ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Новая Ставка фюрера?

Планом, который мы в эти месяцы вновь и вновь критиковали, являлась постройка новой, более обширной Ставки фюрера в Силезии (район Вальденбурга). Ее территория должна была включать замок Фюрстенштайн, находившийся во владении князя Плесского. Гитлер настоял на своем указании и приказал продолжить ее строительство силами узников концлагерей под руководством Шпеера. В течение года я дважды посетил этот объект, и у меня сложилось впечатление, что до окончания его постройки мне не дожить. Я попытался убедить Шпеера, чтобы тот повлиял на фюрера с целью приостановить эту стройку. Он счел это невозможным. Дорогостоящие работы велись еще некоторое время, хотя каждая тонна бетона и стали была настоятельно необходима в каких-то других местах.

Свое 55-летие Гитлер отпраздновал в «Бергхофе». У него не было настроения торжественно отмечать этот юбилей, а потому до полуденного обсуждения обстановки он принял поздравления своих домочадцев. В обеденном зале были выставлены подарки, в частности, от Гофмана, Евы Браун и других лиц. Фюрер нашел время спокойно осмотреть их и был очень общителен. Но увидев входящего в виллу генерала Цейтцлера, сразу же направился в холл для разговора о военных делах. Прибыли также, чтобы передать поздравления от вермахта, Геринг и Дениц.

Гибель Хубе

Следующим посетителем был генерал Хубе, которому несколькими днями ранее удалось вывести свою 1-ю танковую армию из окружения в районе Черновиц и в боевом строю вернуть ее на немецкую линию обороны. Гитлер, выразив генералу особую признательность, пожаловал ему бриллианты и дубовые листья к Рыцарскому кресту, а также произвел его в генерал-полковники. Он долго беседовал с Хубе, попросив подробно доложить о положении на фронте. В те дни фюрер даже раздумывал, не назначить ли Хубе главнокомандующим сухопутных войск. Шмундт очень советовал ему сделать это, но Гитлер назначение отложил.

Когда Хубе поздним вечером прощался с Гитлером, я обратил внимание фюрера на то, что генерал хотел еще затемно вылететь в Берлин на самолете курьерской эскадрильи ОКХ; разрешение на это мог дать только он один. По просьбе Хубе фюрер согласился и велел мне позаботиться об особых приготовлениях к вылету. Я выполнил приказание и считал, что сделал все необходимое для обеспечения надежного взлета. Каков же был мой ужас, когда я по телефону узнал, что в темноте, еще до наступления рассвета, самолет Хубе рухнул на землю. Генерал-полковник погиб, летевший вместе с ним посол Хевель довольно сильно пострадал.

Мне пришлось доложить Гитлеру о тяжкой потере. Он воспринял это так же, как два года назад гибель министра Тодта, – спокойно и почти молча. Через несколько дней в парадном зале замка Клезхайм состоялась государственная траурная церемония, фюрер принял в ней участие. Похороны, на которые я прилетел, произошли на другой день в Берлине на Кладбище инвалидов. Я знал Хубе с 1930 г., все эти годы поддерживал с ним контакт и теперь тоже очень переживал смерть этого выдающегося человека.

Возвращение Шпеера

В эти дни на Оберзальцберг прибыл Шпеер. Он хотел возобновить свою работу и уже был наслышан о различных интригах с целью его отстранить. Ему казалось необходимым именно сейчас, когда Гитлера больше заботили вопросы вооружения, чем операции на фронте, быть рядом с ним. Отсутствие Шпеера в последние месяцы привело к безрадостной неразберихе между различными отраслями военной промышленности, к конкурентной борьбе между его преемниками. Требовалось твердое, четкое руководство.

Так Шпеер прямо на Оберзальцберге снова включился в дело. В Берлин он вылетел только в середине мая, опять собрав все нити в своих руках и пользуясь любым случаем, чтобы переговорить с фюрером по многим накопившимся проблемам. То были последние спокойные недели в ходе войны. Шпеер стремился не потерять доверия Гитлера, даже если внутренне и отходил от него, а некоторые его указания молча обходил. Это не укрылось от взгляда фюрера. Он знал теперь, что Шпеер больше уже не убежден в победе.

