ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ванин говорил о предстоящей научно-теоретической конференции (слушали доклад Недосекина о новых явлениях в строении атома); секретарь парткома желал, чтобы и сам Купреев и все комсомольцы пришли на конференцию хорошо подготовленными. Он назвал литературу, которую следовало прочесть. Федор записал ее, однако сам себе не мог сказать твердо, сумеет ли хорошо подготовиться к конференции. Так много было работы…

И потом, он не совсем был уверен, что подобная конференция обязательно нужна студентам-пищевикам. Не надо забывать, что у них очень мало времени. Для конференции можно было бы подобрать более доступную тему. Внимание, которое уделял секретарь парткома сугубо профессиональному вопросу — новым атомным явлениям, — казалось неоправданным. Неожиданно Ванин сказал:

— Что-то у вас рассеянный вид. Вы с интересом ждете эту конференцию?

Он точно угадал мысли Федора. Тот смутился.

— Я не знаю, Александр Яковлевич… Тема интересная, но так ли она нужна нам сейчас? Ведь каждый час рассчитан… Может быть, другую, более необходимую тему подобрать?

— А вот любопытно, — Ванин сделал вид, что ответ Федора его не огорчил. — Как у вас распределяется рабочий день?

Федор рассказал. Ванин качнул головой.

— Густо. Прямо-таки… как говорится… дыхнуть некогда, да? — Он с улыбкой глядел на Федора. Тот, чувствуя досаду, хмурился. Ванин внезапно посерьезнел, сел против Федора, дотронулся пальцами до его руки. — Послушайте… Я уважаю ваше время, но мне кажется, не все вы продумали. Трунов мне говорил, что вы беретесь за разработку научных тем, которые пока вам не под силу.. Правда это?

— Было такое…

— Вот видите — было. Хорошо, что вы сами осознали это. Ведь, наверное, уходила бездна времени? Конечно! А сейчас? Вполне ли вы уверены, что очень хорошо продумали свой рабочий день? Я вот сужу по себе. Одно время никак не мог заняться иностранным языком. Казалось, ну, действительно дыхнуть некогда. Однако решил: осилю! А стоило решить — и время нашлось. Нам всегда надо думать над своим рабочим днем. И тогда времени хватит на все. А иначе как же мы будем выполнять ленинское указание — вот это?

Он кивнул на стену, там висел плакат:

«Коммунистом стать можно лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество».

— Надо всегда помнить эти ленинские слова. А вы, видимо, не подумали о них, если говорите, что атомные открытия не нужны вам…

— Я не сказал «не нужны»…

— Ну, не совсем нужны. А это все равно.

Ванин начал говорить о значении теоретической конференции. Федор внимательно слушал.

«Черт побери! — думал он. — Оказывается, это не только интересно, но и очень важно сейчас: идеологическая борьба в науке!»

Ванин продолжал диктовать список литературы.

— Записывайте дальше. Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм». Книга эта была у вас в программе прошлого года. Но вы должны читать Ленина постоянно. Я не ошибусь, если скажу, что ленинскую работу вы помните лишь в общих чертах.

Федор мучительно покраснел.

— Да, Александр Яковлевич, — глухо сказал он, — помню только в общих чертах.

— Вот это плохо. Ленин должен быть спутником всей вашей жизни, а книги его — вашими настольными книгами.

Помолчал, неодобрительно сказал:

— Я надеюсь все-таки, что вы подумаете над нашей сегодняшней беседой. И к конференции подготовитесь и отлично проведете всю работу, связанную с ней.

Федор задумался, посмотрел на книгу, лежавшую перед секретарем партийной организации.

Ванин, пожилой человек, читает Ленина постоянно, а он, мальчишка, забыл даже то, что обязан знать по очень сжатой институтской программе. И еще берется критиковать секретаря парткома!

— Я обязательно проведу эту работу, Александр Яковлевич, — сказал Федор решительно, — и сам подготовлюсь! Конференция, по-моему, будет очень полезной.

— Да, я думаю. Значит, договорились?

— Да, да.

— Хорошо.

Сказав, что консультироваться можно будет у него, Ванина, и у профессора Ильинского, Александр Яковлевич неожиданно спросил:

— А скажите, я вас часто вижу с Ремизовым. Вы с ним что, дружите?

