ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Что официант?

— Зовут его Володей. Он все интересовался — не скучаю ли я…

— А вы скучали? — съехидничал Андрей, но художник этого не заметил.

— Нет. Мечтал о том, что закончу еще одну халтурку и можно будет замахнуться на более шикарную мастерскую. Для этого, как известно, гульдены нужны… Так и летело ресторанное время!

— Вас что, на перерыв между дневной и вечерней сменами не рассчитывали?

— Десять сверху и сиди! — лаконично пояснил Пиленов. — А когда зал заполнился, я нашел интересное занятие — наблюдал за посетителями, пытался вычислить, кто какие денежки проедает! Знаете, это сразу видно! К примеру, двое чопорных посетителей — выбирают тщательно, меню перепроверяют, головой покачивают… Вывод прост — денег не густо, осторожничают больно… Таких там не любят, обсчитывают, душу выматывают! Другое дело кавказцы — породистые, холеные. В меню не смотрят, официантам лишь реплики бросают, а стол ломится от яств. Икорка серебрится, балычок жемчужинкой отливает… Коньячевский обязательно, минералочка! Причем не местная, как из водопровода, а обязательно «Боржоми»…

— Наблюдательности вам не занимать, — сглотнул голодную слюну Андрей, — но давайте дальше!

— Я и говорю, — досадуя на то, что его перебивают, буркнул Пиленов. — Когда оркестр заиграл, Володя-официант приземлил ко мне двух девушек. Я был рад. Не одному вечер коротать. Посидели, поговорили о музыке, о живописи…

— Ну и как? — торопил его Андрей. — Интересный вышел разговор?

— Однобокий. В брейках и роках я ни бум-бум, а они Шилова от Шишкина не отличают… Немного потанцевали — раз с Мариной, раз с Аленой. Поступило предложение продолжить на квартире. Расплатились…

— Сколько? — на всякий случай спросил Андрей.

— Около ста пятидесяти… С сегодняшними моими деньгами не трата, а ерунда… — Он вдруг осекся, вспомнив, что денег он так и не нашел.

— Ну, ну… — подбодрил его Андрей. — Куда поехали? Адрес? Помните?

— Увы, — Пиленов развел руками. — Об этом речи не было. Вот о том, что шампанского надо взять, — говорили. Две бутылки купили!

— Когда вышли из ресторана?

— Точно не скажу. В начале десятого…

— Откуда подобная точность?

— У гардеробщика по телевизору что-то про политику говорили, вроде программа «Время» шла.

— Дальше!

— Такси не было. Алена «сняла» частника. Столковались, кажется, за червонец и поехали. Все шло хорошо, а у Никитских нас «тормознули». Будете проверять, милиционер подтвердит — останавливал он нас.

— Зачем?

— Правила, наверное, нарушили… Водитель вышел, беседовал, потом Алена вышла… Может, улыбнулась она ему, может, еще чего, только дальше мы поехали быстро…

— Добрый попался?

— А это вы у него спросите, — недвусмысленно намекнул Пиленов.

— Ладно, разберемся… Дальше! — подгонял Утехин. Он давно привык к подобному многословию потерпевших, из которых информацию приходилось выуживать по частям.

— Это практически все! Алена вышла раньше, сказала, что придет прямо в квартиру, а мы с Мариной вышли вон там, — он показал в непроглядную темень за окном. — Там еще стройка рядом и глина желтая… Видите какая? — Он задрал ногу и показал испачканную брючину. — Не прошли мы и сотни метров, как началась суматоха… Кто-то бил, шмякнули меня по затылку, схватили за горло, и все… Очнулся от того, что меня теребят. Огляделся, мужик меня поднимает. Ну, думаю, сейчас я тебе покажу, сволочь ты этакая! Вмажу по первое число… А сил-то и нет! Все на месте: руки, ноги, а чуть живой. Ну, думаю, старина, вляпался ты в любовную историю, нарвался на ухажеров… Хорошо, мужик попался, сюда же шел… Доволок он меня, а то бы так до утра и провалялся… Воспаление бы заработал…

— Милиция тут почти бессильна, — встрепенулся Андрей, сразу же решив поставить точки над «и», — Виноваты сами! Выпили, флиртанули…

— Это я понимаю… — неуверенно произнес Пиленов. — Денег только жалко. Большие денежки…

— Давайте съездим туда, — предложил Андрей, — поищем, может, повезет! Стоило бы вас отправить в вытрезвитель — я, собственно говоря, так и собирался сделать, да жалко мне вас стало… По-мужски, из солидарности.

