ЛитМир - Электронная Библиотека

Аверьян кивнул Анатолию, тот сделал знак милиционеру увести задержанную.

— Будем оформлять протокол о вооружённом сопротивлении при задержании? — спросил Анатолий.

— Да нет, — ответил Аверьян. — Она же стреляла не в нас, а в неё… Поедем-ка лучше по этому адресу. Времени терять нельзя.

— По какому адресу? — рассеянно отозвался Анатолий.

— Ольгина, пять, — напомнил Аверьян, направляясь к машине.

Пульт дистанционного управления был вмонтирован в мобильник, валявшийся на переднем сиденье. Аверьян осторожно отложил его.

— Дай-ка мне твой, — сказал он Анатолию, быстро набрал номер и повторил всё то же: — Ольгина, пять! Знаете где? — Аверьян произнёс звучное советское название улицы, недавно переименованной. Услышав подтверждение, Аверьян вернул мобильник Анатолию.

Аверьян велел остановить машину, не доезжая до указанного адреса. Они с Анатолием вошли во двор. Люди выходили из всех подъездов, торопясь на работу. Со скамеечки на детской площадке им навстречу поднялся невысокий человек в помятом плаще, но гладко выбритый, В руках он держал нечто вроде потёртого портфеля.

— Здравствуйте, Сергей Тихонович, — сказал Аверьян. Тот кивнул Аверьяну и, не представляясь, пожал руку Анатолию.

— Что же мы будем дальше делать? — рассеянно спросил Анатолий. — Квартиру за квартирой обыскивать? Так у нас ордера на обыск нету.

Аверьян вполголоса переговаривался с Сергеем Тихоновичем.

— Выписывать ордер некогда, — сказал он. — Ты что, не понимаешь: рвануть может в любую минуту. Спроси у консьержки, не нанимал ли кто-нибудь подвальные помещения.

Консьержка нашлась в одном из подъездов. Она была на своём месте, хотя вряд ли знала, что такое консьержка, Анатолию даже не пришло в голову предъявлять удостоверение угрозыска. Она словоохотливо сообщила, что подвальные помещения действительно арендует фирма и там у них склад. Более того, она указала на дверь склада и протянула Анатолию ключ.

— Хозяин велел вам передать, — сказала консьержка.

— Мне? — Анатолий не мог скрыть удивления.

— Он велел передать первому, кто спросит, значит, вам, — подтвердила консьержка.

Анатолий ринулся к двери и хотел сразу отпереть её, но Аверьян остановил Анатолия и опять обратился к Сергею Тихоновичу. Они вполголоса посовещались, и Аверьян сказал Анатолию:

— По всей вероятности, дверь минирована. Все взорвется при первой попытке отпереть ее. Потому и ключ велено передать первому, кто спросит. Всё равно, кто это будет.

— Что же делать? — упавшим голосом отозвался Анатолий.

— Сейчас посмотрим.

Аверьян и Сергей Тихонович обошли вокруг дома, Анатолий покорно шёл за ними. Аверьян указал Сергею Тихоновичу на доски в укромном уголке. Досками было заколочено зарешеченное окно. У Сергея Тихоновича в портфеле оказалось всё, что нужно для того, чтобы отодрать доски и выпилить решётку. Сергей Тихонович хотел нырнуть в образовавшийся лаз один, но Аверьян последовал за ним, удержав предварительно Анатолия:

— Тебе там делать нечего. Да и во дворе не околачивайся, не мозоль глаза людям. Жди нас в машине.

Ждать пришлось довольно долго. На улице накрапывал мелкий холодный дождик. Через час Анатолий не выдержал и пошёл во двор. Он услышал, как дверь подвала опирают изнутри. Аверьян и Сергей Тихонович вышли оттуда. Сергей Тихонович отряхивал пыль со своего плаща.

— Всё в порядке, — сказал он. — Проверено. Мины есть.

— Дверь действительно была минирована, — добавил Аверьян. — Сергей Тихонович — мастер на такие дела. Теперь вызывай сапёров. Там взрывчатки столько, что хватит всю улицу взорвать, и неизвестно, только ли эту улицу. Так что огласка крайне нежелательна. Пусть консьержка и жильцы думают, что фирма забрала свой товар.

Когда сапёры приехали, оказалось, что старший по званию хорошо знает Сергея Тихоновича. Люди в штатском принялись выносить из подвала внушительные мешки. Сергей Тихонович остался с ними.

