ЛитМир - Электронная Библиотека

— А с кого же это Логос кожу сдирал, чтобы сделать нам одежды? Он только напомнил нам, что у нас уже есть кожаные одежды, это наша собственная кожа. Помните, как Злогос говорит, ободрав Иова: «Кожа за кожу»? А Иов отвечает: «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь». На то он и праведник. А не наг ли был Пётр в лодке, когда воскресший Иисус явился ему на берегу? А когда распинали Иисуса, не сорвали ли с Него одежды, чтобы разделить их на четыре части? Значит, и Сам Логос на кресте был наг.

— Но при этом тут же упоминается хитон не сшитый, а весь тканый сверху, в котором ходил Сын Божий. Так что в вашем случае о подражании Христу не может быть речи.

— Я и не подражаю Логосу, я отрекаюсь от Злогоса.

— А не думаете ли вы, что Злогос, как вы его называете, воспользуется вашим примером… чтобы соблазнять?

— Он может соблазнять чем угодно, лишь бы сам я не соблазнялся, как соблазнился однажды… даже не однажды, а соблазнялся и соблазнял до сих пор.

— Не слишком ли это просто: ходить без одежды и воображать, что вы совершаете подвиг?

— Я вовсе не воображаю, что совершаю подвиг. Сказать по правде, я просто не знаю, в какую сторону шарахнуться, чтобы исправить то, что я наделал.

— О чём вы говорите?

— Вы не можете не понимать. Потому я и хотел увидеться с вами. Дело неотложное.

— И чем же могу служить вам я?

— А тем, что в этом деле я могу довериться только вам, отец Аверьян. Мне надо не только одежду сбросить, но и всё, что вы здесь видите, и то, что вы не видите, но про что вы, конечно, слышали, мои деньги, так называемые капиталы.

Аверьян вопросительно посмотрел на Валерия.

— О моём богатстве много говорят и пишут, — продолжал Валерий, — и вам ли не знать, что с таким богатством дело нечисто. Позвольте, я расскажу вам то, о чём вы, вероятно, догадываетесь, но всё-таки важно, чтобы это рассказал вам я. В 1990 году я, рядовой научный сотрудник, переменил тему моей докторской диссертации: вместо денежного обращения в условиях зрелого социализма — денежное обращение в условиях рыночной экономики. В это время я неожиданно оказался владельцем банка «Интерклад», банк зарегистрировала Конкордия и зарегистрировала на меня как преданная жена, но фактически для того, чтобы не отвечать самой в случае чего. И представьте себе, банк начал функционировать, название понравилось, бренд, его даже хотели перекупить, деньги за него предлагали, И на счетах банка уже были кое-какие деньги, и не только кредиты, но и вклады: название «Интерклад» завораживало, И вот в одну прекрасную субботу Конкордия говорит мне, что мы едем за город, нас приглашает на шашлыки Никель, мой товарищ по Плехановке, а теперь попавший в правительственные сферы, чей-то зам, не скажу чей. Приятно было, что Никель не зазнаётся и помнит старых однокашников. Нашу новую машину, немного подержанную, водила Конкордия. Стояла, что называется, золотая осень. Багрец и золото устилали нашу дорогу к шашлыкам. Я остановил было Конкордию, мы вроде едем не туда, но она только отмахнулась: у Никеля новая дача, не там, где раньше. И вот перед нами раздвинулись монументальные металлические ворота. Нас встречал сам Никель, он обнял меня и расцеловал по-братски. Гостей было немного: Жорик, Шурик и Лёвчик, тоже знакомые мне. Выпили виски, шашлыки запивали красным французским вином. Потом Никель поманил меня в сторонку. Мы сели на скамью под высоким, раскидистым клёном, и разговор шёл под аккомпанемент всё тех же падающих листьев. Никель заговорил о катастрофическом финансовом положении государства, о кризисе неплатежей. Рассказывал он об этом без особой горечи и тревоги, почти весело, а я был польщён его доверительным тоном и откровенностью. Казалось, падающие листья отражаются в многочисленных молниях его комбинезона.

— Делать нечего, придётся просить взаймы у частного капитала. Ты, например, дашь взаймы государству российскому?

— А сколько? — спросил я, думая, что он шутит.

