ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тогда его привязали к дереву, облили бензином и подожгли.

Внимание: граница! - i_020.png

В одной из спровоцированных японцами стычек был ранен и захвачен в плен красноармеец Василий Баранов. Ежедневно его допрашивали, требуя, чтобы он рассказал, где у нас строятся укрепления, где расположены пограничные части. Ему предлагали хорошую работу, богатую жизнь. Пограничник молчал. Его били. Он продолжал молчать.

Советское правительство объявило протест против незаконного разбойничьего захвата нашего пограничника с требованием вернуть его.

Японцы ответили, что пограничник скончался от ран. Наше правительство потребовало вернуть его тело.

Я сам присутствовал при передаче тела Баранова. В пограничную деревню Комиссарове был доставлен ящик струпом, залитым водой и замороженным. Когда мы открыли крышку, в сплошном куске льда с трудом угадывалось тело Баранова, до неузнаваемости исхудавшее лицо…

«Красивы реки берега»

Любимой песней наших пограничников были «Амурские волны»:

Красивы реки берега.
На них золотая тайга…

Действительно, хороши берега Амура, поросшие березой, сосной. Многочисленные острова на реке покрыты густыми кустарниками, диким виноградом… Но пограничникам вновь и вновь приходилась придирчиво осматривать каждую пядь прекрасных этих берегов.

На что только ни шли японцы, чтобы забросить к нам в тыл шпионов и диверсантов.

С некоторых пор нам стало известно, что японская разведка усиленно вербует агентов среди русских эмигрантов, направляя их в специальные школы.

На территории нашего отряда был задержан диверсант, некто Василий Холодный. Следствию пришлось много повозиться с ним, но в конце концов мы докопались до истины.

Отец Холодного, из амурских казаков, эмигрировал в гражданскую войну за границу вместе со всей семьей. Тогда Василий был еще мальчишкой. Отец перебивался в Китае случайными заработками и был использован японцами как резидент среди китайского населения.

Спустя несколько лет пришлось искать работу и Василию. Жилось ему нелегко, хорошо оплачиваемую работу было не так просто найти. И, когда в 1935 году японцы предложили ему обучение в специальной школе шпионажа, он долго не размышлял. Его готовили более двух лет, а затем забросили к нам с целью сформировать подпольную повстанческую группу на случай войны.

У него было задание обосноваться на участке одной погранкомендатуры. Японцы надеялись, что среди амурских казаков этого района сохранились антисоветски настроенные элементы, которые можно будет использовать в подрывной деятельности.:

— Вы видите, — сказал мне после моего доклада начальник пограничной охраны округа, — отдыхать на этой границе доведется еще не скоро. Японцы нам готовят много сюрпризов. Каждый метр пограничной полосы должен быть под неусыпным контролем.

Как-то в начале лета наблюдатель погранзаставы донес, что от фанзы на китайском берегу отчалила моторная шлюпка и стала подниматься вверх по реке. Напротив села шлюпка остановилась. Наряд донес, что пассажиры шлюпки внимательно рассматривают посевы озимой пшеницы. После этого шлюпка развернулась, спустилась вниз по реке, постояла немного у нашего острова и направилась к фанзе, от которой несколько часов назад отошла.

На другой день шлюпка с теми же пассажирами повторила этот маршрут.

И еще раз засекли наблюдатели шлюпку с загадочными пассажирами. Каждый раз она проделывала один и тот же маршрут, задерживаясь ненадолго у острова.

Прошло недели две, и шлюпка вновь появилась в фарватере реки. На этот раз в ней было трое мужчин и одна женщина. Шлюпка маневрировала по реке целый день до сумерек. Как только стемнело, она причалила к острову. Из шлюпки вышел мужчина и через густой кустарник направился к сигнальному фонарю.

Это был небольшой остров. На нем никто не жил. С наступлением темноты там зажигали сигнальные фонари для кораблей.

В обычное время старый сигнальщик причалил к острову и пошел к фонарю, чтобы зажечь его.

— Стой! — крикнул неизвестный, выходя из кустов. — Руки вверх! — И тут же упал, сбитый с ног пограничниками.

