ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Войнягу вздохнул и почесал затылок.

Когда хозяйка пансиона вошла, гордо держа голову, игроки горячо спорили: кто-то к пятерке поставил четверку. При появлении мадам Филотти воцарилась тишина, и все невольно стали прислушиваться к доносившемуся из приемника голосу диктора:

«С о ф и я. Агентство ДНБ сообщает, что два дня тому назад в Нюрнберге с большой речью выступил Адольф Гитлер…

К о п е н г а г е н. В связи с новыми притязаниями рейхсканцлера, общественность Соединенного Королевства находится под тяжелым гнетом, обусловленным…

Л о н д о н… Сегодня, 15 сентября, утром на Истонском аэродроме, перед вылетом в Берлин, премьер Великобритании Невилль Чемберлен в сопровождении сэра Горация Вильсона, в присутствии лорда Галифакса с супругой и большого числа руководящих чиновников министерства иностранных дел заявил, что…

Т о к и о… Премьер Англии, видимо, тронутый тем, что его пришло приветствовать так много людей, назвал рейхсканцлера «the Führer»!»

Войнягу сплюнул:

— Вот уж действительно удав с зонтиком!.

— Чего ты бубнишь? — огрызнулся ня Георгицэ.

— «Бубнишь!» Твой Чемберлен опять на попятную… Мало того, что летит за милостыней к шакалу, так еще ему и пятки лижет, «фюрером» величает!

— Так это же дипломатия, — успокаивал ня Георгицэ, — чудак ты! Чемберлен добивается своего…

Морару заметил:

— А толк какой от этой дипломатии? Гитлер все равно будет своего добиваться. А на предложения Советов заступиться все отмалчиваются. Небось в Россию Чемберлен не едет, а к Гитлеру мчится… Дипломатия!

Но Войнягу продолжал возмущаться:

— Нет, ты только слушай, Ауреле: Чемберлен называет Гитлера «фюрером»… Ты понимаешь, что это означает?

Мадам Филотти, сидевшая в углу, обернулась к Войнягу:

— Гитлер — это все же Европа! — сказала она. — Цивилизация! А большевики — Азия, народ дикий. И от них всего можно ожидать.

Мадам Филотти никогда не вмешивалась в разговоры о политике, но сегодня… сегодня ей было все дозволено… Обычно хозяйка пансиона больше всего боялась повышения налогов, войны или революции (это для нее было все равно) и особенно бомбежки с аэропланов… Если не считать еще страха перед морозами. А тут вдруг такие слова!

Войнягу весело подмигнул, а ня Георгицэ шепнул ему в ответ:

— Погоди, погоди, она сейчас вспомнит про известь…

Но племянник почему-то не захотел сделать своей тетке «скидку на парикмахерскую».

— Это вы, тетушка, наверное, повторяете болтовню того горбуна из цирюльни?

Мадам Филотти любила племянника как сына, всегда была с ним добра, считала его умным, и что бы ни говорил ее Аурел — считалась с его мнением, но сейчас ответила довольно резко:

— У господина Заримбы не цирюльня, а настоящий salon de coiffure! И если с человеком случилось несчастье, смеяться грешно — это все от господа! Что же касается политики, то он в ней разбирается лучше тебя. Да! Это я уж как-нибудь сама знаю… И клиентура у него солидная…

— О да, солидная!.. Такая же «солидная», как и сам господин Заримба… — не удержался ня Георгицэ.

— Ты уж сиди. Я знаю господина Заримбу лучше вас обоих и не первый год.

— Знать знаете, тетушка, да не совсем…

— Уж не беспокойтесь! Из всех парикмахеров столицы только господина Заримбу приглашали к германскому послу завивать его жену. Я сама видела, как за ним прислали автомобиль из посольства.

— А если знаете, тетушка, спросите-ка у вашего господина Заримбы, что это он совсем недавно делал по пятницам в «Зеленом доме?» — произнес Морару.

— Да что ты, Аурика, милый… Ты понимаешь, что ты сказал? Господин Заримба в «Зеленом»!..

Аурел не дал тетушке договорить:

— Еще когда я работал на такси, лично видел его там. Он выступал перед зеленорубашечниками. Помню, что горбун этот не мог говорить с трибуны, ведь она высокая и его не было бы видно, так он стоял рядом с ней.

