ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Илья замер в недоумении: «Что случилось, неужели Захария обиделся? Если даже я и не прав, почему он ничего не сказал?»

Со двора через окно диспетчерской послышался голос электрика:

— Опять часы стоят! Взгляни-ка, господин Илие, сколько еще там до звонка, хочу сбегать за куревом…

— Тринадцать! — крикнул Илья.

— Тринадцать минут? Успею! — И электрик побежал к воротам.

Мимо окна диспетчерской проходили с обеда слесари, монтажники, токари. Проковылял кладовщик. Вскоре Илья услышал быстрые шаги по лестнице и насторожился. Илиеску заглянул в диспетчерскую и, увидев Томова, вошел, прикрыв за собой дверь. Лицо его было озабочено.

— Знаешь, ты прав. Это добрая мысль…

— Да?.. — смутился Томов. — Может быть, и так, а может, я погорячился…

— Нет, нет. Ты прав. Сейчас у нас возможности очень маленькие. Но все же сидеть сложа руки мы не имеем права. Я пойду к нему…

— К Солокану?

— Да..

— А… не опасно?

Илиеску пожал плечами:

— В этих условиях вся наша борьба опасна. И если не разоблачать, не давать фашистам отпора сразу, при первой возможности, позднее может стать намного хуже. Хотя я понимаю, что в данном случае есть некоторое донкихотство. Знаешь, что это такое?

Томов отрицательно покачал головой.

— Вот, понимаешь, человек вдруг дерется с ветряной мельницей…

— Если спятил, то дерется… — перебил его Томов.

Илиеску улыбнулся и задумался, видимо, подбирая какие-то другие слова. Наконец, он щелкнул пальцами и сказал:

— Вот это, собственно говоря, и есть донкихотство. Но… Ты почитай «Дон-Кихот» Сервантеса. Поймешь… Он тоже за справедливость боролся, хотя там совсем другое дело было… А в данном случае, мне кажется, результат должен быть положительный… Разоблачать этих негодяев надо. Оттого и решил пойти. У главного инженера я уже отпросился…

— Как? Прямо сейчас? — удивился Томов.

— Конечно.

Томов испугался. Он уж не рад был, что подал Захарии такую мысль…

Перед окном появился электрик с дымящейся сигаретой во рту.

— Успел? — крикнул он, заглядывая сквозь стекло и стараясь разглядеть, кто еще там с Томовым в диспетчерской. Илья глянул на часы: было без одной минуты два. Он в ответ кивнул головой.

Во дворе задребезжал звонок. Электрик отошел.

— Я ухожу, — сказал Захария. — И не домой к нему пойду, иначе он может принять мой приход за шантаж… это опытный жук!.. Постараюсь, как ты сказал, на психику подействовать.

— Но не в полицию же вы пойдете?

— Именно в префектуру!

— Ну, нет!.. Вы не имеете права так рисковать собой…

Илиеску прищурился и, положив Томову руку на плечо, сказал:

— Знаю. Но я чувствую, что моя встреча с Солокану — не бессмысленна. Если же со мной что-нибудь случится, расскажешь обо всем товарищу Траяну. Но до тех пор ни слова… Сегодня в десять вечера встретимся на углу Вэкэрешть и Олтень. Даже лучше на Олтень, но поближе к Вэкэрешть. А если не приду и завтра на работу не выйду — ты сходишь под вечер к товарищу Гогу… Знаешь?

— Как же… Мунтяну, на шоссе Шербан-Водэ.

— Правильно!. Вот он и будет вместо меня…

Илья тяжело вздохнул.

— Ничего, ничего, Илие, — улыбнулся Илиеску, — право же, ты тревожишься напрасно.

Из гаража Захария поехал домой. Жил он все еще в железнодорожном районе, недалеко от моста «Гранд», в небольшой комнатушке, которую снимал у немолодой вдовы паровозного машиниста, погибшего при столкновении пассажирских поездов между станциями Этулия и Фрекэцей. Дома Илиеску никого не застал: жена еще была на работе, на табачной фабрике «КАМ», а дочка только недавно ушла в школу, она училась во вторую смену.

Илиеску побрился, одел чистую сорочку и наскоро почистил свой праздничный шевиотовый костюм.

Когда через час он входил во двор префектуры полиции Бухареста, знакомая тревога сжала его сердце…

У дежурного офицера полиции Захария спросил, как пройти к комиссару Солокану.