С самого начала наряд пограничников, замаскировавшись на острове, наблюдал за ним.

Шлюпка долго еще стояла у острова в ожидании пассажира, но, так и не дождавшись, отчалила от острова и вернулась на свой берег…

Несколько месяцев спустя мне сообщили, что на соседней заставе задержана русская женщина, вся избитая, я тотчас выехал туда.

В кабинете начальника сидела очень красивая женщина, лет тридцати трех — тридцати пяти.

На вопрос, что ее побудило нарушить границу, женщина ответила:

— Семейные обстоятельства.

— Как ваше имя?

— Надежда Чун.

— Расскажите подробно о себе.

Внимание: граница! - i_021.png

— Я русская. Еще в 1913 году совсем маленькой девочкой была продана отцом за бутыль спирта китайскому купцу. Купец ко мне неплохо относился. Потом я стала женой рабочего Ван Чун-хуа. Жили мы мирно. У нас два сына. Но сейчас муж очень изменился: стал пьянствовать, ревновать и избивать меня. Сначала я терпела все это из-за детей. Но вчера муж совсем озверел: пришел пьяный, связал меня, избил, сами видите, как. Начал загонять мне иголки под ногти, грозился убить, нож к горлу приставлял. Потом втолкнул меня в кладовку, запер, а сам пошел пить еще. Когда он ушел, дети меня выпустили. И я подумала, зачем я буду ждать смерти от пьяницы, я лучше вернусь на хвою родину, я ничего для родины плохого не сделала, не изменница, и меня судить не будут. А детей потом выкраду как-нибудь, если меня хорошо примут на родине. Была я просто как помешанная, даже вещи не стала собирать, сказала детям, чтобы шли к родственникам и ждали, когда я за ними приеду, — пусть это будет через месяц или через год. Сама села в лодку, отчалила от берега и там, где течение идет в вашу сторону, перестала грести.

Рассказывала она все это очень просто и искренне. Она действительно была вся в синяках, с распухшими окровавленными пальцами. И все-таки не верилось, чтобы мать так легко могла бросить на произвол судьбы двух детей, не попытавшись даже забрать их с собой.

— Как звали вашего отца? Где вы жили?

— Как звали отца, не помню. А жили мы, рассказывал купец, в Благовещенске, там, во всяком случае, отец продал меня.

— Мать свою вы помните?

— Да. Она умерла. После этого отец и продал меня.

— Были у вас братья и сестры?

— Да, я помню, что были.

— Назовите имя купца, купившего вас, имя вашего мужа, имена его родственников…

После допроса я увез ее на машине в штаб отряда, поместил в свободной комнате, показав, где столовая, где библиотека, и предупредил, что какое-то время она будет ограничена в свободе передвижения.

Через полтора месяца я снова разговаривал с нею.

— Ну, а теперь, — предложил я, — расскажите, что в ваших первоначальных показаниях правда, а что легенда!

— Я вас не понимаю. Все, что я вам рассказала, правда.

— Нет. Первая половина вашего рассказа правдива, а вот вторая — нет.

— Я вас не понимаю.

— Ваш отец родом из Вятской губернии, очень бедный крестьянин, решил переселиться на свободные земли, на Дальний Восток. Он получил разрешение и, продав лошадь и коровенку, отправился с женой и восемью детьми в дальний путь. Добрался до Благовещенска без копейки денег, окончательно обнищав в дороге, а тут еще при родах умерла жена. Китайский купец, покупавший русских девочек, предложил за вас бутыль спирта, и, отчаявшийся и опустившийся, отец продал вас. Сам он спился и пропал, дети ваши братья и сестры — разбрелись кто куда…

— Вы правильно рассказываете, — тихо сказала женщина.

— Я и дальше буду так же верно рассказывать. Китайский купец был действительно к вам добр, насколько может быть добр человек, который покупает девочек, а затем отдает в публичные дома. Он даже помог вам выйти замуж, и вы стали женой китайского рабочего и матерью двух детей. Тут вы тоже не соврали. А дальше вы были завербованы японской разведкой.

19
{"b":"234062","o":1}