Содержание  
A
A
1
2
3
...
65
66
67
...
74

Моих товарищей: начальника смены блока Сашу Акимова, оператора реактора Леню Топтунова, начальника смены реакторного цеха Валеру Перевозченко – только смерть спасла от позора. Возмутительно, что цинизм нашей бюрократической машины не знает границ. Прокуратура СССР додумалась направить семьям Топтунова, Перевозченко и Акимова казенные уведомления о том, что они освобождаются от судебной ответственности «в связи с их смертью». Знайте, мол, что ваши погибшие сыновья, отцы и мужья – преступники.

Справедливости ради следует сказать, что сейчас истина о случившемся в Чернобыле все-таки пробивает себе дорогу. Существуют, но пока никому практически не известны такие сенсационные документы, как отчет инспектора Госпроматомэнергонадзора А.А. Ядрихинского, отчет профессора Б.Г. Дубовского, выводы комиссии под председательством Н.А. Штейнберга и множество других материалов. В них дан квалифицированный анализ подлинных причин катастрофы и практически доказана наша невиновность. Документы эти не засекречены, прочесть их можно в Комиссии по расследованию причин аварии на Чернобыльской АЭС Верховного Совета СССР. Почему же сейчас никто о них не пишет?

С работой упомянутой комиссии я связываю все надежды на справедливость.

– Как вы, Анатолий Степанович, собираетесь жить дальше?

– Единственная моя задача – добиться обнародования правды о причинах катастрофы, спасти от позора хотя бы память о моих погибших товарищах. Других личных планов у меня сейчас нет и быть не может. 550 бэр я получил во время аварии, да еще примерно 100 бэр – за время предыдущей работы. Кожа обожжена радиацией. Сейчас я инвалид второй группы. Жизнь на исходе. Поэтому днем и ночью думаю только об одном, хочу только одного – правды, и ничего, кроме правды.

Беседу вели А. Будницкий, В. Смага

Приложение 5

[Газета «Вечерний Киев». 22 июня 1992 г. № 120 (14484)]

Эхо Чернобыля.

Радиоактивное поражение совести

Историки будущего очень точно определят начало послечерно-быльской эры в жизни человечества. 26 апреля 1986 года в 1 час 23 минуты 40 секунд оператор Александр Акимов нажал кнопку аварийной защиты реактора четвертого энергоблока и… последовал взрыв. В лавине горя, которая обрушилась на нас во время ликвидации последствий аварии, просто затерялся этот невероятный факт.

Система защиты взорвала реактор…

Вдумайтесь! Предстаньте себе, что вы ставите охотничье ружье на предохранитель, чтобы не было выстрела, а оно палит из обеих стволов.

До сих пор мир осмысливает причины и следствия чернобыльской катастрофы, стремясь найти выход из тупика, в который завело цивилизацию бурное развитие ядерной энергетики. Отказаться от нее совсем – очень трудно. Не учитывать тот факт, что каждый день атомные станции планеты нарабатывают несколько сотен «чернобылей», радиоактивных отходов, несущих смерть всему живому, нельзя. Поэтому взрыв на Чернобыльской АЭС еще долго будет в центре внимания дискуссий о будущем научно-технического прогресса.

Виновниками катастрофы в июле 1987 года судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда бывшего Союза ССР сочла директора станции Виктора Брюханова, главного инженера Николая Фомина, заместителя главного инженера Анатолия Дятлова, начальника смены Бориса Рогожкина, начальника реакторного цеха Александра Коваленко, инспектора Госатомэнергонадзора Юрия Лаушкина. Все они были приговорены к различным срокам заключения и, по мнению сограждан, несут тяжкую моральную ответственность за крупнейшую ядерную катастрофу XX века.

На суд в Чернобыле, скорый и, как сейчас доподлинно известно, неправый, журналистов не пустили. В официальных материалах об аварии, распространенных в стране и за рубежом, было сказано, что катастрофа произошла из-за «крайне маловероятных сочетаний нарушений порядка и режима эксплуатации, допущенных персоналом энергоблока». Простому советскому человеку это так понятно – собрались разгильдяи и взорвали реактор! По иному среагировали на это заключение специалисты, особенно работающие на реакторах чернобыльского типа – РБМК. Знать причины случившегося им нужно было обязательно, хотя бы для того, чтобы ничего подобного больше не повторилось.

