ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

И Пафнутий собирал вечерами «нужных» людей, выспрашивал у них вещи, составлявшие — он это знал — тайну Советского государства, особенно во время войны. За бутылкой водки — виски он пил сам, от гостей прятал (не заподозрили бы) — в пьяном разговоре нет-нет да и подбросит вопрос-другой.

— И где это ты, Панька, столько водки достаешь, однако? — спросил однажды лоцман Терентий Журавлев.

— Нам, таможенникам, бывает перепадает. Нет-нет да и обломится чего. В пределах закона, — солгал он и побледнел. Тревожно скосил глаз на Терентия. Но тот и не слушал вроде ответа — громовым голосом рассказывал, как проводил по Северной Двине последний караван.

Пафнутий не знал, что, видя эти попойки, многие шли к чекистам, подробно рассказывали им все, что знали. Проявляя тонкую сметку да умную догадку, высказывали предположение — может, запутался Панька, не то делает, что надо, не туда гнет. Как бы не достукался до беды.

Чекисты благодарили людей, выполнявших свой долг перед обществом, государством, бойцами, героически сражавшимися на фронтах Отечественной войны. В ряде случаев чекистам удавалось сделать так, что сведения, поступавшие к Чурсину, не соответствовали действительности. Но некоторые важные оборонные секреты Чурсин все же добыл для Мулларда. Кое-кто из собутыльников Пафнутия оказался не в меру болтливым.

С поличным

Все было на месте, все рассчитано. Завершалась большая, сложная и тонкая работа большого коллектива людей.

Настал решающий этап — предстояло захватить преступников с поличным. Нужно было безошибочно определить момент передачи документов, не упустить его, задержать участников этой преступной операции, оформить надлежащим образом факт нарушения международного права Муллардом.

Дело это было высоко ответственное. Опоздай чекисты, увези Муллард полученный материал — и важные документы могли уйти в мешках дипломатической почты, могли попасть к врагу — ведь среди военных союзников были и германские агенты.

Если бы поторопились чекисты, взяли «ложный старт», захватили бы Чурсина до момента передачи им его шпионской «продукции», соучастие Мулларда и Матуновой в шпионской деятельности Чурсина нельзя было бы доказать. Затронь их так, наобум — посыплются протесты, разразится дипломатический скандал, враги военного союза и сотрудничества ухватятся за инцидент.

Понятно поэтому, что все участники операции — чекисты и их помощники — испытывали те же чувства, которые владеют скрипачом перед концертом, хирургом перед сложной операцией. Все готово, диагноз поставлен, к опасной опухоли проложен путь мимо важнейших органов, которые — не затронь, не прихвати скальпелем. Все готово — осталось несколько решающих движений. И вот волнение проходит, появляется уверенность, привычная способность действовать спокойно, решительно, безошибочно.

Николай Михайлович — в скромном штатском костюме — был на месте решающей схватки — в таможне. Накануне с Чурсиным встретилась Матунова.

— Все готово, — заверил ее Пафнутий, несколько уже привыкший к напряжению и даже расхрабрившийся. — Тебе не дам, тебя захватить могут. А у него — дипломатический паспорт, его не тронут.

Разработали и план передачи — Муллард будет получать на таможне несколько пакетов в коричневой «манильской бумаге». К ним Чурсин подложит и свой, в таком же конверте, который тут же передала ему Ирэн.

И вот на столе в кабинете начальника таможни, где сидел Николай Михайлович, зазвонил телефон. Муллард с Матуновой выехали, судя по всему, в таможню. Выслушав быстрый, четкий доклад, Борисов тут же положил трубку. Почти сразу же раздался новый звонок, потом еще один: да, машина шла в порт, видимо, в таможню.

— Теперь не спускать глаз с Чурсина, — приказал Борисов. — Действовать, как условлено.

В этот час Чурсина лихорадило. Его толстое лоснящееся лицо пылало жаром, руки дрожали, он держал их на столе. Перед ним, неестественно улыбаясь, стоял Муллард. Ирэн следила, как Чурсин считает пакеты в коричневой бумаге.

