ЛитМир - Электронная Библиотека

 "Еще одно странное событие произошло в деле о Гуманитарных фондах, о котором я рассказывал вам две недели назад. В Кемеровской области на одной из горных дорог, связывающих два малоизвестных поселка, сорвалась с трассы и упала в обрыв машина следователя областного УБОП Кияшева Равиля Мухаммеддиновича. В возникшем после падения и взрыва пожаре следователь погиб. Областная прокуратура уверена, что речь идет об обычном ДТП. Нас же настораживает тот факт, что по нашим сведениям у Кияшева, – кстати, не так давно командированного из Москвы для усиления местного УБОП, – до этого происшествия никаких интересов в поселках, между которыми оно и случилось, не было. А пока продолжаем новости..."

ГЛАВА 11.

Царская охота (СИ) - _1138.jpg

 Лишь теперь Алексей заметил, что деревня вовсе не такая безлюдная, какой показалась ему вначале. Во дворах и на огородах у домов копошились люди, доносились петушиные крики и кудахтанье кур, жалобное блеяние коз… У реки возились, вытаскивая на берег почерневшие от воды бревна, несколько крепких, голых по пояс, загорелых молодых людей. Негромко весело переругиваясь, они дружно цепляли баграми очередной топляк и, подбадривая себя криками  "И-и-р-раз! И-и-р-раз!", ловко вытаскивали его на берег для просушки. Вдоль всего берега, в нескольких шагах от кромки воды покоился не один десяток таких же бревен, но с реки к мостку уже направлялась очередная лодка, с привязанными к бортам двумя толстыми бревнами. При движении бревна мерно покачивались на воде, отчего их торчавшие из воды комли то поднимались высоко над водой, то полностью скрывались под ней, напоминая головы двух огромных рыб.

 – Слушай, а моя лодка им не помешает? – кивнул Алексей головой в сторону своей надувной лодки, так и остававшейся наполовину вытянутой на берег в полуметре от мостка.

 – Не помешает… – рассеянно отозвался Рыков, продолжая о чем-то напряженно размышлять. – Они могут и с другой стороны подойти!

 Алексей тем временем с любопытством оглядывался по сторонам, поминутно кивая в ответ проходившим мимо и приветливо здоровавшимся местным жителям.

 – Дологу, дядьки! – неожиданно раздался сзади требовательный детский возглас.

 Они едва успели расступиться, как между ними, оглушительно шлепая босыми ногами по выложенной галькой дорожке, промчался совершенно голый бутуз лет четырех-пяти в ярком разноцветном надувном жилете. Добежав до реки, он с размаху бросился в воду прямо упитанным розовым животиком вперед, поднимая тучу брызг, и оглушительно визжа от восторга.

 – А народу-то здесь хватает! – вновь попробовал привлечь внимание своего друга Алексей. – Я думал, кроме тебя тут живет, от силы, ну, человек пять-шесть!

 – Почти полсотни… Точнее – сорок семь вместе с ребятней… – все так же рассеянно ответил Рыков.

 – Да о чем ты так задумался! – не выдержал, в конце концов, Алексей. – Может, поделишься? А то мне уже скоро отваливать, а мы с тобой так путем и не поговорили! Даже свою историю до конца не рассказал!

 – А чего там дальше рассказывать? После того, как следака убили - а я в ни минуты не сомневался, что его именно убили! - я сразу решил, что пора из больницы сваливать! Вот только времени, чтобы нормально подготовиться, маловато было. Во всяком случае, я так думал! А оказалось, что его не было совсем…

 Февраль 1992 г.

 В пакете, оставленном следователем, помимо документов Быков обнаружил еще и небольшую сумму денег, которой оказалось достаточно, чтобы приобрести в одном из расположенных поблизости "сэконд-хендов" вполне приличный шерстяной спортивный костюм и даже вязаную шапочку к нему в тон. Приобретение это сделала по его просьбе дежурная медсестра на следующий же день после того, как он узнал о гибели следователя.

 Быков прекрасно понимал, что времени у него остается не так много, но не предполагал, что его  уже не оставалось совсем. Еще через день прямо к нему в палату явился лично сам Николай Пузырев по кличке "Пузырь".  В черном кожаном плаще на меховой подстежке, поверх которого был небрежно наброшен белый больничный халат, с широкой улыбкой на полном, покрытом легким здоровым румянцем лице, он уверенной походкой вошел в палату, задержался на секунду у порога, протянул небольшой букетик гвоздик, который держал в одной руке, суетливо семенившей за ним медсестре и, бросив ей через плечо: – "Найдите, какую-нибудь вазочку или бутылку с водой, что ли!" – прошел прямо к койке, на которой лежал Быков. Пошарив глазами по сторонам, поставил на прикроватную тумбочку большой полиэтиленовый пакет – "Апельсины, виноград! Мне сказали, что вам витамины нужны!". Таким же уверенным жестом придвинул ближе к койке металлический табурет с короткой фанерной спинкой и свободно устроился на нем, откинувшись на спинку и небрежно закинув одну ногу поверх колена другой.

