстреливали бутылку. Еще один бездельник зашел в кают-компанию на огонек – старший лейтенант, механик, сжалился над новичком, сказал, что артиллеристов нет на пяти катерах, а на каком служить – можно самому выбрать, и если какому-нибудь командиру приглянется, то назначение оформят задним числом.

Помолчав, механик дал совет: БК No 133, лучше не найдешь, командир там дурак дураком, но справедлив и честен, помощник же – художественная натура, пишет мемуары под названием «В тисках полового голода».

Не очень доверяя хвалебному отзыву, Алныкин пошел вдоль пирса, чемодан тащил с собой, называл себя вахтенным матросам, но те отказывались будить командиров после отбоя, а на двух катерах офицеров не оказалось, ни одного.

По штату их трое – командир, помощник и артиллерист, командир БЧ-2.

Оставался еще один корабль, тот самый расхваленный бронекатер под номером 133, пришвартовался он поодаль. К переговорам незнакомого офицера, предлагавшего себя, и вахтенных на катере давно прислушивались. Из рубки вышел парень в тельняшке, из люка по пояс высунулся другой.

– Кто такой? – рявкнули они в два нетрезвых голоса.

Алныкин назвал номер приказа, помахал командировочным предписанием.

– Какое училище кончал?

– Фрунзе!

Это произвело хорошее впечатление. Последовал следующий вопрос:

– Еврей?

– Никак нет! Из поморов!

– Жена – не еврейка?

– Холост!

– Невеста?

– Не имею!

Кажется, отношения начали налаживаться.

– Сам в бригаду напросился?

– Никак нет! В гробу видал я этот Порккала-Удд! – прокричал Алныкин и, подхватив чемодан, сделал шаг вперед, но был остановлен.

– Сталинский стипендиат? – поинтересовались не без сарказма.

– Никак нет! Но средний балл 4,85! – опроверг Алныкин и тут же понял, что допустил очередную глупость. Парень в тельняшке захлопнул за собой дверь рубки, а люк в офицерский отсек закрылся, грозя полным разрывом отношений. И тогда, зная, что дурная слава бежит быстрее звука, Алныкин во всю мощь легких заорал:

– Я тот самый, который пересдал покойнику военно-морскую географию!

В рубке мелькнул огонек, а люк приоткрылся. После некоторой паузы донеслось приглашение:

– Ладно, принимаем… Заходи.

В кают-компании Алныкину принесли извинения за недопустимо грубый прием.

«Пистолет, приставленный к виску Финляндии» – так замполиты называли Порккала-Удд, и в позапрошлом году пистолет решили почистить. Из базы погнали негодный элемент – евреев и прочих запятнанных чем-либо, БК-133 лишился Семы Городицкого, артиллериста и вообще славного парня, еще раз переживать утрату ни командир, ни помощник не хотели. К тому же идет негласное соцсоревнование бригад по бдительности, и в бригаде ОВРа (охраны водного района) почти всех евреев списали на берег. Что Алныкин холостой – это тоже хорошо: единомышленник. С бабами здесь туго, есть в военторге девица, к которой они ходят повахтенно, но из уважения к знатоку военно-морской географии раз в месяц могут уступить очередь. Как Алныкину известно, с нынешнего года плавсоставу укорочены сроки выслуги лет, от лейтенанта до старшего лейтенанта – всего один год, а не три, но – командир проявил справедливость и честность – пусть Алныкин не рассчитывает на третью звездочку к июлю следующего года, пахать будет все три года, без ропота и кляуз…

Проявил себя и помощник: отобрал у Алныкина привезенную в чемодане водку.

«Механику с „Софьи Павловны“ задолжал…», – произнес он смущенно, имея, наверное, в виду того, кто превозносил БК-133.

Кликнули вестового, тот принес графин с водой. Разбавили спирт. Помощник зябко повел плечами, с мученической улыбкой спросил у Володи, ходят ли до сих пор по Невскому люди и валит ли народ в Большой драматический театр?

Ответа не дождался. Алныкин, прощаясь с береговой жизнью, глянул из люка на бухту, черную и спокойную: классический полный штиль, величавость сосен напоминает о вековечности дворцов, что вдоль Невы. Новая жизнь начинается, дежурный по пирсу разносит кого-то, завтра приказом командира бригады шхерных кораблей лейтенант Алныкин В. И. будет цепью прикован к этому кораблю, к этой каюте и к этой башне.

– С чего начинать? – растерянно спросил командир БЧ-2 лейтенант Алныкин.

– Консервы открывай, колбасу режь… Ну, царапнем.

Три месяца спуст мимо стоявшего в дозоре катера прошел курсом вест крейсер проекта «68-бис», красавец, только что поднявший флаг, новехонький, светло-серый разбойник морей, устремленный в атлантические просторы. Алныкин долго в бинокль рассматривал голубую мечту свою, и не было ни тоски, ни уныния, ни горести от потери. Там – четыре трехорудийные башни калибра 152 миллиметра, здесь у него – две пушечки, 76 миллиметров, там – 100 миллиметров универсального калибра в башнях по обоим бортам, а на катере – зенитный автомат, 37 миллиметров. Но зато здесь, на бронекатере, он слит с кораблем, и это чувство единения с быстродвижущимся металлом навсегда остаетс в офицере, и чувству этому нет цены, оно помогает ему служить на кораблях всех классов и рангов. За три месяца он сжился с катером, он замещал уже командира и помощника, он лихо швартуется, грамотно стреляет и в любую погоду точно определяется в море. Не без его умения БК-133 – на хорошем счету у начальства, корабль мог бы легко выбиться в передовые, но в кают-компании, когда решалось, рватьс или не рваться вперед, помощник резонно заметил, что незачем метать бисер, в середнячках всегда лучше, вот и лучший друг наш (кивок в сторону Алныкина) мог бы ходить в сталинских стипендиатах, но инстинктивно уклонился от тяжкой повинности – и не прогадал, нашел свое место в жизни.

Что было правдой: все осязаемо, конкретно, радостно. Танковая башн изучена до винтика и стреляет как часы, матросы служат тоже как часы, надо лишь вовремя заводить. От красот природы щемит сердце, и в минуту, когда громадное, красное, расплавленное солнце касается горизонта, жуть проникает в душу, будто присутствуешь при гибели Помпеи; всплеснется море, поглощая раскаленный шар, и сразу налетает ветер, а вместе с ним – где-то прятавшиеся звуки, – слышится шорох звезд, мироздание поскрипывает, зовет людей в леденящие дали.

Командир и помощник жестоко просчитались с военторговской девицей и теперь безуспешно осваивали парикмахершу, ей помощник обещал посвятить двенадцатую главу второго тома «В тисках полового голода». В море выходили раз в неделю, чаще и по очереди заглядывали в распивочную. В Кирканумми, где штаб базы, ездили редко, водки там было побольше, женщин тоже, но кому хочется, опоздав на автобус, топать двенадцать километров по лесу, освещая дорогу фонариком.

4
{"b":"2326","o":1}