ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Для меня лично Бек стал определенным символом еще с 1933 г. В то время он был начальником Войскового управления рейхсвера (так называлась его тогдашняя должность), и каждый молодой офицер видел в нем образец для себя. Часто общаясь в 1934-1935 гг. преимущественно с начальником генерального штаба люфтваффе генералом Вефером, я не раз слышал, как он с уважением отзывался о Беке. Это произвело на меня большое впечатление. Бек был человеком, который во всех своих действиях и при выполнении всех своих задач руководствовался идейными соображениями, не учитывая, однако, того, что политика – дело грязное. Он хотел оказывать влияние на политику Гитлера, сам методами политики не владея. Все его усилия и памятные записки оказывались безрезультатными. Будь они более решительными и энергичными, они могли бы принести рейху неоценимую пользу. Бек сошел со сцены как трагическая фигура, но при этом остался уважаем как своими приверженцами, так и противниками.

Неудачно сложилось посещение Гитлером учений 2-го армейского корпуса 19-20 августа. Его командиром был генерал Бласковиц{123}, офицер с прекрасной репутацией еще по службе в рейхсвере. Фюрер вернулся в Берлин возмущенный и подверг критике взгляды Бласковица на применение танков. По Гитлеру, тот – точно так же, как французы, – считал танки просто тяжелым оружием пехоты. За этим следовал язвительный намек на Бека, который привез такое суждение из Франции и не понял, что оперативное применение танков обеспечивает размах для продвижения вперед и тем самым дает превосходство над противником. Бласковиц так и остался для Гитлера генералом, не пригодным для командования танковыми соединениями.

Я на этих учениях не присутствовал, потому что как раз в те несколько дней начальник генерального штаба французских военно-воздушных сил посещал наши авиационные базы и самолетостроительные заводы. Я встречался с ним по некоторым официальным поводам и на приемах. Цель этого визита была обговорена Гитлером с Герингом и служила, по замыслу фюрера, его программе запугивания. Сопровождавший гостей Мильх мастерски сумел «подать» люфтваффе как можно эффектнее. На заводах Юнкерса, Хейнкеля и Мессершмитта выпуск самолетов шел полным ходом. Картина была весьма впечатляющей. «Ме-109» и «Хе-111» были продемонстрированы гостям также в полете, произведя на них очень сильное впечатление, ибо французские военно-воздушные соединения были оснащены устаревшими типами самолетов.

Германская люфтваффе могла претендовать на превосходство над французской военной авиацией. То представление о ней, которое смогли увезти с собой во Францию иностранные визитеры в отношении ее достижений, основывалось на фактах. Мильх сблефовал только насчет числа самолетов в соединениях и находящихся в производстве. Я же должен был содействовать тому, чтобы отбить у французов всякий вкус к вмешательству в германо-чешский конфликт. Беседа Гитлера с французским генералом 18 августа в Имперской канцелярии полностью служила этой цели. Геринг выбрал верный момент для его приглашения.

Летом 1938 г. Геринг, полностью осведомленный о планах Гитлера, поддерживал тесный контакт с послами Англии и Франции. Сэр Невилл Гендерсон был настроен прогермански. Франсуа-Понсе со своей очаровательной женой пользовался в Берлине большой любовью. Супруги Геринги старались на личной основе поддерживать через них добрые отношения с этими обеими важными странами. Приватная атмосфера, царившая в их поместье «Каринхалль» в Шорнфельде, примерно в 50 км севернее Берлина, предоставляла для того наилучшие возможности. Приглашение в имение Геринга считалось тогда в Берлине признаком избранности, и никто не упускал случая им воспользоваться.

Инспекционная поездка на Западный вал

Непосредственно после визита венгерского государственного регента адмирала Хорти{124} с 21 до 27 августа (внешним поводом послужило освящение в Киле крейсера «Принц Ойген») Гитлер отправился в инспекционную поездку на еще сооружавшийся Западный вал. В – этой его продолжительной и первой чисто военной поездке приняли участие Кейтель и Йодль. В противоположность предыдущим приятным дням государственного визита, главный груз которого пал на адмирала Альбрехта, поездка по Западному валу была напряженной, сопровождалась многими совещаниями в штабах сухопутных войск, а также осмотром строящихся блиндажей и выбором пунктов для новых.