 – Ну, здравствуйте, дорогой вы наш Леонид Альбертович! Весьма рад, что вы не только живы, но и, судя по тому, что мне сказала ваш лечащий врач, успешно идете на поправку! Да… простите, ради Бога!...

 Он сделал многозначительную паузу и, изобразив на лице сочувствие, нарочито скорбным  тоном произнес:

 – Примите, мои глубокие соболезнования по случаю трагической гибели вашей супруги и сына! Но… их уже не вернешь, а жизнь продолжается! Как, надеюсь, продолжится и наше с вами сотрудничество! Вы ведь помните – у нас еще осталось нерешенным одно небольшое дельце… Конечно, сейчас, видимо, не самое удачное время…

 Но Быков, вначале растерявшийся от столь неожиданного визита, не дожидаясь конца его разглагольствований, вдруг резко выбросил вперед руку и ухватил Пузыря за ворот плаща:

 – Ты еще смеешь упоминать их?! Да я тебя сейчас удавлю, гнида!...

 Пузырь испуганно отдернулся, аккуратно расправил смятый ворот и злобно покосился на Быкова:

 – Значит, этот следователь все-таки успел наболтать вам лишнего… Ну, что ж, может, это и к лучшему! Меньше придется объяснять и уговаривать!

 И, окончательно успокаиваясь, вновь перешел на спокойный, почти дружеский тон.

 – А ведь вы, Леонид Альбертович, сами виноваты в том, что случилось! Не станьте вы так артачиться, а согласитесь сразу на наши – очень, кстати, неплохие! – условия, сейчас, вместо того, чтобы валяться на этой грязной койке, лежали бы на пляже где-нибудь на Канарах! Слышали, наверное – в последнее время отдыхать там стало очень модным! У приличных, состоятельных людей, разумеется… Да и ваша семья была бы сейчас в полном здравии и благополучии! Так что, винить вам некого, кроме как самого себя! Но, повторюсь – случившегося уже не поправить, а дело нужно заканчивать… Предложение наше пока остается в силе – вы ведь живы и по-прежнему руководите этим вашим фондом, не так ли? Вот и думайте теперь, что вам дальше делать! Только не слишком долго думайте! Наше терпение тоже не безгранично, да и дело долго ждать не может… Иначе отправитесь прямиком вслед за вашими близкими!

 – Ты, Пузырь, лучше не обо мне – ты о себе думай! – прохрипел в ответ Быков. – В одном ты прав – дело еще не завершено и мы с тобой обязательно встретимся! Пусть мне даже с того света вернуться придется!...

 Однако после этих слов Пузырь лишь презрительно хмыкнул, встал с табурета и направился к двери. У самой двери задержался на мгновение и, обернувшись к Быкову, небрежно бросил:

 – Дурачок, да ты сам-то в это веришь?!... Короче, на то, чтобы успокоиться и принять разумное решение даю тебе еще сутки! А дальше… Как говорит народная мудрость, что посеешь, то и пожнешь!

 И коротко хохотнув, довольный своим, как ему казалось, весьма уместным и остроумным замечанием, вышел, громко захлопнув за собой дверь…

 Угроза была высказана прямо и недвусмысленно, и Быков  понял, что, как и предполагал следователь, теперь они продолжат убирать свидетелей, пока не будут уверены, что зачистили всех. В тот же день, сразу после дневного врачебного осмотра, он сунул под спортивную куртку пакет с документами и остатками денег и вышел во двор – якобы на обычную послеобеденную прогулку. Дойдя до огораживавшего больничный двор забора, с трудом – мешала закованная в гипс нога и два длинных костыля – протиснулся в давно примеченную им дыру в заборе и оказался на неширокой и тихой боковой улочке. Оглянулся по сторонам и, убедившись, что его появление не привлекло внимания редких прохожих, не спеша доковылял до соседнего перекрестка, где, как поведала ему медсестра, и находился тот самый "сэконд-хенд". Остававшихся денег ему едва хватило на то, чтобы купить пуховик и высокие зимние кроссовки – больничный халат оставил еще во дворе клиники, а гулять по улицам в одном, хоть и довольно теплом, спортивном костюме было явно "не по сезону".

16
{"b":"233247","o":1}