— Спасибо! — по-прежнему унылым голосом поблагодарил художник, он все еще на что-то надеялся.

— Кого нам искать? Нападающих вы не видели, девушек не знаете, да и ни при чем тут они… Алена, как вы говорите, ушла раньше, а Марина при нападении просто испугалась и убежала… Кто на вас напал? Молчите? То-то и оно!

— Домой хоть отвезете? — грустно, с надеждой смотрел Пиленов.

— Поймите нас правильно, э… — Андрей никак не мог вспомнить ни имени, ни отчества бородача.

— Сергей Сергеевич, — подсказал художник.

— Сергей Сергеевич! Развозить всех по домам — у меня бензина не хватит. Могу предложить стул в своем кабинете, а если найдем ваши деньги, в чем я, правда, сомневаюсь, — такси!

— Давайте поищем, — жалостно попросил художник.

В комнату вошел врач.

— Ну и напугали вы нас: «в луже крови», «умирает». Ваш «покойник» еще нас переживет — кости целы, сильный ушиб.

— Скажите, доктор, а мог Михалев прищемить руку шкафом или дверью? Как он пытается объяснить?

Врач неопределенно пожал плечами. Андрей догадался, что вопрос поставил неправильно. Он уместен для судебного медика или врача трудовой экспертизы…

— Можно еще поинтересоваться? — снова обратился Утехин к врачу. — Как давно с ним это случилось?

— Падают подозрения?

— Да!

— То-то он вас так боится. Аж трясется, бедный…

— Значит, уважает! — коротко бросил Андрей.

— Спаси меня бог от подобного уважения! — Лицо врача было абсолютно серьезным.

— А все же, доктор, мне бы хотелось услышать ответ.

— А у меня его нет. Я не знаю…

— Спасибо и на этом… — Утехин решительно встал. — Собирайтесь, Сергей Сергеевич, едем!

Художник заторопился. Прощаясь с врачом, он сложил пальцы, сделав подобие рамки, и, посмотрев сквозь них, неожиданно спросил:

— Можно, я к вам вернусь? Только не надо возражать, — торопливой скороговоркой забормотал Пиленов. — У вас такое лицо… Очень интересное лицо, доктор. Обязательно напишу портрет…

— Не возражаю! — улыбнулся врач. — Выздоравливайте сначала…

Машина Буренкова, вернувшаяся с заправки, стояла у подъезда. Нудный осенний дождь сек стекло с приклеившимися березовыми листьями. Буренков стоял у машины и разговаривал с Михалевым как со старым знакомым. На руке у Михалева белели свежие бинты. При появлении Андрея Михалев как-то сжался и инстинктивно попытался спрятаться в тень, но Утехин заметил это движение:

— Хорошо, что не ушел, а то пришлось бы за тобой ехать… Садись в машину!

— За что, начальник?

— Садись, садись, подвезу… — Утехин взял его за рукав и посадил в кормовой арестантский отсек машины, из которого без ключа не выбраться. Громко хлопнув дверцей, Утехин устроил художника на заднем сиденье салона, сел сам и скомандовал Буренкову: — Поехали!

— Куда едем?

Повернувшись назад, где пытался поудобнее пристроиться художник: он привставал на месте, поправлял пальто, заправлял непослушный шарф, — Андрей скомандовал:

— Показывайте дорогу, Сергей Сергеевич.

— Кажется, прямо, — неуверенно смотрел тот поочередно во все окна машины. — Точно прямо, а потом налево, за детским садиком будет стройка, а рядом переулок. Вроде бы так…

Машина нехотя тронулась с места, проехала мимо утехинского дома, свернула в переулок. Алексей включил фары. Тут не было фонарей и царила темнота. В освещенном пространстве замелькали хилые проплешины первого, еще неуверенно выпавшего снега, мусор, чахлый кустарник на обочинах.

— Шел я здесь… — пояснил Пиленов. — А теперь как будто налево…

— Разве здесь есть детский сад? — обратился Утехин к Буренкову.

— Тридцать восьмые ясли… Тут машина не пройдет, — недовольно произнес водитель, — котлован вырыли.

— Встань с краешка, — попросил Утехин, — и включи дальний свет в проулок. Пусть человек деньги поищет…

22
{"b":"233103","o":1}