ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Только однажды он связался с другой женщиной. Она была молода, привлекательна и замужем за довольно известным человеком. Ее муж часто уезжал по делам, а она скучала в одиночестве. Женщина дала понять Майлзу, что если он пригласит ее на обед, то она не откажется.

Они пообедали, выпили – она много, Майлз не слишком, – а потом оказались в кровати, как она и рассчитывала. По ее мнению, он оказался весьма посредственным любовником – большую часть времени он, похоже, витал мыслями где-то в облаках. Они лежали рядом в кровати, и женщина гадала, скоро ли можно будет уйти, чтобы не показаться невежливой. Вдруг он встал, подошел к шкафу и достал два шейных платка. Сначала она удивилась, но потом, когда он перевернул ее на живот и привязал ее руки к спинке кровати, улыбнулась про себя. Похоже, ее партнер способен на большее, чем можно было предполагать. Майлз снова ушел, и женщина, слегка приподнявшись на подушке, повернула голову – посмотреть, что происходит.

Из верхнего ящика шкафа Майлз вынул маленькое зеркальце и поднес его к лицу. Взяв в другую руку тюбик губной помады, он начал красить губы, аккуратно повторяя очертания рта. Поглощенный своим занятием, он ни разу не оглянулся на кровать. Потом он вынул из ящика парик с длинными черными волосами и надел его на себя, смотрясь в зеркало, чтобы поправить и распушить волосы.

Женщиной овладел страх. Когда Майлз снова подошел к шкафу и достал трость, ее страх перешел в ужас. Началось «очищение», и она закричала.

Майлза спасло только то, что женщина была замужем за известным человеком. Она не могла рассказать о произошедшем никому, даже своему доктору, и Майлз это знал. Тем не менее, он рассердился на Элейн за то, что та подвергла его опасности. Они обсудили это и договорились, что впредь он будет ходить к проституткам. Если им хорошо заплатить, они с Элейн смогут делать все, что им заблагорассудится.

Майлз преуспевал на медицинском поприще. Он свел знакомства с богатыми и именитыми людьми, некоторые из них считались его друзьями. Его наперебой приглашали на обеды, и он часто проводил уик-энды в загородных домах знатных особ.

Однажды теплым июльским вечером на домашнем приеме Майлз стоял в кругу гостей, любовавшихся праздничным салютом, который хозяин устроил в честь дня рождения жены. Хозяин был граф. Среди гостей были три члена парламента, две кинозвезды, несколько популярных телеведущих, повар, который редко заходил на кухню, но зато владел целой сетью ресторанов, и игрок в гольф, недавно выигравший международный турнир. Майлз разговорился с майором Йорком, которого он часто видел на подобных раутах. Обычно его называли просто Майор, словно у него не было имени. У Майора имелись сведения о жизни Майлза, и он проявил жгучий интерес к его профессиональной деятельности. Вскоре они удалились в библиотеку, где можно было разговаривать без посторонних; Майор говорил об угрозе для свободы и о напряженности в мире. Он рассказывал о внутреннем враге и о необходимости соблюдать бдительность. Майлзу это импонировало и занимало его. После такой подготовки Майор раскрыл, что принадлежит к официально несуществующей организации, которая тем не менее снабжается из правительственных фондов и имеет доступ к правительственной информации. Он назвал имена нескольких видных людей из числа клиентов Майлза и их жен и предложил Майлзу передавать информацию, которая станет ему известна.

– Идет настоящая война, – сказал Майор. – Нам надо быть начеку.

Вспомнив, как это называется, Майлз спросил:

– Выходит, вы вербуете меня?

– В общем, да, – улыбнулся Майор.

Майлз представил себя с горящим крестом в руках. Майор чем-то напомнил ему отца.

Они договорились, как будет передаваться информация и где надо получать инструкции, и Майор вернулся на лужайку – досматривать чудеса пиротехники. Майлз почувствовал себя сильным и счастливым, благодаря своей новой тайне.

* * *

Тени успокоились, музыка затихла. Элейн потихоньку исчезала. Майлз мог вызвать ее, как вызывал мальчишкой, закрывая глаза и представляя, что она сидит на стуле между родителями, улыбается и дотрагивается до интимного места. Она всегда пропадала, не спрашивая его согласия, когда он переставал в ней нуждаться.

