ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Этот так внезапно и вынужденно созванный Съезд на­родных депутатов по реальному факту грубого нарушения президентом Конституции я попытался «увести», насколько это представлялось возможным, от процесса реального рас­смотрения вопроса об отрешении Ельцина от президентства. В своем шестом докладе я сделал акцент на необходимости строгого соблюдения всеми должностными лицами консти­туционной законности. А «случай» с Ельциным я предло­жил рассмотреть как серьезное предупреждение всем тем, кто чрезмерно легкомысленно относится к Закону. Боль­шинство депутатов поддержало такой подход и хотя резко критиковали президента, но были настроены на мирный ис­ход вопроса — никто не хотел воспользоваться предлогом, чтобы сместить Ельцина, к тому же большинство депутатов ориентировались на мою позицию — они привыкли пола­гаться на нее безошибочно.

Все могло завершиться мирным, не конфликтным обра­зом, да опять испортил сам... Ельцин.

Он пришел на вечернее заседание, будучи основательно пьяным, и потребовал слова. Я хотел завершить заседание, сделав вид, что не замечаю его просьбу предоставить ему слово. Но он уже шагал к трибуне. Я стал ждать грозы, и она неминуемо грянула.

Нет смысла пересказывать все то, что говорил Ельцин. Это были жалобы, и угрозы, и шантаж, и откровенная чушь, над которой в зале откровенно хохотали, в общем, это было жалкое, позорное зрелище. Но все это было уже привычным для депутатов — не это их возмутило. То, что они не захо­тели простить, — это то состояние, в котором он находился в ту минуту, когда собрался Внеочередной Съезд народных депутатов, согласно Конституции, — высший орган власти страны, для рассмотрения его же, Ельцина, попытки госу­дарственного переворота. Ему припомнили все...

Эти депутаты всего лишь два года тому назад избрали Ельцина своим Председателем, затем обеспечили его избра­ние президентом, защитили в ходе путча в августе 1991 года, прощали его многочисленные глупые выходки. А он, Ель­цин, вообразил себя царьком, вместо благодарности — не­прерывные издевательства над парламентариями, полное неумение управлять страной и т.д. Все, хватит — вышвыр­нем негодяя вон — вот таким было мнение огромной части депутатов.

Они, депутаты, буквально пришли в ярость — немедлен­но проголосовали за то, чтобы внести в повестку Съезда во­прос об отстранении Ельцина от обязанностей президента. Более того, гнев перекинулся на меня — они вспомнили, что с первого дня нашей деятельности, я неизменно выступал с позиций последовательной защиты Ельцина. ...И потребова­ли также моего смещения с поста Председателя Верховного Совета.

«Хорошо, — подумал я, сидя за председательским крес­лом в Кремлевском зале, — что наши разъяренные депу­таты не догадались потребовать лишить меня права вести заседание Съезда. Тогда, можно точно полагать, задача смещения — во всяком случае Ельцина, — была бы выпол­нена ...»

Меня переизбрали подавляющим числом голосов, види­мо, рассудили достаточно объективно. Но вот с президентом едва не вышел уже не опус, а казус — из более чем 700 голо­совавших, не хватило всего лишь 11 голосов для отрешения от должности президента России. Конечно, перед голосова­нием мне пришлось изрядно поработать со многими депу­татскими группами и влиятельными депутатами. Они снова прислушались к моему мнению (при встречах до сих пор уп­рекают). На этот раз Ельцин выглядел очень испуганным... Часть депутатов, сторонников Ельцина, выступила с ини­циативой провести референдум с вопросом оказания дове­рия президенту. Я сразу же угадал: начинается новая интри­га, новая провокация — честность неведома ни Ельцину, ни его сторонникам. Задал вопрос: «Зачем вам референдум?»

Отвечает: «Я хочу узнать только мнение народа, мне важно в моральном плане...»

