ЛитМир - Электронная Библиотека

 Услышав это название, Рыков не удержался и громко расхохотался:

 – Как вы сказали? "Судак-Хаус"?

 – Вот именно – "хаус"! – подтвердил священник. – А посмотришь, как ведет себя эта элита, так хоть святых выноси! Одно пьянство и разврат! Но о том не мне судить – на то мирская власть поставлена. А ведь совсем рядом с их "хаусом" – буквально, за забором – храм стоит заброшенный, церковь святых страстотерпцев Бориса и Глеба. Вот тогда я и смирил гордыню, обратился к ним: мол, не ставьте свои хоромы близко к храму – грех это! Да еще ведь у церкви, как всегда было принято, и кладбище вокруг располагалось. Получается, строили-то они свой клуб едва ли не на костях умерших! Вы лучше, говорю, если деньги у вас такие шальные, потратьте их на восстановление храма – вам же самим будет, где грехи свои замаливать! Все это я им и сказал, только результат получился совсем не такой, как я ожидал – двух месяцев не минуло, как они свой собственный храм воздвигли, неподалеку, на взгорке. Церковь построили деревянную, красивую, бревна – один к одному, гладенькие, лаком покрыты! А купола – те и вовсе золотом! Словно в первопрестольной! Да только неживая какая-то церковь вышла, словно картинка… Нарисована-то красиво, а души в ней нет! А уж как рядом с калиткой на заборе, что церковь огораживает, надпись появилась – "Вход только для членов и постояльцев "Судака" – меня и вовсе сомнение взяло! Богоугодное ли это дело – церковь от народа отгораживать? И кто же в ней службу нести будет, коль туда такие "прихожане" ходить станут? Тогда я и решил в мир уйти…

 Отец Глеб, задумавшись, надолго умолк. Леонид мелкими глотками прихлебывал горячий ароматный чай и терпеливо ждал, когда он завершит свое повествование. Наконец, не выдержал и, слегка усмехнувшись, спросил:

 – Так это вы, получается, от конкурентов сбежали? Покинули, так сказать, вверенный вам пост?

 Отец Глеб грустно взглянул на него и спокойно ответил:

 – Напрасно смеетесь, уважаемый! Не конкурентов я опасался, а сеемого ими безверия. А пост свой покинуть мне бы Господь не позволил! На кого бы тогда я паству свою оставил? На "элиту" эту, одному Мамоне поклоняющуюся? Но и выходить с Божьим словом к людям, когда у тебя самого в душе сомнение поселилось, тоже не годится - обман это будет. Людям, тебе поверившим и доверившимся, чистый обман выйдет! Не сам я решал… Да и решился не сразу, а только когда храм освятили и батюшку в него служить поставили. А освящать приехал сам наш благочинный… По-вашему это как районный голова! Тогда я и отправился к тому, кто повыше него был, к "голове" областному, если по-вашему. Так и так, говорю, отче, нет мира в душе моей, а без мира как служить буду? Он меня выслушал и дал год на размышление и обретение душевного спокойствия. Вроде как отпуск за свой счет! За себя на приходе я оставил отца Амвросия – недавно мне в помощь прислали из епархии! Батюшка он, конечно, совсем молодой, но образованный! Да и, к тому же, современную молодежь лучше меня знает и понимает. А ежели трудности какие у него будут, так ему и матушка моя поможет! Вот и получается, если и сбежал я от кого, так это от себя… Да только от себя убежишь ли?

 – Постойте, отец Глеб! – только сейчас до Леонида дошло, какой путь проделал этот немолодой уже человек в поисках душевного мира и покоя. – Так ведь от этого Трухина до нас почти сотня верст! Да не просто верст, а через заказник, где ни дорог, ни людей! Там и в советское-то время никто не жил!

 – Про расстояние ничего, уважаемый, не скажу… Не силен я в километрах да верстах этих! – спокойно ответил священник. – А только добирался, считай, полную неделю!

 – Неделю пешком? – ошеломленно воскликнул Рыков. – И это в середине апреля, по распутице?! А ночевали где, питались чем? Да вы меня просто разыгрываете!