— Да. Я с ним живу в одной комнате.

— Вы живете с ним?! — обрадованно воскликнул Ванин. — Очень хорошо!

Федор не задумался сразу, почему Ванин так доволен его дружбой с Аркадием. Если мы любим товарища, то, естественно, признаем, что и другие должны его любить. Только после Федор вернулся к своим размышлениям о том, почему Ремизов во всем поддерживает Ванина и чем объяснить их взаимное теплое отношение друг к другу, хотя они вовсе не были товарищами. Объяснить их отношения симпатией схожих по характеру людей он не мог. Тут было что-то другое. Что именно? Федор не знал, а спросить у Ванина стеснялся.

Но если бы Федор спросил, он узнал бы, что Ванин любит Ремизова за его деловые и человеческие качества, которые определялись одним словом: идейность.

Пожалуй, это были те же самые качества, за какие и Федор считал Аркадия лучшим своим другом, но не мог это ясно выразить.

Да, Ванин доволен дружбой Ремизова и Купреева. С гордостью он подумал, что в работе по воспитанию студентов есть еще один союзник: сама атмосфера института, чистая советская атмосфера дружбы, товарищества, ясных, человечески добрых отношений…

…Выйдя от секретаря парткома, Федор хотел спуститься в Большую техническую аудиторию. Пройдя несколько шагов, он остановился.

В полутьме, опираясь о перила локтями, стоял Семен Бойцов и смотрел вниз, в пролет между лестницами.

— Товарищ Бойцов! — позвал Федор.

Семен вздрогнул и выпрямился. Узнав Федора, нахмурился и опустил глаза.

— Товарищ Бойцов, вы почему не идете вниз?

— А что там? — не сразу и глухо уронил Семен.

— Как что? Там вечер…

— Ну и пусть… — Семен поискал карманы пиджака и, спрятав в них руки, боком, чуть подогнув ногу, прислонился к перилам.

«Да, странный он, конечно», — подумал Федор и вдруг почувствовал, как краска залила лицо. Черт побери, как он мог забыть! Пригласил в свою комнату — и успокоился: сделал дело! Не мог сообразить, что Семен сам, по своей робости, ни за что не переселится, — надо пойти, еще раз позвать, вместе с ним, наконец, перетащить его вещи. Нет, куда там, перегружен высокими делами! Дескать, очень большой руководитель, полторы сотни людей, и какую-то там единицу — Бойцова — можно и упустить. Если и вспоминал, то с недоумением: чего он ждет? Почему не переходит? И вновь забывал в толкотне будней. Ах, чинуша, чинуша, дожидаешься ежедневных напоминаний секретаря парткома — у него меньше дел!

— Слушайте, товарищ Бойцов, — тихо и просительно, дотрагиваясь рукой до борта пиджака Семена, заговорил Федор, — вы меня извините… Я вас тогда пригласил в свою комнату и — замотался… Откровенно говоря, забыл!

Он, укоряя себя, качнул головой и заглянул в лицо Семену.

— Вы не передумали? Я к вам завтра зайду, и мы… — ободряюще улыбнулся и, взяв Семена за локти, чуть сжал их, — мы переедем. Хорошо?

— Хорошо, — потупился Семен.

Федор проводил его до общежития.

Виктор встретил Бойцова равнодушно.

— А, новый квартирант! — И опять повернулся к окну, попыхивая папиросой. Потом выглянул в коридор, спросил у кого-то: — Кипяток есть, не знаете? — Взял чайник, ушел.

Вернувшись, он неторопливо принялся пить чай, хмурясь и думая о чем-то постороннем. Сказал, не поднимая глаз:

— Бойцов, пей чай.

— Благодарю, я пил.

— Ну, смотри. Было бы предложено.

Взял книги и, сказав Аркадию: «Если кто будет спрашивать, — я в Большой технической аудитории», — ушел.

Зато Аркадий Ремизов оказался очень радушным хозяином.

— Ага! — проговорил он, поднимаясь с койки и откладывая книгу. — Пришел? Давно бы так. Давай сюда чемодан. Вот тумбочка. Это твое отделение. Подожди, я уберу шахматы. Играешь в шахматы? Чудесно! Пока чемпион комнаты — я. Тебе это известно? Неизвестно? Позволь, весь город знает!

22
{"b":"234070","o":1}