Он встал и подошел к креслу, стоявшему в углу комнаты. Там сидел Гоуер и внимательно глядел на него; губы мертвеца кривила предсмертная усмешка. Майлз присел на корточки и вгляделся в его лицо.

– Ну и кто же послал тебя? – спросил он. – Впрочем, можешь не говорить, я и сам знаю. – Он ободряюще похлопал Гоуера по руке, потом ушел в крошечную кухоньку и начал молоть кофе. Как всегда после приема героина, он ощущал спокойствие, какую-то отстраненность и приятную пустоту. Потягивая кофе, Майлз думал, что надо бы на время уйти от этих дел. Но оставалось одно обязательство, которое следовало выполнить во что бы то ни стало, хотя оно и было сопряжено с риском.

Он назначил встречу Лауре Скотт.

Глава 28

– Может быть, он блефует, – сказала Лаура. Дикон покачал головой, слушая длинные гудки на другом конце провода. Он подождал еще немного и повесил трубку.

– Не думаю. – Дикон пытался дозвониться Виву уже второй день. – Ему нужны деньги и мое молчание. Если бы ему вздумалось убить меня, я бы еще мог это понять. Но я не понимаю, зачем он пытается залечь на дно: он все равно не сможет долго скрываться. Может быть, ему удастся спрятаться от меня, но не от Архангела.

– Что ты собираешься делать?

– Пойду его искать.

– Сейчас? – Она заранее знала ответ, но ей не хотелось, чтобы он уходил.

– Сейчас самое время.

Лаура проводила его до двери, потом вернулась к окну и стала смотреть, как он уходит, постепенно скрываясь из виду. Она подумала о Мэгги и о том, что больше не может ничего рассказать о ней Дикону.

Дикон в это время обдумывал предстоящую вылазку в гетто. Теперь в чем-то было легче, но в чем-то и опаснее. Каждый год здесь проводился карнавал: гетто словно опускало подвесной мост, и улицы заполнялись танцорами, ансамблями, ряжеными, зрителями, полисменами, карманниками, пьянчугами, либералами, рабочими, местными лидерами и торговцами, открывающими здесь на эти дни мелкие лавчонки. Года два-три назад во время карнавала погибло несколько человек. Пару раз были даже общественные беспорядки. Дикон знал, что карнавал – хорошее прикрытие. Но, с другой стороны, в полумиллионной толпе развлекающихся людей, среди гама и шума нападение тоже может пройти незамеченным.

Уже за милю от гетто стали заметны первые признаки празднества: закрытые для машин улицы, полицейские кордоны вокруг процессий, шумное уличное веселье. Дикон выбрал самое подходящее время: три часа дня это слишком рано для серьезных беспорядков, если они будут спровоцированы и на этот раз, и достаточно поздно для того, чтобы карнавал немного поутих. Он шел между группами веселящихся людей в сторону центра, то пробираясь переулками, то выходя на центральные магистрали, изо всех сил стараясь походить на праздного гуляку.

В глубине гетто улицы были запружены народом, потоки людей в пестрых костюмах пели; танцевали, играли; там и сям над толпой виднелись дети, гордо восседавшие на плечах отцов. Воздух был наполнен удушливой вонью от сгоревшего угля, сладковатым запахом марихуаны и испарениями от пивной пены. Отовсюду слышались смех и громкая музыка. Группы подростков шныряли в толпе, точно акулы.

Ближе к кварталу, где жил Вив, стало тише, словно здесь был эпицентр тишины, вокруг которого располагались сужающиеся концентрические круги шума. Приблизившись к дому, Дикон замедлил шаг и незаметно огляделся. Мимо него прошли негры, неся на плече громоздкие стереосистемы, как солдаты носят военное снаряжение. Однако здесь не было того оглушающего рева, который царил в сердце карнавала, ближе к окраинам. Музыка то становилась громче, то снова затихала. Торговцы наркотиками сбывали свой товар в открытую.

44
{"b":"234091","o":1}