В первой половине 27 августа мы прибыли на станцию Паленберг, севернее Ахена. Там Гитлера встретили д-р Тодт и командующий войск на западной границе генерал Адам{125}. В помещении для обсуждения обстановки в командном вагоне спецпоезда генерал приступил к своему вводному докладу. Но Гитлер ожидал вовсе не этого, а отчета о достигнутых результатах и о предполагаемом дальнейшем ходе работ. Однако на этих вешах генерал Адам как раз и не остановился. Вместо того чтобы как высший компетентный начальник доложить именно то, что интересовало фюрера, генерал заговорил совсем о другом. Не успел он сказать и нескольких слов, как в воздухе запахло катастрофой. Ведь Адам воспользовался возможностью изложить Гитлеру свое понимание военно-политической обстановки: в случае германского вступления в Чехословакию следует считаться с наступлением французов и англичан на Западе. Требуемое фюрером оборудование Западного вала в этом году в значительной мере осуществлено быть не может. Я ощутил ошибочным не само содержание доклада, а скорее ту высокомерную манеру, в которой он был преподнесен. Нельзя было не почувствовать то презрение, которое Адам питал к Гитлеру, и тот резко оборвал его.

Сцена между Гитлером и Адамом оставила весьма тягостное впечатление. Адам был предшественником Бека на посту начальника генерального штаба сухопутных войск и известен как рьяный противник Гитлера. Он принадлежал к кругу тех генералов, которые уже до 1933 г. считали фюрера «отвратительным парвеню», желающим вместе с функционерами НСДАП осуществить социалистические и антихристианские принципы. Из этой, антипатии к Гитлеру выросла с 1937 г. их враждебность к внешнеполитическим и военным намерениям фюрера. Но в своей оппозиционности к нему они, казалось, упускали из виду, что Гитлер о ней знал как по собственным наблюдениям, так и от Геринга, а также по донесениям партии и гестапо. Для нас, знакомых с внутренней взаимосвязью событий, эта сиена с Адамом означала ужесточение отношения Гитлера к сухопутным войскам, явилась признаком такого хода развития, который мог принести только вред решительно всем. Вот почему поездка на Западный вал стала столь угнетающей.

Как уже сказано, поездка началась с района Ахена, и за четыре дня мы проехали вдоль всей западной границы. Прессе об этой поездке сообщать запретили, чтобы заграница оставалась в неведении насчет состояния строительства крепостных укреплений. Тем не менее следовало предполагать, что зарубежные разведывательные службы знали все в точности. Обширные строительные площадки с огромным количеством людей и автомашин не заметить не мог никто. Размах строительных работ, начатых в мае этого года, производил внушительное впечатление. Повсюду, где Гитлера узнавали, рабочие-строители из «Организации Тодта» и используемой там «Германской трудовой повинности» встречали его с ликованием. Не меньшим был и восторг населения, хотя многим крестьянам и пришлось срочно отдать под строительство свои плодородные поля. Неоднократно доводилось видеть неубранные злаки, поскольку снять урожай было затруднительно.

Закончилась же поездка на возвышенностях Шварцвальда и на берегах Верхнего Рейна, прямо напротив французской «линии Мажино». Гитлер попытался в стереотрубу детально разглядеть ее сооружения и определить методы их строительства. Но увидеть удалось не очень-то много. Фюрер еще раз подверг критике наши оборонительные укрепления бломберговской поры. Своими точными знаниями строительного дела и технической стороны постройки блиндажей он просто приводил в отчаяние офицеров-саперов. Но такое же отчаяние испытывал и он сам от непонятливости этих офицеров.

36
{"b":"233","o":1}