ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

…Кто скажет, в чем корни ненависти? Чаще всего, она порождается причинами незаметными, на первый взгляд, совсем незначительными, и лишь позже обнаруживается, насколько все глубже этих видимых причин. Рассветов не считал себя виновным в гом, что ему могли приписать — в присвоении технологии номерной стали. Исследование делалось на его заводе, по его личному заданию, и то, что до нее додумался первым инженер Виноградов — чистая случайность. Так же мог разработать ее Иванов, Петров, Сидоров — любой технолог, любой исследователь. Технология принадлежала заводу, принадлежала Рассветову. До сих пор никто в подобных случаях не возражал, получал свою долю премии и успокаивался. Этот же мальчишка поднял крик на весь мир, словно его ограбили. Наивность дорого обошлась ему — в средствах самозащиты Рассветов не стеснялся. Он постарался убить его — если не физически, так морально. Оклеветанный, оплеванный, изгнанный отовсюду, куда могла дотянуться рука Рассветова, Виноградов, казалось, был навсегда лишен возможности встать на ноги. Какой же неукротимый дух должен был таиться в этом человеке, если он смог не только воспрянуть, но и явиться сюда, занести руку над Рассветовым с полной уверенностью в своей победе!

Было так или не было, но Рассветов готов был поклясться, что замечает огонек торжества в проницательных серых глазах, что прячутся под тяжелыми веками.

«Белые начинают и выигрывают…». Неважно, кто начинает. И неважно, во сколько ходов выигрывает. Важно только выиграть. И доцент Виноградов, научный работник Виноградов может найти, что проводить опыты за письменным столом куда спокойнее, чем делать полем экспериментов мартеновский цех «Волгостали». Хотя — создать невыносимые условия проще простого. Но это все-таки не помешает Виноградову проводить свои опыты. Хуже того, у него могут найтись сторонники и защитники; роль гонимой добродетели едва ли не самая привлекательная в глазах человечества. Вот и Вустин отказался уже от непогрешимых дотоле Эванса и Эндрью и принял Виноградовскую концепцию. Ройтман — что такое произошло с Ройтманом? Как он осмелился принести вместо объяснения совершенно возмутительную писанину?

Рассветов невольно встал и прошелся по дорожке, но тут же успокоился и снова опустился в плетеное садовое кресло.

Так ли уж выгодно выживать Виноградова с «Волгостали»? Есть и другие заводы, любой может стать полем деятельности для него. Пожалуй… пожалуй, не так плохо, что он пока туг, на глазах. Мало ли чем можно скомпрометировать полученные результаты! Была бы охота.

Больше всего бесило и смущало Рассветова спокойствие Виноградова. Его не возмущали препятствия — словно знал о них наперед. Ни малейшего намека на прошлое, ничего, кроме безукоризненной вежливости совершенно незнакомого человека!

Смех, топот ног за забором заставили очнуться. Рассветов снова увидел перед собой шахматную доску и пять фигур. Неожиданно пришло решение задачи. Два хода — и белые выиграли. Рассветов не был суеверен, в предзнаменования не верил, но хорошее настроение вернулось само собой. Откинувшись на спинку шезлонга, он огляделся.

Блекло-голубое небо начало наливаться сизой дымкой вечера. Сильнее потянуло запахом ночной фиалки. Рассветов решил было прокатиться в город, но в это время у калитки позвонили.

Рассветов никого не ждал и невольно поморщился. Но когда домработница открыла калитку, хмурое выражение уступило место приятной улыбке. Вошел Валентин Миронов. Он два-три раза в месяц приходил в гости по настоятельным приглашениям Рассветова.

Рассветов относился к Валентину со всей теплотой, на какую был способен, и порой думал, что если бы детей можно было выбирать — остановился бы на Валентине. Умен, честолюбив, понятлив, отменно воспитан… И не без чувства благодарности. Виталий Павлович помогал ему взбираться по служебной лестнице, а он платил своему покровителю искренним уважением и восхищением.

— Вот кстати, друг мой, — приветствовал он Валентина. — Поможете мне хандру развеять. Что делать — старею…

— Вы долго еще будете молодым, Виталий Павлович, — весело сказал Валентин и, осторожно подтянув брюки с острой складкой, уселся в предложенный шезлонг.