— Один, два, три, четыре… семь, восемь… — Кладя поверх стопки восьмой пакет, Чурсин выразительно указал на него глазами Мулларду. И тут Муллард сделал ошибку.

— Этот я возьму с собой, — сказал он по-английски, расстегивая портфель и кладя в него верхний пакет из стопки. Чурсин чуть заметно кивнул головой. — А остальные забирайте вы, Ирэн.

— Я думаю, что этот пакет принадлежит не вам, мистер Муллард, — на чистейшем английском языке сказал подполковник Борисов, подходя к Мулларду и спокойно забирая у него портфель.

Невидимые бои - img_3.jpeg

Громко шлепнулись на пол пакеты из ослабевших рук Ирэн. Она опустилась на какой-то тюк.

— Это ведь наш пакет, — с потрясающим спокойствием продолжал по-русски Борисов. — Правда, Чурсин? — быстро повернулся он к таможеннику, по бокам которого уже стояли двое чекистов…

— Правда, — едва выдавил тот.

— Как это?.. Что?.. — по-русски сдавленным голосом произнес Муллард. — Переведите ему, Ирэн…

— Не надо перевода, мистер Муллард, — иронически продолжал по-английски Борисов. — Мы ведь прекрасно понимаем друг друга.

— Вы хотите меня задержать? — частил Муллард.

Ему уже чудился запах горячего машинного масла и металла на эсминце, тонущем вместе с ним у Окинавы.

Но пока Муллард шел ко дну здесь, в таможне Архангельского порта, у берегов Северной Двины.

К нему было проявлено необходимое почтение. Ему возвратили его пакеты, которые выронила Ирэн, не затрудняли никакими формальностями — ему пришлось лишь подписать акт, зафиксировавший происшедшее. Неестественно улыбаясь, Муллард повторял по-английски: «Это — недоразумение, это — недоразумение».

— Конечно, мистер Муллард, это — недоразумение, — ответил ему Борисов. — Только по недоразумению вы, представитель союзной державы, можете делать то, чем занимаются сейчас агенты врага. Интересно, как отнесутся к этой вашей деятельности в Вашингтоне?

При упоминании о своей столице Муллард сник. Ему была хорошо известна директива президента Рузвельта, запрещавшая шпионаж против Советского Союза. Мрачно поглядывал Муллард на содержимое пакета, так и не отправленного морскому министерству США.

А в пакете были важные агентурные материалы — первый письменный доклад шпиона Чурсина с подробными ответами на вопросы, подготовленные ему Муллардом. К докладу были приложены копии секретных документов. И среди них таблицы промеров глубин всех участков Архангельского порта и подходов к ним, за которыми давно охотился генерал Дроув.

Теперь Муллард окончательно потерял дар речи. Он даже забыл, что пользуется дипломатической неприкосновенностью. Он заискивал перед чекистами. Вел себя как мелкий жулик, которого схватили в тот момент, когда он запустил руку в чужой карман. !

— Ведь мы друзья, союзники, — лепетал он, немного придя в себя.

— Конечно, — ответил Борисов. — Наши страны — Друзья и союзники. Что же касается вас, мистер Муллард, то тут еще надо подумать.

Чурсин напоминал человека, которого хватил апоплексический удар. Когда он обрел наконец дар речи, он так заикался, что ничего нельзя было разобрать. Впрочем, и ему, и тем более чекистам все было понятно без дальнейших слов.

Показания Чурсина вынудили власти вскоре арестовать и Ирэн Матунову. Народный суд Архангельска осудил их обоих, приговорив к длительному тюремному заключению. От расстрела за шпионаж в военное время их спасло лишь то обстоятельство, что они шпионили в пользу «союзника», и у прокурора не было прямых доказательств, что собранные ими сведения попадали в руки немцев, хотя косвенные данные позволяли делать подобные умозаключения.

Через 48 часов после оглашения приговора Муллард был выдворен из Советского Союза. Впоследствии, по настоянию генерала Дроува, его перевели в действующий флот. Он был убит… Где бы вы думали? При взятии Окинавы.

Вслед за провалившимся Муллардом за подобные дела были выдворены из СССР и некоторые другие американские разведчики.

10
{"b":"233052","o":1}