— А мы в Миляево, — сказал Аверьян, — дело закрывать надо.

— Вернее, открывать, — ответил Анатолий. — Дело об убийстве.

— Это как ты найдёшь нужным.

— Постой, постой, — спохватился в машине Анатолий. — Кто же всё-таки назвал нам этот адрес?

— Ты разве не слышал? — отозвался Аверьян. — Голубая птица…

Анатолий знал, что приставать к Аверьяну бесполезно, пока он сам не скажет или пока не выяснится, в чём дело. Поэтому Анатолий заговорил об убитом. Оба они знали его. В последнее время Гюнтер часто ездил в Мочаловку к Аверьяну и пытался заводить с ним душеспасительные разговоры с уклоном в метафизику, пока не убедился, что немногословный Аверьян до них не охотник. Тем не менее Гюнтер крестился в мочаловской церкви; предполагалось, что его крестит Аверьян, но Аверьян в тот день отсутствовал, и Гюнтера крестил отец Евгений, причём нарек его именем Игнатий в честь того же Аверьяна, звавшегося так в миру. При этом по паспорту новокрещёный Игнатий оставался Гюнтером Гиперболоидовичем и в деловых кругах имел прозвище «инженер Гарин». Гюнтер Гарин был потомственный оружейник. Дед его, выпускник Промакадемии, направленный партией в оборонку, страшно гордился своей фамилией Гарин, после того как вышел фантастический роман Алексея Толстого, даже сына своего назвал «Гиперболоид». Гиперболоид Гарин в жизни предпочитал называться Георгием, но по паспорту оставался Гиперболоидом, да и друзья так его называли любя: «Гиперболоид он, гиперболоид и есть». Нечего говорить, что Гиперболоид Гарин тоже был оружейник и сына своего назвал Гюнтером из уважения к немецкой военной промышленности. Он учил сына немецкому языку, а тот, способный к языкам, освоил ещё и французский, как истый европеец. Гарины в трёх поколениях образовывали династию оружейников. Гиперболоиду Гарину наследовал Гиперболоидович, он же инженер Гарин.

Когда оборонка пришла в упадок, инженер Гарин оказался среди тех, кто в этих условиях преуспел. По слухам, руководство отрасли доверило ему крупную сумму денег, которую некому было потом возвращать, а тех, кто мог претендовать на эти деньги, Гарин не принимал во внимание. Он был одним из наиболее ярких представителей перестроечного романтизма, предпочитающего живые деньги недвижимой собственности, пусть даже самой крупной. К тому же Гарин был европейцем по своим наклонностям и вкусам. Он предпочёл бы обосноваться в Германии, имея виллу на берегу Средиземного моря, но считал это покамест преждевременным, хотя в банковском бизнесе был фигурой заметной и нефтяной бизнес также прибирал к рукам. Но династические связи брали своё, и специализировался инженер Гарин всё-таки на торговле оружием в различных уголках мира. Здесь крылись основные источники его сверхдоходов. Гюнтер Гарин остался верен своему хищническому романтизму и тогда, когда бизнес в РФ начал прозаически стабилизироваться, даже утечка денег за границу упорядочивалась, ничуть, правда, при этом не уменьшаясь. В таких условиях Гарин всё больше вовлекался в незаконную торговлю оружием. Ходили слухи, что чеченская война для него — золотое дно. Незаконная торговля высококачественной чеченской нефтью также негласно шла через Гарина. Так что были основания для того, чтобы Гарин попал в поле зрения угрозыска, где его делом занимался опытный следователь Анатолий Зайцев. Он и выехал расследовать предполагаемое убийство Гарина; для убийства оснований было предостаточно.

— Неужели он взорвал бы дом, если бы они его не убили? — спросил в машине Анатолий Аверьяна.

— Ты же знаешь, меня всегда настораживает, когда русский человек живёт под чужим именем, будь то Томас, Альберт или Гюнтер. Жизнь человека определяется именем в большей степени, чем принято думать. Имя подсказывает человеку, как ему себя вести, ибо сам человек называет себя этим вычурным именем.

— А если человек крестится, как сейчас модно? Это помогает?

— Когда помогает, когда нет. Если модно, то не помогает. Похоже, Гюнтеру не очень помогло.

— Постой, а Леди? Леди, значит, то же самое?

— Леди есть Леди.

2
{"b":"234093","o":1}