ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вот появился всадник — бай уже выскочил из юрты.

— Эй-эй, куда едешь? — кричит он всаднику.

— Бешбармак есть! У бая Беримсака гости!

Баю собраться — одна минута. И вот уже и он скачет вслед за первым всадником. У бая Беримсака к этому времени благословили и зарезали барана. Гости чинно сидят, скрестив ноги, беседуют о том и о сем, ждут, пока сварится бешбармак. А там уже пошло угощение…

Меня, русского человека, большевика, особенно удивляло и возмущало полное бесправие и приниженность казахской женщины. Ни сидеть рядом с мужчиной, ни вымолвить слово, если к ней не обращаются, женщина не имела права. Баи имели по пять-шесть жен, которые были по сути дела рабынями. В то же время батрак часто вообще не мог жениться, потому что не мог заплатить калым.

Как-то у меня завязался разговор с казахами в одном из окрестных аулов.

В то время я еще плохо владел казахским языком, и переводчик мне попался неудачный: путался, мямлил. Тогда вызвался переводить мой рассказ молодой казах по имени Мушурбек.

Казахи внимательно слушали Мушурбека, было видно, что его уважают. Разговор сразу оживился. А начался он с того, что казахи мою лошадь похвалили. Я сказал, что у них тоже есть прекрасные лошади. Потом еще много о чем говорили: о преимуществах различных пород, о сбережении скота, о переходе на оседлый образ жизни и о том, почему богачи не хотят новых порядков, почему их поддерживают за границей. Мало-помалу речь зашла о том, как используют заграничные государства контрабандистов и что пограничникам нужна помощь местного населения.

— Вы теперь хозяева земли, помогайте же нам, пограничникам, — закончил я свою беседу.

Мушурбек перевел и прибавил от себя (это я понял, хотя и плохо еще, знал казахский язык):

— Мы должны выполнять указание Ленина и помогать пограничной охране.

— Рахмет Ленин-ата (спасибо Ленину-отцу), — сказал с чувством один казах, и остальные поддержали его:

— Рахмет! Рахмет!

Месяца два спустя в другом ауле я снова встретил Мушурбека. Он охотно вызвался снова помочь мне беседовать с казахами. На этот раз разговор шел о несправедливом семейном устройстве у казахов.

Люди расспрашивали меня, какая в Советской России семья.

— У нас, в России, — говорил я, — женщину не покупают и не продают, она выходит замуж по любви и уважению, пользуется теми же правами, что и мужчина.

После беседы Мушурбек подошел ко мне, но стеснялся заговорить. Я сам обратился к нему:

— Есть у тебя жена?

— Нет. Я не могу заплатить калым.

— А нравится тебе какая-нибудь девушка?

— Мне нравится одна девушка, но ее взял в жены бай.

— Сколько же лет этому баю?

— Может быть, пятьдесят, а может быть, шестьдесят.

— А девушке, которую он взял в жены?

— Ей двадцати еще нет. Она младшая жена.

— Вот ты, красивый, молодой, много счастья мог бы принести своей жене, но ты не можешь жениться. А у старого бая несколько жен. Разве это справедливо?

— Ты правду говоришь.

Через неделю Мушурбек пришел ко мне на заставу:

— Я хочу помогать тебе и Советской власти. Баи хитрые и коварные. Их нужно брать хитростью. Они много плохого замышляют против Советской власти.

— Приходи ко мне, когда узнаешь что-нибудь о проделках баев.

Крупная контрабанда

Однажды нам стало известно, что готовится очень крупная контрабанда — большая партия опия и золота. Владимир Ильич в беседе с нами подчеркивал, как нужно золото молодому нашему государству для строительства новой экономики. Советской властью в Казахстане принимались все меры к тому, чтобы пресечь утечку золота за границу, однако она все еще была довольно ощутимой. Спекулянты использовали контрабандистов для переправки награбленных у народа ценностей за границу. И вот теперь с такой контрабандой столкнулся я.

В этот раз, как стало известно, контрабанда готовилась совсем близко от заставы.