В марте, апреле и мае Гитлер часто втягивал меня в разговоры и с присущей ему убедительностью знакомил с такими темами, которые мне раньше были далеки. Однажды он совершенно ясно сказал, что, несмотря на недостаточную уверенность Шпеера в победе, тот – единственный, кто видит военное производство в целом и во всех его переплетениях, а также пользуется в промышленности неограниченным авторитетом. Гитлер подчеркнул: «Когда мы нуждаемся в какой-либо военной продукции, Шпеер – единственный, кто может быстро ее дать». Я обратил внимание на то, что фюрер был готов не замечать критической позиции Шпеера в отношении войны. После того как тот вторично взял решение вопросов военной индустрии в свои руки, ему быстро удалось наладить прежнее доверительное сотрудничество с Гитлером. В их взаимоотношениях не было и тени недоверия друг к другу.

Гитлер и Геринг

Мне неоднократно приходилось слышать высказывания Гитлера о рейхсмаршале. Он издавна все еще высоко ценил Геринга, характеризуя его как «крутого и холодного словно лед» в тяжелейших критических ситуациях. Фюрер говорил о нем: «Это человек железный и беспощадный. В наиболее тяжкие критические времена Геринг всегда оказывался нужным человеком на нужном месте. А его тщеславие и тяга к роскоши – все это показное и сразу, мол, спадает с него, когда он нужен». Я был поражен тем, что Геринг еще пользуется у Гитлера таким авторитетом.

За эти месяцы мне не раз приходилось быть свидетелем, как Гитлер звал Геринга к себе и осыпал его резкими упреками. Когда я однажды сказал фюреру, что никак не могу совместить это с его обычно положительной оценкой Геринга, он ответил: ему иногда приходится быть более резким потому, что рейхсмаршал имеет склонность давать указания и приказы, не заботясь об их выполнении и контроле.

Сам Геринг зачастую воспринимал критику со стороны фюрера очень остро: «Гитлер обращался со мной, как с глупым мальчишкой!». Признаюсь, я тоже воспринимал это так, когда он отчитывал рейхсмаршала. За оба последних года я не раз докладывал фюреру такие вещи, которые в конечном счете звучали как критика в адрес Геринга. Меня всегда поражало, что Гитлер выслушивал это молча, и я не знаю, не говорил ли он о том при случае Герингу. Но тот никогда не давал мне понять, что осведомлен о моих критических высказываниях, поскольку всегда относился ко мне очень дружелюбно.

Особенно ясно я заметил это при одной поездке в его спецпоезде из «Волчьего логова» в Берлин осенью 1943 г. По какой-то причине я ехал вместе с ним и за ужином непринужденно разговаривал с рейхсмаршалом. Разговор шел в такой доверительной атмосфере, что он даже упомянул о положительном отношении ко мне Гитлера. Геринг говорил и о том высоком авторитете, которым фюрер все еще пользуется в народе. Это доверие к Гитлеру основывалось на вере в то, что он дарован немецкому народу самим Провидением, избравшим его тем человеком, который может устранить всю не^-справедливость, идущую со времен 1918 г. Эта вера заходила столь далеко, что нового падения Германии представить себе было невозможно. По этим словам Геринга, который обычно не делал из того никакой тайны, я заметил, что он относится к Гитлеру и всей его деятельности вполне позитивно.

«Мирная жизнь» в «Бергхофе»

В последние недели своего пребывания в «Бергхофе» Гитлер (не говоря о ежедневных обсуждениях обстановки) почти вернулся к тому распорядку дня, который являлся обычным в предвоенные годы. Ведя, например, мою жену к обеденному столу, он любезно беседовал с ней. Разговор шел прежде всего о детях или о сельскохозяйственных делах в поместье моего отца. Мне бывало немного неловко, когда при этом он заговаривал о моей службе и говорил, к слову, что рад иметь меня при себе. А мою жену не раз благодарил за ее добрые отношения с фройляйн Браун.

113
{"b":"233","o":1}