ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В. Янклович: «Володя написал его раньше — в Италии, — и все хотел его переделать, переписать и послать Марине. Оно было написано на такой открытке, но он так и не успел его выправить. 29 июля он должен был лететь к Марине, я собирался в самолете переписать и подарить ей».

Так где же написано это стихотворение — в Париже или в Венеции? Текст написан на рекламной открытке парижского отеля «Виа Лазур», так что, скорее всего, права Марина Влади.

После смерти Высоцкого В. Янклович сразу же вспоминает об этом стихотворении и находит его в бумагах В. В. Вспоминает В. Туманов: «Последнее стихотворение я видел у Володи, когда переворачивали бумаги… На каком-то почтовом бланке или на открытке. Это совершенно точно!»

У Марины Влади — своя версия: «После его похорон я перерыла весь дом в поисках этой рекламной карточки. Знала, что он не мог ее выбросить. И нашла. Теперь храню, как самую дорогую память о нем».

Но это стихотворение уже 25 июля днем перепечатывает Игорь Шевцов с незначительной правкой. Слово «Господом» у Высоцкого написано с маленькой буквы, Шевцов печатает с большой. Из двух вариантов последней строки «Мне есть чем оправдаться перед Ним» и «Мне будет чем ответить перед Ним» — выбирает первый.

Мне меньше полувека— сорок с лишним.
Я жив, тобой и Господом храним
Мне есть, что спеть, представ перед Всевышним,
Мне есть, чем оправдаться перед Ним

Это стихотворение мгновенно распространилось по всей стране. Правда, по стране — тогда еще СССР — «гуляло» еще одно последнее стихотворение, которое начиналось так:

Спасибо друг, что посетил
Печальный мой приют

В поездах дальнего следования тысячами продавались такие самодельные «буклеты»: слева фотография Владимира Высоцкого с Мариной Влади (на трапе корабля), а справа — это стихотворение, под которым стояло: «Написал 24 июля, умер 25 июля 1980 года».

Но вернемся к тексту «И снизу лед, и сверху…». Это действительно последнее стихотворение Высоцкого, но не последнее поэтическое произведение В.В. С этим согласны практически все. Последним поэтическим текстом В.В. сейчас считается песня «Грусть моя, тоска моя». Эта песня была единственный раз исполнена Высоцким 14 июля на концерте в МНИИЭМ, а написана в июне-июле 1980 года. Но, возможно, она была спета еще раз… Последний раз Высоцкий взял в руки гитару 20 июля и спел для сына Аркадия две (одну не закончил) новых песни. Причем текст читал из тетради. Рукопись песни «Грусть моя, тоска моя» не найдена. Значит, исчезла тетрадь, в которой, возможно, она и была записана.

Вот что пишет об этой песне литературовед Евгений Канчуков: «И в этом он не изменил себе, дожав и смерть свою до конца — до поэтической строки, оставшись в ней, может быть, и не слишком привлекательным, но зато уж открытым до последних своих пределов, в том диком, почти варварском сплетении великого, скованного и безграничного, утонченного и пошлого, которое, собственно, и создало Высоцкого, как явление воистину феноменальное в своем воплощении тех жутких времен, которые вынесли его на гребень величия. И в этом смысле особенно символичным кажется то, что последняя его песня писалась как вариации на цыганские темы, аккумулируя в себе отголоски прежних тем и мелодий, отзвуки того балагана, в который были превращены как минимум полтора десятилетия нашей жизни и его судьбы — с ней он прощался последней, называя ее почти ласково «Грусть моя, тоска моя».

В этом тексте «тоска змеиная, зеленая тоска» выступает в роли судьбы, а судьба В. В. в последний год жизни — это борьба с болезнью. Последние месяцы разные авторы характеризуют по-разному, но одинаково трагично: «медленное самоуничтожение», «долгая, мучительная агония».

