ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я писал у себя, в аквариуме, очередную клевету и немного увлекся. Доносился до меня из столовой довольно громкий разговор, но я не обращал на него внимания. И вдруг слышу — буря! Бегу на помощь в столовую. Застаю картину: m-me Chêlat — не красная, а свекольного цвета — качается на стуле, машет руками и кричит. Над ней склонился Дробович и бубнит что-то треснутым басом. Мать порхает вокруг и без передышки щебечет на французско-негритянском языке. На втором плане m-me Charle (наша привратница. — К. К.) в синем переднике прислонилась к стене, сложив ладошки у подбородка, и изредка томно стонет. В глубине сцены Madelaine (дочка привратницы лет одиннадцати. — К. К.) высунулась во входную дверь: она в восторге от скандала, порозовела и похорошела, глаза у нее блестят, она топчется на месте от нетерпенья — non-non-non… у нее выходит но-но-но-но — орет Шелавша. Эти „Non“ она выпаливает сразу по простой гамме вверх и вниз. Вот так:

Добр: — Madame! Ecoutez![7]

M-me Chêlat — No-no-no-no-no-no!

M-me Koup: — Mya nейе нон, ву регарде контракт[8].

M-me Chêlat — No-no-no-no-no-no-no-no-no-no!

M-me Charle — O, madame Chêlat!

M-me Chêlat — No-no-no-no-no-no!

Дроб (треснутым басом): — Alors, Madame, nous serous…[9]

M-me Chêlat — No-no-no-no-no-no-no-no!

Я сбежал. Спустя час встретил Дроба, бледного, губы белые и дрожат. Оказывается, m-me Шела заявила, что эта квартира ее и она не уйдет. Пришлось сообщить полиции. Та сказала: „Предупредите m-me, если продолжится припадок, позвоните нам“. Ее предупредили. Она еще немного поковеркалась, пробовала было погрозить, что все полиции Европы и Америки не тронут ее с места, но все-таки поджала хвост и ушла…

Сегодня утром, протягивая лапу матери и мне, говорила с милой улыбкой: „Hier j’ai taché“[10].

Словом, шелявская полоса жизни кончена. Но с барахлом мама еще не может расстаться. Что делать с твоими книгами? В сущности, они такое же барахло.

     Твой А. К.»

Курс лечения в Швейцарии был окончен, но опять доктора, не считаясь с материальным положением, посоветовали перевезти меня на юг Франции на два-три месяца. Для этого опять понадобились большие средства, и, как последнюю меру, устроили лотерею среди русской эмиграции. В эту лотерею вошли последние семейные реликвии… И вот тут отцу пришлось расстаться с полученным недавно самым любимым и дорогим его сокровищем — рисунком Репина «Леший».

С глубокой болью и чувством виновности пишет отец «покаянное» письмо к Репину, связанное с этим событием:

1925 г.

«Ну, дорогой брат и друг, прекрасный художник, любимый

     Илья Ефимович,

Снимаю шапку, бросаю оземь и каюсь в тяжком преступлении.

Получил я „Лешего“. Отдал его оправить и застеклить. Вместе с переплетчиком выбирали тон паспарту. Остановились на серо-зеленом. Вышло просто прелесть как хорошо.

Но еще с мая захворала моя дочка перитонитом. Пришлось ее отправить в Leysin (Suisse) в санаторий д-ра Rollier. Там она и до сих пор. Горный воздух и горное солнце пошли ей на пользу. Но, мы не соразмерили валютной разницы (100 шв. фр. — 372 фр. фр.) и, с позволения сказать, сели на кол. Теперь мне и жене пришла в голову мысль: устроить лотерею, куда я загнал все, что у меня было ценного. Туда я загнал и „Лешего“.

Суди меня, судья строгий, но справедливый. Я находился в крайности. Если Вам, милый Илья Ефимович, мой дерзостный поступок покажется злоупотреблением даром или превышением моей собственнической власти над любовным дарением, то мне еще не поздно будет изъять „Лешего“.

Очень прошу Вас поэтому, черкните мне хоть словечко, хоть на открытке.

Сердечно обнимаю Вас.

Ваш преданный и Вас любящий — неизменно

     А. Куприн.

P. S. Вы ведь сами понимаете, как мне скучно без Вашего рисунка!»

Репин ответил великодушно и дружески:

«4 марта 1925 г.

Милый, дорогой Александр Иванович.