Зная, что разговоры о контрабанде все равно будут, контрабандисты использовали излюбленный свой прием — стали распускать противоречивые слухи: то говорили, что золото вывозить раздумали, то утверждали, что его не только повезут за границу, но при этом контрабанду будут сопровождать хорошо вооруженные басмачи. Я не обращал внимания на все эти слухи и пытался узнать подробности о готовящейся контрабанде. Однако у меня в руках не было даже ниточки, за которую можно ухватиться. Ни точного места подготовки контрабанды, ни времени выезда, ни пути, по которому пойдет контрабанда, мы не знали.

И тут я вспомнил о Мушурбеке. Он легко сходился с людьми, его уважали. Несколько раз он уже помогал мне. Разыскали Мушурбека.

Все серьезные разговоры казахи ведут за чаем. Привык к этому и я. Расспросив Мушурбека о его здоровье и здоровье родственников, пригласил выпить чаю. Затем рассказал о деле:

— Советской власти золото нужно, чтобы строить социализм. Но на этот раз золото может уйти за границу. Попытайся, Мушурбек, узнать, где готовится контрабанда.

— Я постараюсь, — сказал Мушурбек.

Через неделю Мушурбек приехал на заставу:

— Контрабанду готовят у бая Хакима. Это правда — там будет опий и золото.

С помощью Мушурбека нам удалось узнать маршрут, по которому будет двигаться контрабанда. Двадцать басмачей должны охранять ее. В чем и как везут драгоценности, установить не удалось.

В условленный день я выслал к перевалу под командой пограничника Калатура засаду из шести человек. Они должны были отвлечь на себя вооруженных басмачей. Четыре человека под командой моего заместителя Шалдина должны были задержать контрабандистов. И наконец, в случае, если бы они не успели, путь контрабандистам назад должен был отрезать я с двумя пограничниками.

Наблюдатель сообщил, что контрабанда движется к кочевью некоего Чуймала. Пограничники притаились в своих засадах.

Контрабандисты, остановившись у Чуймала, выслали басмачей вперед, к перевалу. И тут завязалась перестрелка с пограничниками.

Внимание: граница! - i_003.png
Внимание: граница! - i_004.png

Услышав выстрелы, шалдинская группа нагрянула на контрабандистов.

Когда я со своими пограничниками подъехал к кочевью Чуймала, задержанные баи уже сидели у юрты. Кроме Мушурбека и еще двух-трех молодых контрабандистов, все это были пожилые люди.

— Ну вот, Георгий Иванович, — сказал довольный Шалдин, — бешбармака, правда, не осталось, но зато есть на закуску гости. А мы слышим, — сказал он нарочно громко, — стреляют. Скачем. Смотрим: что-то много у Чуймала сегодня гостей. Не из-за них ли стрельба идет, подумали.

— Кто ваши гости? — спросил я Чуймала.

— Знакомые. Заехали — я угостил.

— Куда вы ехали? — обратился я к задержанным. — Что везете?

— Ехали по аулам. Немного подарков везем, немного товара.

— Товарищ Шалдин, проверьте вещи задержанных.

В сумках, висевших у седел, оказался опий.

— Куда везли опий? За границу собрались?

— Мы не хотели ехать за границу, начальник. Мы здесь хотели продать.

— Такое количество опия здесь не продашь. Зачем с вами были вооруженные?

— Какие вооруженные? Мы их не знаем.

Обыск продолжался, но, кроме опия, ничего не нашли. Обыскали все сумки, всю одежду, шапки, мягкие сапоги — золота нигде не было.

— Что ищешь, начальник? Что было, все нашел, — сказал старший из них.

«Как же так? — думаю. — Может, в последний момент раздумали везти золото?»

Пограничники из группы Калатура привели троих задержанных басмачей. Золота не было и у них.

Снова оглядел я арестованных. Еще раз обыскали их пограничники. Опять принялись за коней: осмотрели сумки, прощупали седла. Ничего!

И тут вдруг ударило мне в голову — а не может быть золота в луках седел?! У казахов луки седел деревянные, не то что наши — кавалерийские.

Стал я простукивать луки седел — и звук как будто не тот, и контрабандисты, вижу, заволновались, зашушукались.

3
{"b":"234062","o":1}