Тот начал расспрашивать Захарию, кто он, по какому вопросу, потребовал документы. Пока Илиеску отвечал и предъявлял документ, удостоверяющий его личность, дежурного отвлекали то подходившие полицейские, то телефонные звонки. Наконец, он взял трубку, назвал номер и сказал, что некий Илиеску желает видеть господина комиссара.

Получив разрешение пропустить, дежурный приказал низенькому небритому жандарму с круглой слащавой физиономией провести Илиеску к комиссару Солокану.

Жандарм повел Захарию по коридорам и этажам; перед дверьми одного из кабинетов он велел отойти в сторону и ждать, сам же постучался, но, не успев перешагнуть порог, вернулся, переспросил фамилию и скрылся за дверью.

Стоя в коридоре, Илиеску обдумывал первую фразу, которой намеревался начать разговор с комиссаром, но его невольно отвлекали воспоминания, как привели его сюда в тридцать третьем году, как избивали, топтали… А вот теперь он сам пришел!

Жандарм вышел и сказал, что велели обождать. Он не отходил от Захарии, присевшего на длинную скамейку, какие обычно стоят в залах ожидания на вокзалах. Некоторое время они сидели молча, потом Илиеску достал портсигар, предложил жандарму сигарету. Тот охотно взял, и они разговорились. Жандарм со дня на день ждал освобождения от воинской повинности и мысленно был уже дома, в деревне. Когда он поинтересовался, по какому вопросу господин идет к комиссару Солокану, Захария ответил, что у него украли машину.

Жандарм постарался успокоить собеседника.

— Вы только хорошенько попросите господина Солокану, чтобы он сам взялся за розыск. Господин Солокану — лучший что ни есть на свете сыщик. От него еще никто не уходил! К нему даже из Англии приезжали обучаться… Сила, а не человек! Коммунистов — он враз распознает, и не только их. Ведь он самого Кодряну, того, что легионерами командовал, прямо из-под земли достал!.. А то машину не найдет!.. Попросите его только хорошенько!..

Илиеску хотел еще больше расшевелить словоохотливого жандарма, но дверь распахнулась, и двое полицейских вывели из кабинета бритоголового сутулого человека в рваной крестьянской одежде и спадавших с ног стоптанных постолах. На руках, заложенных за спину, висели тяжелые кольца кандалов. Следом вышел полицейский с папкой и кивком головы дал понять жандарму, что можно войти.

В небольшой, скромно обставленной комнате за маленьким письменным столом у окна с железной решеткой сидел комиссар Солокану.

Илиеску молча поклонился. Солокану пристально, словно припоминая что-то, разглядывал его, ожидая, когда жандарм выйдет.

— Я вас слушаю..

Сначала Илиеску немного нервничал, говорил сбивчиво, но вскоре овладел собой и сказал, что он в прошлом был судим как участник забастовки железнодорожников на Гривице…

— Но я пришел не для того, чтобы сообщить вам, кто я, а потому что события, связанные с несчастьем, постигшем вас, господин Солокану, — продолжал он, — взволновали многих честных людей…

Солокану молчал. Только острые скулы, обтянутые желтоватой сухой кожей, время от времени двигались. Глаза его были воспалены, а под ними — большие синеватые мешки. Хотя взгляд небольших серых глаз был холоден, спокоен, чувствовалось — человек этот много пережил.

— Если обыватели могут верить всяким небылицам — их нетрудно ввести в заблуждение, — то служащие полиции и прежде всего вы, господин Солокану, прекрасно знаете, что коммунисты не совершают террористических актов. И я уверен — вы имели не раз дело с коммунистами, — ни один из них никогда не был причастен к убийству, если, конечно, исключить провокационные случаи, вроде дела Гылэ…

Солокану чуть заметно вздрогнул, лицо его сморщилось, как от зубной боли, но он продолжал сидеть в той же позе: одной рукой облокотись на стол, другую положив на ручку кресла.

После короткой паузы Илиеску продолжал:

— Я не такой наивный человек, господин Солокану, чтобы идти в полицию отстаивать правду. Я бывал здесь и знаю здешние порядки… — он с горечью усмехнулся. — И не стану скрывать, что если бы не большое горе, которое коснулось лично вас, господин Солокану, если бы вы сами не стали жертвой гнусной провокации, я, вероятно, не рискнул бы придти сюда. Вам, как опытному полицейскому комиссару, должно быть известно, что ваша дочь убита не коммунистами!.. Я не хотел бы растравлять вашу рану, но вы должны знать, кто убийца вашей дочери. И можете быть уверены этот Гылэ имеет такое же отношение к коммунистам, как я к римскому папе…

70
{"b":"234061","o":1}