Рассветов одобрительно оглядел его стройную фигуру, хорошо сшитый костюм и нашел только погрешность в неудачно подобранных носках. На его замечание Валентин только беспечно, рассмеялся — такую погрешность он мог допустить.

Пока готовили чай, Рассветов предложил партию в шахматы. Валентин играл хорошо, но не увлекался настолько, чтобы выиграть у Рассветова. Кончив, Виталий Павлович смешал фигуры и спросил:

— Ну, как работается на новом месте?

Валентин сделал скучное лицо.

— Ерунда. Не вижу никакой перспективы. Переливаем из пустого в порожнее.

— Странно. Я думал, наоборот — игра изобилует острыми моментами.

— А именно? — поднял брови Валентин.

— Не лицемерьте, мой друг. Я имею в виду фиаско, которое потерпел уважаемый Дмитрий Алексеевич.

— Ах, вот что! Была вещь и похуже, но ему бабушка ворожит — все обошлось.

— Теперь вы говорите загадками.

— Был один случай… Отчасти я виноват. Хотел было даже рассказать обо всем, но последующее показало, что никогда не надо торопиться.

И он в слегка юмористическом тоне рассказал историю с пробами, умолчав только о вине Зины и о том, что подогрел последнюю пробу, дабы выделить из нее часть водорода.

Виталий Павлович снисходительно улыбнулся, словно ему рассказали о ребячьей шалости, налил Валентину вина и повертел в пальцах свою рюмку.

— Д-да, сюжетец не из тех, что рассказывают узколобым правоверным. При своеобразном характере милейшей Татьяны Ивановны откровенность могла вам дорого обойтись. Никогда не надо спешить вкладывать оружие в чужие руки — даже друзья могут легко оказаться врагами.

— Поэтому я и колебался.

— Можете выкинуть этот эпизод из головы. Ничего ужасного вы не совершили. Вся эта история только яснее показала, что проводимые опыты — не более, как шарлатанство, рассчитанное на простаков. Вы сами в этом убедились. Но разве втолкуешь нашим догматикам, что появление флокенов вовсе не зависит от этих несчастных долей водорода?! По-моему, прав Крэбидж со своей теорией внутренних напряжений. Вы читали в журнале Британского института стали? Нет? Советую ознакомиться.

Он принес Валентину из комнаты толстый глянцевитый журнал.

— Посмотрите на досуге… Что же касается новой технологии Виноградова, то как бы она не наделала худших бед, чем флокены. Кроме водорода, в стали есть и кислород, а его влияние как раз и не учитывается. Скорее, при данном методе оно усугубляется…

Осторожно поставив звякнувшую чашечку на блюдце, Рассветов откинулся на спинку кресла, лицо его приняло возвышенное выражение — ни дать ни взять, пророк, пекущийся о благе общества. Но Валентин отлично знал его и прислушивался не без желания понять, куда он клонит.

— Я скептически отношусь к ученым притязаниям нашего общего друга потому, что они столь же плодотворны, как поиски квадратуры круга. Предположим, содержание водорода несколько уменьшится. А другие показатели? При данном методе неизбежно увеличится число и размер неметаллических включений в стали. А эта штука похуже, чем флокены. Против тех хоть лекарство есть. А оксиды?.. Коль скоро они появятся — брак обеспечен.

Валентин прекрасно понимал, что неметаллические включения и метод Виноградова имеют друг к другу такое же отношение, как бузина и киевский дядька в известной поговорке, но предпочел сказать совсем иное:

— Что же делать? Если бы мое слово имело хоть какой-нибудь вес…

— Оно может иметь вес. Мы включили вас в эту комплексную бригаду вовсе не потому, что нам хочется содействовать доценту Виноградову в его сомнительном предприятии. Нам важен контроль, нужен свой глаз — вот что. Они будут доказывать то, что им выгодно, и они могут это сделать. Нам важно не поддаваться на удочку внешних успехов. И чем придирчивее вы будете следить за тем, что получается, чем тщательнее проверять результаты — тем лучше для завода. В таком деле некоторая даже излишняя предосторожность повредить не может.

32
{"b":"234089","o":1}