ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Так что, хозяйка?

Не узнал меня? Может, мы им тоже все на одно лицо, как они нам?

Они были под иглой тогда или еще под чем-то; у меня на голове был мешок… Голос?

Нет, не узнал. Смотрит на меня тупыми невинными глазами.

— Этот садовник выкидывал меня из машины, — сказала я свекрови.

Она подняла на меня глаза. Не пытаясь их особенно сфокусировать.

Махнула рукой.

— Я узнала его голос! — Неужели у меня тоже будет такое тяжелое похмелье в ее возрасте?

— Никита, успокойся! У тебя белая горячка. — Свекровь театральным жестом положила руку себе на лоб.

— Но я узнала его! Неужели вам не страшно, что в доме бандиты? И наркоманы.

— Наркоманы? — Свекровь упала в кресло и усмехнулась: — Это уж точно…

Она про меня?

— Надо пить оливковое масло. Одну ложку, — сказала я, направляясь к двери.

— Что?

— Перед приемом алкоголя. Одну ложку. Тогда похмелья не будет.

— Никита, обратись к доктору.

— До свидания.

Я села в машину, включила музыку. Сосны качались на ветру, на заборе сидели вороны.

Если рассматривать ворон вблизи, то они очень поджарые. У них такой спортивный вид — это из-за длинных ног.

Если когда-нибудь открою фитнес-клуб, возьму ворону на эмблему. И слоган: «Если вы не умеете летать, значит, вам это не нужно».

***

Дверь в кабинет была плотно закрыта. Я проводила оперативное совещание. Эрудит явно была горда тем, что на нем присутствует. Мадам была серьезна, что вполне соответствовало ситуации.

— Это точно? — спросила Эрудит. — Просто иногда подсознание может умышленно…

— Не точно. — У меня болела голова, и я не хотела слушать про подсознание. — Но от одного до десяти примерно восемь. Нам надо это проверить. Гора привезет вам все для прослушки. В доме пока ничего не говорим. В общем, вы сами знаете, что делать.

— Надо поставить жучки в его комнату и узнать, есть ли у него мобильный, — кивнула Мадам.

— Еще надо выяснить, как он попал в дом, с кем он и куда уходит на выходные. Если они, конечно, у него есть. — Эрудит словно стояла у школьной доски.

Я достала из сумки пенталгин и проглотила огромную таблетку, не запивая.

— Только не спугните, — попросила я, — и, кстати, следите, чтобы сейфы были закрыты и никакие деньги по дому не валялись.

***

На дачу я не поехала.

С некоторых пор я предпочитала оставаться на моей заброшенной московской квартире. Там никто не убирал уже почти месяц. Я приезжала и с каким-то странным удовлетворением отмечала следы упадка и запустения. В некоторых углах уже появилась паутина. Мне это нравилось.

В паутине было что-то личное. Паутины нет ни у кого. У всех есть домработницы. Это как будто все идут строем и поют песню, и всем так здорово: и тем, кто идет, и тем, кто смотрит.

И когда ты вдруг делаешь шаг в сторону, ничего не меняется. Для них. Просто ты перестаешь быть частью и становишься целым.

Для того чтобы я почувствовала себя личностью, мне надо было завести паутину. Интересно, а если пустить в квартиру пару мышей, у меня начнется мания величия?

А вдруг от кокоса сходят с ума? А у меня вообще есть этот ум? А вдруг я превзойду себя и сойду с ума, которого у меня нет?

Нет, наверное, все-таки есть, раз я не стала предлагать понюхать своей свекрови.

***

Денис лежал на диване в моем кабинете и, по-моему, опал. Анжела уже минут пять красила губы. Я разговаривала по телефону. Вернее, слушала. Олеся жаловалась мне на то, что ее муж устроил ей скандал. Он увидел, как Олеся целуется в машине. Со своим тренером. По шахматам.

Олеся решила научиться играть в шахматы, чтобы быть интересной своему мужу.

— Ничего же не было, — всхлипывала Олеся в трубку, — мы просто целовались. А этот дурак раньше времени домой приехал.

Я рассматривала свой маникюр. Мне нравятся овальные ногти.

— Чего ты молчишь? — обиделась Олеся.

— Ну а зачем ты с ним целовалась-то? — спросила я, ожидая услышать длинный перечень достоинств тренера по шахматам.

— Да я просто целоваться люблю! — закричала Олеся в трубку. — Что в этом такого?

Я пожала плечами, хотя Олеся этого и не видела.

— Хорошо, что ты не любишь, ну, например, делать минет, — вздохнула я.

Денис открыл глаза.

— Поехали в Завидово, — сказал он.

— Странные у тебя ассоциации, — проворчала Анжела.

Я попрощалась с Олесей. Она собралась звонить мужу и сообщать ему о том, что тренер ею уволен. Обрадовать.

Приехал Антон. Сообщил, что Катя улетела в Париж. Повезла девчонок на закрытую вечеринку одного из наших эмигрантов. Вечеринка вроде бы посвящалась рождению его дочери.

— А ты бы хотел маленькую очаровательную дочку? С розовым бантиком? — спросила Анжела Дениса, надув накрашенные губки.

— С бантиком? Не хотел бы. — Денис лениво повернул голову к двери. Зашла секретарша. Поставила на журнальный стол поднос с кофе и колой. Улыбнулась по очереди Денису и Антону.

Денис сел.

— Ты про нее говорила, что она лесбиянка? — спросил Денис, не слишком дожидаясь, когда секретарша выйдет.

Она обернулась, вспыхнула. Я испугалась, что снова увижу слезы, и уже решила ее уволить, но секретарша улыбнулась и довольно откровенно посмотрела Денису в глаза. Он ухмыльнулся. Она улыбнулась еще раз и вышла.

— Можно было бы помолчать! — зло проговорила Анжела.

— А можно, я буду делать то, что хочу? — Денис обнял Анжелу двумя руками, и она захихикала.

— Ты хочешь только футбол и кокс, — капризно произнесла моя подруга. Явно ожидая, что он начнет спорить.

— А ты — кокс и меня. — Денис уже целовал ее, и она игриво повизгивала.

— Значит, что-то общее у вас все-таки есть, — заметил Антон.

Он так старательно выравнивал дорожку двумя кредитками, что она получилась неестественно ровной — словно это дохлый дождевой червяк свалился нам на стол. Белый и жирный.

— Куда заведет нас кривая дорожка? — пропела Анжела непонятно на какой мотив.

— Сама ты кривая, — обиделся Антон. — Очень даже аккуратненькая.

На выходные решили поехать в Завидово.

Снять один большой дом, покататься на лошадях, поиграть в боулинг, попинать ногами желтые листья. Денис предложил взять с собой секретаршу.

50
{"b":"23407","o":1}