ЛитМир - Электронная Библиотека

 – Так точно, шеф! – с радостной улыбкой отозвался Сергей.

 Рыков развернул его за плечи, слегка подтолкнул в спину и, уже не скрывая улыбки, шутливо напутствовал:

 – Ладно, иди, занимайся… "шеф"!

 Спустя сутки он уже знал, что бабушка Николая Георгиевича Пузырева по материнской линии в девичестве носила фамилию Хабелова и была уроженкой небольшого курортного городка Цулукидзе, неподалеку от Батуми. Вычислить дальнейшие метаморфозы, превратившие криминального авторитета Пузыря в депутата Госдумы Хабелова Реваза Георгиевича, для Рыкова уже не составило труда…

* * * *

 – И сейчас этот человек вновь угрожает разрушить мою жизнь, и не только мою! Кстати, мы ведь и понятия не имеем, сколько еще жизней он сгубил и тогда, в начале 90-х, и за все, прошедшее с той поры, время! Вот я и хочу спросить вас, уважаемый батюшка, – в голосе Рыкова прозвучал едва заметный сарказм, – могу ли я взять на себя этот грех – избавить, в конце концов, от него всех нас? И тех, кто живет в нашей небольшой деревушке, и тех, чья жизнь и благосостояние зависит от него, как представителя верховной власти? Или опять ждать, пока его преступления заметит этот ваш "верховный судья"? 

 Священник с сожалением посмотрел на Рыкова и, подумав немного, негромко сказал:

 – Вы никогда не задумывались, что означают известные всем слова: "Неисповедимы пути Господни"?

 – Чего ж тут хитрого? – удивился Рыков. – Это всего лишь означает, что мы их не знаем – и что?

 – Вы и правы, и неправы одновременно… – с кроткой и доброй улыбкой заметил отец Глеб. – А все дело в том, что пытаетесь найти сложное в простом, ищете толкование того, что уже растолковано. "НЕ-ИСПОВЕДИМЫ" –   значит, не могущие быть поведаны нам, простым смертным! Господь не нуждается в исповеди, не нуждается в пояснении своих Божественных замыслов! А от нас требует лишь веры в то, что все замыслы Его направлены нам во благо. И даже если Господь изберет именно вас своим орудием, то вы вряд ли об этом узнаете. Поэтому прежде, чем совершить какой-то поступок, спросите себя: "А правильно ли я поступаю? Не умножится ли Зло от моего поступка?" Уверен, Господь подскажет вам правильный ответ!

 Выслушав эту неожиданную проповедь, Рыков не выдержал и рассмеялся:

 – Удивительный вы человек, батюшка! Излагаете как профессиональный психотерапевт! Вам бы свой консультационный пункт открыть – от клиентов отбоя бы не было!

 – А у меня и сейчас от "клиентов", как вы выразились, отбоя нет! Да и какой еще пункт нужен, если уже храм стоит? Приходите, спрашивайте – помогу... На то мы, слуги Его, и  назначены! – спокойно ответил отец Глеб. – Но, мне кажется, что-то еще беспокоит вас, верно? Спрашивайте, не стесняйтесь! Не так часто мы с вами встречаемся!

 Рыков помедлил. Затем, преодолевая внутреннее стеснение от "неудобного", как ему казалось, вопроса, который намеревался задать отцу Глебу, спросил:

 – Я, вот, много раз слышал, особенно в первые годы этой "перестройки", что, мол, все беды наши – это наказание за, как вы выражаетесь, "грехи наши тяжкие"… Ну, за те годы, что мы жили при советской власти, при коммунистах… И теперь, мол, должны, как в истории с пророком Моисеем, сорок лет "ходить по пустыне", "пока не умрет последний рожденный в рабстве" – то есть, при прежней власти!

 На последних его словах отец Глеб удивленно вскинул брови, но промолчал, ожидая, пока Рыков прямо задаст свой вопрос.