Боюсь верить Вам. Неужели Вы пишете чистую правду? А ну его, сомнение: вчера, получивши Ваше письмо, я был счастлив, как никогда… Неужели мой бедный рисунок мог быть так полезен Вам и в — такую минуту? Вот радость… Горячо расцеловал бы Вас я за это, что Вы пустили „Лешего“ в оборот и он не провалился, и за эту радость мне я доставлю себе большое удовольствие, в компенсацию Вам шлю рисунок с натуры: в Капулiвцi — Чертомильск, недалеко от места последней „Запорожской Сечи“; я был несказанно счастлив, встретив давно желанный образчик — запорожца. Абрам лысый. Сколько радости в его глазах и сколько аристократизма в выражении его лица!.. Ах, некому остановить меня… Вот расхвастался на радости сатирик… О, как я боюсь своего телячьего восторга! Простите.

„Це ще як запорозцi були: там вже, хто зна якi вони були…“ — рассказывала мне старуха, там же, в Покровском 1881 года. „Айй, плакали сердяне, ще зосталися в тим Чорто мильцi, як товарищi до Турка помандрували… Та, оцей Абрам (вiн вже дуже старий), так вiн ще бачив запорозцiв“.

Подобную же радость судьба послала мне в 1870 г., в Ширяевом буераке, где я встретил истого бурлака Канина — в Царевщине, близ Самарской луки…

     Вас искренно любящий Ил. Репин».

Отец, хотя и немного успокоенный, продолжает «оправдываться»:

27 марта 1925 г.

     (Париж)

«Дорогой

Илья Ефимович,

Конечно, я поступил слишком ретиво, пустив „Лешего“ в лотерею. Обстоятельства сжали в таких жестких шенкелях, что было не дохнуть. Подумал я в сердце своем: истинный, старый друг, широко знающий жизнь, — укорит ли он меня за своевольное и корыстное расположение даром его дружеским, если зарез? Прикинул на себе и сказал: нет, не укорит.

„Леший“ был самым мощным магнитом. Лотерея сошла хорошо. Были не только удовлетворены мясник, зеленщик и молочник с булочником, но жена смогла поехать в Leysin (Швейцария), выкупить оттуда нашу Аксинью, отвезти ее в St. Antoine (200 m над Ниццей) в санаторию „La Colline“ на два месяца окончательной полировки здоровья.

Нет, я довел свою дерзость до предела!

Так как Вы без гнева приняли мое извещение о „Лешем“, то, вместо того, чтобы ночью в темном углу придушить нового владельца, я ниже Вашей мне подписи, на серо-зеленом паспарту (очень подошло к рисунку) написал: „С милостивого разрешения И. Е. Репина“. Ну, вот моя повинная голова — рубите!

Конечно, Вы не отрубите, ибо Вы не мясоед и не быкоубийца. Вы только скажете: „Стоит дарить бродячим писателям прекрасные вещи“.

Обнимаю Вас сердечно и люблю навсегда. Будьте здоровы и радостны. Ваш твердо

     А. Куприн».

Приведу еще несколько писем Репина и Куприна тех лет, свидетельствующие об их дружеских и теплых отношениях.

И. Е. Репин — А. И. Куприну

«8 октября 1925 г.

Дорогой, милый Александр Иванович.

Счастие мое, что я получаю из Парижа „Русское время“, дважды счастье и „Русского времени“, что там пишет Куприн! И как у Вас это выходит: в таких коротких листках такая сила-мощь, такая правда, убедительность! Перечитываю по нескольку раз и начитаться не могу. Только меня Вы напрасно так хвалите и ждете чего-то. Увы — я только — старый пьяница в искусстве: все меньшая и меньшая порция (рюмочка) опьяняет меня; и я способен теперь, свернувшись в клубок, мечтать и грезить… А Парижа я даже бояться стал… Разумеется, я давно уже не был там и не видал ничего уже бесчисленное количество лет… А как вспомню, как, бывало, с Поленовым мы два раза в неделю обходили картинные магазины… Прекрасно освещенные, только что написанные картины, еще издали обдавали нас очарованием, что мы к их свету уже бегом, без удержу скакали через улицы и надолго замирали от восторгов… И эти восторги обуревали нас долго! Долго! Да, гений Парижа всегда кипит, живет и увлекает… Мне думается, что и сейчас там все то же, вечная инициатива, восторг без устали и новости, новости — все еще не виданное, невообразимое. Так и на больших выставках в других государствах: бывало, проходишь, проходишь много отделов, даже до усталости: вдруг еще издали что-то сверкнуло, обдало чем-то неизъяснимым, очаровательным… О, да это — французы! Это их тон, это он делает такую музыку… И бредишь, бредишь этим тоном их очарования… Неужели этого больше нет? Не верится: и я мечтаю, что когда-нибудь я опять попаду в Париж и опять упьюсь до самозабвения… Неужели это все пропало?!!

вернуться

7

Мадам, послушайте! (фр.)

вернуться

8

Я платить нет, вы посмотрите контракт (искаж. фр.).

вернуться

9

Тогда, мадам, мы будем (фр.).

вернуться

10

Вчера я сержусь… (искаж. фр.)

48
{"b":"232861","o":1}