Но – нет. Все материалы об аварии засекретили даже от работников атомной энергетики. Сейчас, когда правда о катастрофе с таким трудом пробивается на свет божий, хорошо понимаешь, почему это было сделано. Чернобыльская «шестерка» была всего лишь группой «стрелочников», которые должны были отвлечь внимание общественности от личностей куда более высокопоставленных. Они, как это было издавна заведено в империи, сидели не на скамье подсудимых, а диктовали свои выводы судебно-технической экспертизе, на положениях которой и строилось обвинительное заключение. Впрочем, все по порядку…

Задолго до аварии начальник группы по надежности и безопасности АЭС с реактором РБМК Института атомной энергии имени Курчатова В.П. Волков написал шефу-директору института академику А.П. Александрову несколько докладных о конструктивных изъянах реактора. Их положили под сукно. Когда грянул взрыв, Волков в обращении к руководству страны, Прокуратуре СССР и, разумеется, своему непосредственному начальству изложил свою версию аварии, которая, по его словам, была «обусловлена не действиями обслуживающего персонала, а конструкцией активной зоны и неверным пониманием нейтронно-физических процессов, протекающих в ней». К мнению специалиста и в этот раз не прислушались. Но академик А.П. Александров, несмотря на занятость заседаниями на научно-технических совещаниях, выясняющих причины катастрофы, все-таки нашел время, чтобы распорядиться выгнать Волкова с работы.

Так, нагло и грубо, пряталась правда о подлинных причинах чернобыльской катастрофы. Но, как говорят, шила в мешке не утаишь. Сейчас существует сразу несколько документов, камня на камне не оставляющих от научно-технической части материалов обвинительного заключения, предъявленного чернобыльской «шестерке». Наибольший интерес для нас, пожалуй, представляет доклад комиссии Госпроматомэнергонадзора бывшего Союза ССР, подписанный Николаем Штейнбергом – ныне председателем Государственного комитета Украины по ядерной и радиационной безопасности, опубликованный в прошлом году.

Кстати, следует сказать, что и сам бывший Госпроматомэнергонадзор тоже не без греха. Еще в 1983 году, при физическом пуске реактора четвертого блока Чернобыльской АЭС, было обнаружено крайне опасное явление – внесение положительной реактивности при начале движения стержней в зону. Госинспектор констатирует это и… разрешает пуск реактора. В том же году научный руководитель работ академик А.П. Александров пишет главному конструктору академику М.А. Доллежалю письмо о необходимости устранить дефект стержней. По команде конструктора разрабатывается техническое задание на эту работу. Но до чертежей дело так и не дошло вплоть до чернобыльской катастрофы…

Вот где в полной мере проявилась та самая преступная халатность, в которой обвинили оперативный персонал ЧАЭС! Сейчас доподлинно установлено, что именно внесение стержнями положительной реактивности и послужило причиной взрыва. Не всем, однако, известно, что в отчете самого Института атомной энергии перечисляется еще двенадцать вполне возможных причин аварии. Каждая из них, в принципе, ведет к взрыву. Вот и выходит, что реактор РБМК – вечный памятник головотяпству высокопоставленных физиков и конструкторов.

Сразу же после аварии на основе расчетов и экспериментов было установлено, что в проекте реактора насчитывается 32 нарушенные статьи нормативных документов по безопасному устройству и эксплуатации АЭС. Анализ их позволил комиссии Николая Штейнберга сформулировать такой вывод: «недостатки конструкции РБМК, эксплуатировавшегося на четвертом энергоблоке АЭС, предопределили тяжкие последствия Чернобыльской катастрофы».

Несколько ранее в упомянутом документе сказаны еще более страшные слова: «…необходимо констатировать, что авария, подобная чернобыльской, была неизбежной». В глазах же общественности основными виновниками катастрофы, как уже , говорилось, до сих пор остаются не упомянутые академики, а чернобыльская «шестерка». А.П. Александрова и Н.А. Доллежаля вывели из-под удара простым и потрясающим по судебному крючкотворству способом. Суд в Чернобыле выделил материалы против создателей реактора в отдельное делопроизводство. А Верховный суд бывшего СССР вскоре прекратил дело «ввиду отсутствия судебной перспективы». Разбираться с седыми и заслуженными людьми, надо полагать, сочли бесполезным потому, что обвинения против них все равно подлежали какой-нибудь амнистии.

66
{"b":"234","o":1}