ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

24

Я почуяла беду, как животное чувствует приближение грозы.

В этой ледяной гостинице моя свекровь хорошо сохранилась.

Она вернулась такая же веселая и заботливая, как уезжала.

Я придумала, как свекор может отблагодарить меня. Купить «Никиту».

Это решение не далось мне просто. На «Никиту» сейчас был спрос.

Я стояла у Машкиной могилы и объясняла ей, почему я так поступаю.

— Я ведь все сделала, как ты хотела, Маш. А теперь — хватит. Не мое это. Я лучше на Рублевке киоск прессы открою. А то в магазине не все издания. Про меня писала какая-то газета, а я ее даже купить не смогла. Представляешь?

Свекру «Никита» не нужна была, конечно. Но он купил бы все, что я попросила.

Приятно. Приятно было осознавать, что такое отношение я честно заработала. И он поговорил с Ромой. Насчет Артема.

— Позвони ему, — сказал свекор.

Рома сказал: «Алле», и мое сердце ухнуло, как машинка на американской горке.

Я не выясняла с ним отношений, не кричала, не плакала, не грозила и не умоляла. Говорила спокойно и по делу. Когда повесила трубку, была собой абсолютно довольна. Только на одну минуту пожалела, что не поинтересовалась, не мог ли он себе девушку посимпатичней найти.

Рома обещал позвонить в школу и посоветоваться, когда лучше забрать сына. И заказать мне билет. На самолет «Москва — Лондон», бизнес-класс.

***

Анжела приехала ко мне в офис. Помочь собрать какие-то вещи. Бумаги. Папки. Передать это все новому владельцу.

Секретарши не было.

— Ты не говорила ей? — спросила Анжела.

— Не успела еще.

— А что Рома?

Я пожала плечами:

— Наверное, со своей малолеткой.

— Знаю я эту тему. Решил: возьму себе молоденькую, которая ничего не видела, ничего не знает. Воспитаю под себя, такой, как мне надо. И проведу с ней спокойную старость. Скучно.

— Ему, наверное, не скучно.

— Не скучно ему с тобой было.

Мы одинаково усмехнулись. Шкодно.

Дверь была открыта.

В проеме образовалась секретарша. Как фантом. Увлеченные беседой, мы не заметили ее приближение.

— Хочу вас предупредить, — заявила она, — через полгода я ухожу в декретный отпуск. Чтоб не говорили потом, что я обманывала. Хотите — сразу увольняйте.

Мы с Анжелой завизжали одновременно. Она довольно улыбалась, слушая наши поздравления.

— Какой срок? — Я посмотрела на ее абсолютно плоский живот.

— Пять недель. — Секретарша положила руку на живот характерным жестом всех беременных.

— Кого хочешь? — Я была так довольна, словно это я жду ребенка, а не секретарша.

— Мальчика. — Она застенчиво улыбнулась.

Повернулась к Анжеле:

— Футболиста.

— От кого? — настороженно спросила Анжела.

Я почуяла беду, как животные чувствуют приближение грозы.

— От Дениса, — ответила секретарша с вызовом.

Я замерла.

— А… — протянула Анжела. И почти зевнула: — Ну, так успеешь аборт сделать.

— Нет.

— Да, киска, да! — Анжела подошла к бару, взяла бутылку вина. Последнюю.

Это была не Анжела. Я смотрела на нее, не в состоянии отвести взгляд. Я могла ожидать от своей подруги чего угодно: слез, истерики, бутылка об стену или даже об голову секретарши, но вот такого холодного спокойствия; такой насмешливой высокомерности…

— Ты ведь знаешь, какая история произошла с Антоном, — продолжала Анжела, слегка растягивая слова, — только потому, что он переспал с кем не надо? Хотя, конечно, в тюрьме лесбиянок любят. Знаешь, как тебя будут называть?

Анжела улыбалась так, словно только что внесли праздничный торт со свечами.

— Ковырялкой.

Секретарша смотрела на нее исподлобья.

С ненавистью.

— Иди подумай. Только не уходи пока.

Анжела отпустила ее истинно царским жестом.

— Нормально? — произнесла я слово, которое можно смело употреблять во всех ситуациях.

Анжела уже набирала номер телефона. Лицо ее постепенно краснело, глаза наливались слезами. Губы трогательно задрожали.

Я приготовилась к сцене ревности.

— Пап, — произнесла она в трубку дрогнувшим голосом, и я в который раз убедилась в том, что недооценивала свою подругу, — я хочу умереть!…

Она прерывала рыдания только для того, чтобы обрисовать папе сложившуюся ситуацию.

— Ну, что? — спросила я, когда Анжела положила телефон на стол таким жестом, каким в голливудских фильмах кладут руку на Библию.

— У него какое-то совещание. Но он сейчас приедет поговорить с ней.

Она была похожа на несчастную обиженную девочку. Бокал в ее руке казался фарфоровой куклой.

— Ты не будешь звонить Денису? — осторожно спросила я.

— Зачем? Он сам мне позвонит после футбола. Сейчас чемпионат какой-то там идет.

Анжела резко вскочила с дивана, как будто была зайчиком на пружинке. Дернула дверь в приемную. Крикнула, высунув голову:

— Во сколько сегодня футбол заканчивается? — И после короткой паузы, угрожающе: — Ты меня слышишь? — Улыбнулась, кивнула. Повернулась ко мне. — Она говорит, в шесть. Значит, с шести до шести десяти он позвонит.

Приехал Анжелин папа. С интеллигентными охранниками в белых рубашках. Неинтеллигентные, в зеленых спецухах, остались на улице охранять вход.

Как-то сразу получилось, что в приемной оказались мы, а они с секретаршей в моем кабинете.

Через полчаса он по селектору попросил чай.

Мы с Анжелой переглянулись. Решили, что чай понесу я.

Через час они вышли вместе. Ее лицо было зареванным.

Они стремительно прошли мимо нас к выходу. Анжела еле успела сделать несчастное лицо.

Окруженные охраной, они прошли мимо так быстро, что со стороны это было похоже на захват заложницы.

Анжела взяла телефон.

— Пап, а вы куда? А… Понятно.

— Куда они? — переспросила я.

— В больницу, — медленно произнесла Анжела.

В шесть ноль шесть позвонил Денис.

— С каким счетом закончился матч? — поинтересовалась Анжела спокойно и немного игриво. — Отлично. В общем-то, это все, что я хотела узнать. Кстати, любимый, ты мой номер наизусть знаешь или он у тебя в телефоне забит?… Нет-нет, не надо учить…

Анжела прошлась по кабинету.

— Поздно. Сотри его и больше не звони. Никогда. Ты еще спрашиваешь? Потому что твой уровень — это секретарши, официантки, стюардессы и проститутки. Подумай сам: где ты и где я? Давай.

74
{"b":"23407","o":1}