Я не клевещу, подобно вредному клещу,
Впился сам в себя, трясу за плечи.
Сам себя бичую я, и сам себя хлещу.
Так что — никаких противоречий

Итак, казалось бы, и с последним стихотворением, и с последней песней все ясно. Но приведем два свидетельства, которые говорят о другом… Игорю Шевцову в последнем разговоре утром 18 июля Высоцкий говорит, что «сделал две песни для картины, которую снимает Гена Полока». Действительно, В. В. обещал Г. Полоке написать песни для телефильма «Наше призвание», в котором должен был сыграть одну из главных ролей. «Впервые после «Интервенции» мне удалось утвердить Высоцкого на одну из основных ролей — секретаря комячейки Сыровегина, этакого партийного работника с гитарой. Естественно, что и песни он должен был писать сам» (Г. Полока). Съемки идут полным ходом, вероятно, Геннадий Иванович торопит В. В. И вот на следующий день после разговора с И. Шевцовым Высоцкий звонит Полоке сам и поет по телефону первую песню для фильма. «Свою последнюю песню, как стало ясно потом» (Г. Полока).

Мы строим школу, чтобы грызть науку дерзко,
Мы все разрушим изнутри и оживим,
Мы серость выбелим и выскоблим до блеска,
Все теневое перекроем световым..

Текст Высоцкий обещает привезти через несколько дней.

25 июля Полока узнает о смерти В. Высоцкого, отменяет съемки, проходившие в Серпухове, и мчится в Москву. Вероятно, в квартиру Высоцкого он попадает только на следующий день. «Его квартира была полна народа. Он лежал аккуратный, мальчиковатый, как когда- то… Марина, вся в черном, долго искала в куче рукописей нашу песню. Нашла, и мой помощник торопливо переписал ее».

Этот текст А. Крылов печатает «по списку режиссера Г. Полоки, восходящему к авторской рукописи». С. Жильцов публикует текст по черновому автографу из архива Иосифа Бродского. Отличаются эти публикации названием (кстати, в рукописи название отсутствует) и разным вариантом прочтения последней строки третьей строфы. Финал же (с точностью до знаков) — один:

Так взрасти же нам школу, строитель,
Для душ наших детских теплицу, парник,
Где учатся — все, где учитель —
Сам в чем-то еще ученик.

Вполне возможно, что эти строки — самые последние, написанные рукой В. В. А песня «Гимн школе», или «Гимн бузовиков» — последнее поэтическое произведение Высоцкого.

ПРОШУ ПРИНЯТЬ МЕНЯ…

Подымайте руки, в урны суйте

Бюллетени, даже не читав.

Голосуйте, суки, голосуйте,

Только, чур, меня не приплюсуйте —

Я не разделяю ваш устав.

В.Высоцкий.

Одна из многочисленных загадок биографии Владимира Высоцкого: подавал ли он заявление с просьбой принять его в Союз писателей СССР? В книге Ф. Раззакова «Жизнь и смерть Владимира Высоцкого»— типично компилятивной, с громадным количеством ошибок— совершенно серьезно утверждается: «В те же дни (марта. — В. П.) он написал официальное заявление с просьбой принять его в ряды Союза. Ответ, естественно, отрицательный». Якобы потому, что 31 марта 1980 года Л. И. Брежневу была вручена Ленинская премия по литературе. Действительно, «логика просто убийственная».

Почему же Высоцкий на самом деле хотел стать членом СП СССР, членом Союза, который он сам не уважал: «Вот, у нас семь тысяч членов Союза писателей. Сейчас я быстро спрошу— кто-то назовет не более тридцати, кто-то назовет пятьдесят, но уж никак не сто. А ведь все печатались, у всех выходили книги».

К этому времени, как замечает Вл. Новиков, «слово «писатель» стало обозначением должности, бюрократической биркой». И тем не менее повторим, желание стать членом СП у Высоцкого было… «Он наивно хотел стать членом Союза писателей» (А. Вознесенский).

62
{"b":"232856","o":1}