 – Уже прошло двадцать лет – фактически, половина этого срока! – а я – да, думаю, и вы тоже – наблюдаю только ухудшение жизни наших людей. Но, если бы только ухудшение! Одновременно стремительно рушатся нравственные и моральные устои, падает культурный уровень, а все запросы сводятся к одному – как можно больше потреблять! И все эти нынешние "пророки" и "мессии", помимо прежних наших духовных и моральных устоев и принципов, всячески стараются стереть даже самую память о том, как мы жили раньше! Тех, кто еще помнит нашу прежнюю жизнь и способен отличить правду ото лжи, остается все меньше, а молодые уже просто ни о чем другом, кроме собственного – материального, в первую очередь! – успеха не задумываются. Вот и получается, что эти сорок лет нужны нашим "перестройщикам", чтобы полностью истребить в нашем народе все прежние духовные ценности, низвести его до примитивного уровня материального потребления  - фактически, до животного уровня... Так кого же вы будете учить морали и нравственности еще через двадцать лет? Когда уже никто и представлять себе не будет, что это такое! В чем здесь этот ваш пресловутый "замысел божий"?

 – Я понял вас, дорогой мой Леонид Альбертович! – на лице отца Глеба появилась неясная улыбка. – И, конечно же, отвечу! Но, давайте по порядку… Что касается истории пророка Моисея, то здесь, сын мой, у вас в голове просто настоящая каша образовалась! И, в первую очередь, от незнания!  Видите ли, в Ветхом Завете, где описана эта история, нет ни слова о "рожденных в рабстве". А те сорок лет странствий и мучений, на которые Господь обрек их, вызваны вовсе не стремлением истребить в них какую бы то ни было память о рабстве. Вы спросите, тогда зачем Он сделал это? Что ж, послушайте…

 Он откинулся на спинку скамейки и, полуприкрыв глаза, негромко начал:

 – "А в третий месяц по исходе сынов Израиля из земли Египетской, в самый день новолуния, пришли они в пустыню Синайскую и расположились там станом против горы. И Моисей взошел к Богу на гору, и воззвал к нему Господь… "

ГЛАВА 14.

 

Царская охота (СИ) - _2029.jpg

 Мелодичный звонок раздался неожиданно. Губернатор, невольно вздрогнув, торопливо нажал клавишу "интеркома".

 – Николай Викторович, возьмите трубочку, пожалуйста! Москва на проводе! – защебетала в динамике секретарша.

 Он взглянул на часы, показывавшие начало 6-го, и недовольно подумав: "Конец рабочего дня! Кому там до завтра не потерпеть!", коротко бросил:

 – Соедини!

 – Смирнов? – раздался в трубке уверенный требовательный голос. – Чего трубку сразу не берешь? Нюх потерял?

 – Реваз Георгиевич! – голос губернатора стал бархатным, зазвучали подобострастные нотки. – Никак не ожидал вашего звонка, да еще в конце рабочего дня!…

 – А должен был ждать! – наставительным тоном заметил Хабелов. – Я чего звоню – считай, месяц прошел, а от тебя никакого доклада! Что там с моим участком? Дорогу закончили?

 – Заканчиваем, Реваз Георгиевич, там работы на пару дней еще! Со следующей недели начнем материалы завозить!

 – А с этими что, с "сектантами"? Переселять когда думаешь? Или уже?...

 – Никак нет, пока еще не переселяли… Но тоже, как дорогу закончим, так и их вывезем! Место им уже присмотрели, но там же еще и построить что-то нужно… ну, домики эти, для переселенцев! Думаю, за месяц управимся!

 – "Думает" он! – раздраженно бросил Хабелов. – За тебя уже давно обо всем подумали! А тебе не думать нужно, а делать! Почему домиками только сейчас заниматься начал?!  Деньги я тебе еще на той неделе перегнал! Смотри, приеду – проверю, куда ты их уже пристроил! И не дай Бог!...

 – Ну, что вы, Реваз Георгиевич! – поспешил успокоить собеседника губернатор. – Как вы могли подумать! Деньги мы сразу перечислили строителям! Нашли тут одну неплохую компанию, из щитовых панелей делают, цены приемлемые… Обещали до конца сентября собрать уже по месту!

 Деньги Смирнов, действительно, перечислил сразу. Только не строителям, которым пообещал рассчитаться за дома лишь к концу года, а в один из питерских автоцентров за новенький "майбах" для сына. "Нужно будет со строителями еще раз переговорить!" – подумал он. – "Чтобы чего лишнего где-нибудь не ляпнули!", а вслух заискивающе добавил:

21
{"b":"233247","o":1}