Я уже не верил этому человеку абсолютно. Знал, что он приготовился к новым провокациям — независимо от исхо­да референдума. Такая у него гнилая натура. Разгоряченные депутаты, к сожалению, «накидали» еще вопросы, которые были неуместны и лишь запутали избирателей. Хотя ника­кой исход голосования не мог иметь правового значения, что подтвердил позже Конституционный суд.

В принятом постановлении Съезд объявил проведение 25 апреля на всей территории России всенародного рефе­рендума по четырем вопросам:

1.    Доверяете ли вы Президенту Российской Федерации Б.И. Ельцину?

2.    Одобряете ли вы социально-экономическую полити­ку, осуществляемую Президентом Российской Феде­рации и Правительством Российской Федерации с 1992 года?

3.    Считаете ли вы необходимым проведение досрочных выборов Президента Российской Федерации?

4.    Считаете ли вы необходимым проведение досрочных выборов народных депутатов Российской Федера­ции?

Кампания, не принесшая успех Кремлю

Вся затея ельцинистов, ожидавших получения абсо­лютного большинства голосов в поддержку Ельцина, прова­лилась — он получил лишь небольшой численный перевес в составе голосовавших, потеряв при этом более 9 млн избира­телей — по сравнению с тем их числом, которые около 2 лет тому назад отдали свои голоса за него, при президентских выборах. Никаких оснований для юридических последствий этот референдум не дал — это было четко зафиксировано в постановлении Конституционного суда, куда мы направили документы по референдуму с просьбой дать комментарии по результатам.

Но интересно напомнить, как президентско-правительственная сторона вела подготовку к референдуму, какие она использовала средства и методы. Это, можно смело отметить, было началом полного отказа соблюдать не толь­ко какие-то минимальные правовые нормы, но и мораль­но-этические правила. День и ночь по всем телеканалам лились потоки брани, лжи, клеветы и инсинуаций в адрес российского парламента и его председателя. Дело доходи­ло до того, что какой-то полупьяный писатель с телеэкрана, обращаясь лично ко мне, пытался учить меня... русскому языку! Во многих газетах лозунги: «Ты будешь голосовать за русского Ельцина или за чеченца Хасбулатова?» Впервые в истории Власть вбросила семена национальной вражды в общество, сознательно и жестоко. Референдум, стараниями кремлевских пропагандистов-подлецов, превратили в рис­талище личного сражения между президентом и председа­телем, между Кремлем и Белым домом, в некое спортивное состязание, когда из поля зрения пропадает суть события, а все внимание концентрируется на бесконечном грязном шоу. «Да-Да-Нет-Да» — этот слоган бесконечное число раз назойливо крутился повсюду, вдалбливался в сознание, требуя «разогнать» парламент и безоговорочно поддержать президента.

Беспрецедентный характер имели, по заключению экс­пертов, случаи массовой подтасовки, вбрасывания бюллете­ней, искажения в подсчетах избирательных комиссий, кон­тролируемых местными исполнительными властями. И тем более неожиданными оказались для Кремля полученные ре­зультаты, которые не давали никакого шанса на осуществле­ние

второго акта

в своем грязном замысле —

принуждение к самороспуску парламента

— они даже в отдаленной мере не приблизились к этой цели. Такого права им российский избиратель не предоставил.

...По мере поступления сведений по референдуму, перво­начальные ожидания Кремля оглушительного успеха меня­лись на уныние и даже на панические настроения. Кто-то из президентской команды повторил известное большеви­стское правило: «Важны не результаты выборов, важны их интерпретации». Результаты же дали следующую картину:

Во-первых, резкое снижение явки избирателей — 55%, по сравнению с почти 70% в июне. 1991 года — сказывалась усталость населения, возродившееся неверие во власть и безразличие.

Во-вторых, чуть более половины явившихся выразили поддержку президенту (при этом он «потерял» более 9 млн избирателей, по сравнению с 1991 годом), чуть меньше — Верховному Совету (экспертные оценки показывали накану­не выборов следующий результат: около 20% — в поддержку президента, 58% — в поддержку Верховного Совета).

31
{"b":"233053","o":1}