Мадам Филотти могла перепутать что угодно. Что же касается «Зеленого дома»… О нет!.. Она хорошо помнила, как всего год назад другой ее племянник, ученик ремесленной школы, оказался жертвой головорезов. Парень впервые приехал в Бухарест на каникулы — посмотреть столицу. Вместе со своей двоюродной сестрой он возвращался с выставки «Луна Букурешть». К ним пристали несколько здоровенных парней и без всяких церемоний стали прикреплять к его куртке свастику. Племянник сказал, что денег у них только на трамвай… Кончилось тем, что он оказался в больнице… Теперь, услышав от Аурела, что господин Заримба посещал «Зеленый дом», мадам Филотти застыла на месте от неожиданности. Она только неуверенно переспросила:

— Господин Заримба с этими бандитами?

Морару утвердительно кивнул головой.

— А что, тетушка, господин Заримба для вас святой?

— Не святой, но я… я… никогда бы не подумала, что он… — мадам Филотти растерянно пожала плечами, не зная, что ответить.

Войнягу, будто между прочим, заметил:

— Оттого, наверное, господина Заримбу и приглашают к жене германского посла…

…События последних лет окрылили господина Заримбу. Перспективу он почувствовал во время пребывания у власти партии Гоги-Кузы. Тогда господин Заримба добился закрытия двух парикмахерских, расположенных вблизи его заведения, которые, как он считал, стояли на его пути. К тому же владелец одной парикмахерской был венгр из Трансильвании, а второй — болгарин из Добруджи. После этого Заримба расширил свое предприятие, вытеснив из второй половины дома табачную лавку, принадлежавшую вдове офицера, погибшего в боях «за независимость страны». Теперь у господина Заримбы оказались два огромных зала: мужской и дамский. Однако клиентов почему-то не прибавлялось… Многие, узнав о «способностях» Заримбы, обходили его парикмахерскую. Мастера тоже один за другим требовали расчет, хотя многих из них господин Заримба сумел втянуть в так называемую «Национальную лигу защиты христианства». Вскоре и партия, к которой он принадлежал, оказалась не у власти… Стало совсем худо. Тогда господин Заримба еще больше возненавидел болгар, евреев, венгров. По пятницам в «Зеленом доме» он доказывал, что все несчастья идут именно от них. Когда железногвардейцы устраивали демонстрации, среди молодчиков выделялась фигура горбуна. Заримба, как правило, шествовал под транспарантом с надписью: «Долой жидов! Смерть большевикам!»

Господин Заримба жаждал наступления «нового порядка» в стране, а пока, неожиданно для окружающих, отказался от второго зала. Вскоре здесь открылся магазин радиоприемников. Заримба снова разгородил первый зал на мужское и дамское отделения.

Мадам Филотти недоумевала:

— Я знала Заримбу как скромного человека. В самом деле, из двух своих залов он один уступил под магазин…

— Все «зеленые» скромные… только душу вынимают, — не сдавался Войнягу.

Мадам Филотти задумалась. Потом, словно очнувшись, сказала:

— Погодите! Что вы мне голову забиваете! Ты же мне сам, Георгицэ, говорил, что Заримба либерал… Забыл?

— Нет, не забыл. Но это было давно. А кто его знает, кем он стал сейчас… Лет десять, если не больше, прошло с тех пор!

Вмешался Морару:

— Когда-то он мог быть не только либералом. Знаю, что и в «Зеленом» он бывал. Собственно говоря, особой разницы между ними нет… Что железногвардейцы, что там царанисты, гогисты, кузисты или либералы — одна шайка… Все стоят друг друга…

Ня Георгицэ взглянул на Аурела, потом на Войнягу, и, откашлявшись, отошел к приемнику.

Войнягу подмигнул Аурелу на старика, давая понять, что сравнение либералов с железногвардейцами задело ня Георгицэ. Старик больше всего симпатизировал либеральной партии. А к левым партиям или, скажем, к коммунистам, о которых знал только понаслышке, ня Георгицэ относился скептически… «Чтобы оборванцы руководили страной? Они же в приличном ресторане не умеют себя держать, — как-то высказался он, — а еще хотят быть министрами!» Иногда, правда, он признавал, что коммунисты честные, но… фантазеры.

30
{"b":"234061","o":1}