Совершенно спокойно он назвал мне сумму в несколько сотен миллионов долларов. Я уверился, что он шутит, а Никель продолжал:

— Не сомневайся, мы просим у тебя взаймы под залог. Такой залог тебя устроит? — Он перечислил несколько нефтяных месторождений.

— Но, — начал я и запнулся. — Мне не хотелось признаваться в том, что активы банка «Интерклад» не позволяют и думать о представлении таких кредитов.

Странно было бы, если бы Никель не угадал моих сомнений. Он снисходительно успокоил меня:

— Не парься, старик. Мы сами положим в твой банк деньги, которые ты дашь нам взаймы.

Я всё ещё недоумевал, а он гнул своё:

— Ты дашь нам взаймы, мы не вернём тебе долг вовремя, и месторождения перейдут к тебе.

— Но зачем, зачем? — вырвалось у меня.

— Чтобы осчастливить… тебя, Конкордию, молодой частный капитал, ну и нашу страну тоже, включая нас самих.

Я не решился сразу отказаться и кинулся к Конкордии, надеясь, уж она-то поддержит мой отказ. Но Конкордия только усмехнулась:

— Если ты откажешься, мы живыми домой не вернёмся. Попадём в ДТП, или нас обстреляют. Знать такие вещи и не согласиться нельзя. Сам понимаешь.

И я согласился. В банк вложили деньги, несколько большие, чем просили взаймы. Банк вернул их все. Деньги сверх займа, должно быть, поделили между собой, до сих пор сказать не решаюсь кто.

Нечего и говорить, что долга они не вернули, да и стоило ли возвращать деньги, которые они сами же мне дали, чтобы я дал им в долг. Залог, то есть нефтяные месторождения, достался мне, так на основе банка «Интерклад» образовался холдинг «Жар-птица». Сначала дела шли ни шатко ни валко, нефть стоила так дёшево, что разрабатывать её было себе дороже. Потом цены на нефть начали расти и выросли так, что я оказался миллиардером. Вы-то понимаете, отец Аверьян: кризис начался тогда, когда нефть дорожала, а не тогда, когда она начала дешеветь. Образовались цены, не имеющие ничего общего ни с расходами на добычу нефти, ни с реальным спросом на неё. Неужели не понятно, что частное предпринимательство исчезает или уже исчезло? Зачем рисковать, когда можно получать деньги без всякого риска? Вы посмотрите: биржевые котировки начинают падать, и происходит финансовое вливание со стороны государства, котировки несколько вырастают, потом опять падают и опять финансовое вливание. Разве это не то же самое, что сделал со мной Никель? Деньги даются в долг тому кто даёт их в долг тому кто дал их в долг под залог существующего и несуществующего. Злогос, снова и снова Злогос: Залогос. Теперь-то мы знаем: плоды на древе познания не принадлежали ему, а мы ему принадлежим. Кажется, Гейне писал, будто дьявол предложил Богу деньги взаймы под залог Вселенной. Вот Злогос.

— Гейне просто играл в модное тогда вольнодумство, — вставил Аверьян.

— Это не вольнодумство, это злогодумство. Конкордия предлагает передать «Жар-птицу» государству, а зачем нынешнему государству «Жар-птица»? Государство лучше даст «Жар-птице» денег, а этими деньгами поделятся с теми, кто их дал, и через некоторое время дадут ещё денег на тех же условиях, чтобы поддержать жизненно важную отрасль, но это уже не деньги, а закладные, которыми расплачиваются за другие закладные, смоковные листья, чтобы прикрыть наготу. Я сбросил их, надеюсь, раз навсегда; на одеждах клеймо Злогоса, а деньги — фиговые листки небытия. Послушайте, отец Аверьян, я велел Конкордии пригласить вас, потому что вы единственный человек на земле, которому я могу передать мой капитал, якобы мой, но им пока ещё распоряжаюсь я и передаю его вам с тем, чтобы вы насадили райский сад на прежнем его месте и позволили мне вернуться туда.

— Нет уж, увольте, — ответил Аверьян. — Для такого дела я не гожусь.

— Тогда укажите мне человека, которому я бы мог передать их, пока Конкордия не присвоила их, объявив меня сумасшедшим.

— Есть такой человек, — сказал Аверьян, немного подумав. — Это Вавила Стрельцов, поистине райский человек.

— Ваш церковный сторож? Но ведь он слепой; говорят, он женился… на саламандре.

24
{"b":"234093","o":1}