 – Зачем же мне вас разыгрывать? – удивился отец Глеб. – Никакой хитрости тут нет! Ночевал я где придется: когда – в заброшенных деревеньках, их, правда, не так много в этих краях, а чаще – в землянках солдатских. Вот уж их-то здесь предостаточно! Сами, наверное, знаете, какие тут бои были в Великую Отечественную! А еды я немного с собой взял – хлеба, яблок сушеных, медку баночку… Нет, голодать не пришлось! Так ведь еще и Великий Пост сейчас, неужто не помните?  До Пасхи всего-то неделя осталась! Сказано же: "отправляясь в путь, помни о цели своей". И если Пасха, Воскрешение и Вознесение Господа нашего – это Цель, то Великий Пост и есть тот самый путь, по которому следует пройти, направляясь к Цели. Путь, конечно, подразумевается духовный, через очищение мыслей своих. А у меня получился еще и самый что ни на есть материальный! Думаю, это испытание мне сам Господь послал! Дабы укрепить дух мой и веру…

 – Ладно, батюшка, верю! – бесцеремонно перебил его Рыков – И, честно говоря, восхищаюсь и мужеством вашим, и силой вашей духовной! Оставайтесь, живите, сколько сочтете нужным. А то, может, останетесь с нами совсем? И матушку свою сюда вызовете! Ей, конечно же, путешествовать по лесам мы не дадим, уж, найдем способ, как сюда доставить!

 Так в деревне Щукино появился свой священник. А к началу июня, незадолго до Троицы, на пригорке у опушки леса, откуда отец Глеб явился в Щукино, уже красовалась крохотная, но чрезвычайно красивая часовенка, срубленная мужским населением деревни по просьбе батюшки…

ГЛАВА 7.

Царская охота (СИ) - _987.jpg
 

 Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, клев заметно уменьшился, а медленно дрейфовавшая по течению лодка приблизилась к автомобильному мосту, высоко над водой протянувшемуся между берегами, Алексей снова завел мотор. Ночевать у моста, по которому, грохоча на металлических пластинах, прикрывающих стыки мостовых плит, с шумом проносились автомобили, не хотелось, и он отогнал лодку назад, немного выше по течению. Оглянулся и, убедившись, что мост окончательно скрылся за изгибом реки, причалил к пологой песчаной отмели, далеко выдававшейся к середине русла. Здесь он выгрузил из лодки рюкзак с продуктами, отцепил привязанный к борту садок с рыбой и повесил его на заранее вбитый крепкий колышек у кромки воды так, чтобы вода полностью покрывала шевелившуюся в садке рыбу. Некоторое время Алексей раздумывал, за что взяться первым делом. Затем взглянул еще раз на быстро темнеющее небо и решительно отправился по песчаному берегу к глинистому склону. Поднявшись наверх, накопал на опушке вплотную подступавшей к берегу березовой рощицы червей, вернулся к лодке и принялся готовить донки. Занятие это отняло у него совсем немного времени, и Алексей, забросив донки ближе к основному руслу реки, где по его предположению должны были находиться глубокие ямы и обитать лещи и налимы с сомами, установил их на загодя вбитые рогатины. Наконец можно было позаботиться и об ужине…

 В это же время, пока Алексей возился у лодки, двенадцатью километрами ниже по течению Рыков вышел из дома, не спеша спустился к реке и присел на край крупного валуна, прижимавшего конец мостка к берегу. Как и Алексей, он взглянул на повисшее у самого горизонта ярко оранжевое солнце, на быстро темнеющее небо, по которому едва заметно плыли небольшие полупрозрачные облака, затем перевел взгляд на медленно текущую перед ним реку и задумался.  Шум двигателей строительной техники, доносившийся из-за ближайшего к деревне поворота заброшенной дороги, наконец, стих и теперь тишину летнего вечера нарушал лишь громкий всплеск выпрыгнувшей из воды крупной рыбы… "Ну, догонят они дорогу до нас, а дальше?" – Рыков то с одной, то с другой стороны пытался проанализировать происходящие уже совсем рядом с деревней события. - "То, что собираются здесь себе дачи строить – понятно! Только почему в такой глуши? Что, поближе к цивилизации мест уже не осталось? Нет, тут что-то другое…"

9
{"b":"233247","o":1}