ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Правильно. Я понятия не имею ни о какой подпольной диверсионной или еще какой-то там организации, — сказал Алдымов, чувствуя, как ему не хватает воздуха. «О чем же спрашивали Симу? Вот так же?..» — ужаснулся Алдымов.

Михайлов склонился над протоколом и не спеша записал обстоятельный вопрос и коротенький ответ.

— Говорите, что понятия не имеете, а знаете, что она подпольная. — Михайлов счел уместным здесь чуть улыбнуться и покачать головой. — Давайте говорить начистоту. Зачем у вас в музее хранятся материалы по меньшевикам, по эсерам? Какое отношение к краеведению имеют материалы английской контрразведки?

— Есть так называемый коллекционный принцип. Собираем все, потом классифицируем, распределяем по отделам, по темам, что-то отбирается в экспозицию, что-то идет в фонды…

— А что-то и в списки недовольных соввластью!

— Наш долг — собирать все ценные исторические источники…

— А наш долг — предотвращать вылазки врага! — Михайлов был в ударе и мысленно благодарил Шитикова. — Коллекционеры! Выявляете тех, кто боролся с нами, кто состоял во враждебных партиях. Выявив контингент своих будущих сторонников, зачем же хранить материалы дома под полом, пожалуйста, хоть на витрине. Теперь вы понимаете, почему вас пригласили рассказать о созданной вами подпольной антисоветской террористической организации?

— Еще раз со всей ответственностью заявляю: никакой подпольной организации не знаю и отношения к таковой не имею, — твердо сказал Алдымов.

— Хорошо. Отказ от содействия следствию может вам очень повредить. Очень. Вы взрослый человек, можно сказать, ученый и понимаете, что ваше позднее раскаяние в запирательстве уже вам не поможет. А вы раскаетесь в том, что отказались сотрудничать со следствием.

— Я не отказываюсь… Я готов отвечать на любые конкретные вопросы, а не опровергать фантастические обвинения.

— Ну что ж, посмотрим, насколько искренне вы говорите о желании сотрудничать. Вот вам совершенно конкретный вопрос. — Иван Михайлович обмакнул перо в чернильницу и начал писать вопрос, повторяя его вслух: — Расскажите… С кем… вы… связаны… из антисоветских лиц… в педтехникуме? — дописал и, не кладя ручки, взглянул на Алдымова.

— Никаких антисоветских лиц я в педтехникуме не знаю и связи с таковыми не имел и не имею.

Михайлов внес ответ в протокол, повторяя его вслух.

— А с Чертковым вы знакомы? Может быть, нет? — спросил следователь.

— Не только знаком, мы с ним коллеги. Педтехникум — это лишь одно из мест его работы.

— Нам известно, что по контрреволюционной деятельности вы были связаны в Мурманске с Чертковым. Дайте исчерпывающие показания по этому вопросу.

— Ни о какой контрреволюционной деятельности Черткова я не знаю, наше сотрудничество связано только с научной и педагогической работой. — Алексей Кириллович вдруг почувствовал, что перестал понимать русский язык. Он, легко отличавший оттенки саамских диалектов, перестал понимать русские слова. Они звучали как на чужом, утратив привычный смысл, наполнились враждебным, каждое слово несло угрозу.

— Не прячьтесь, Алдымов, за научную и педагогическую работу. Рассказывайте о вашем знакомстве с Чертковым.

— Мы познакомились с Егором Ефремовичем в Мурманске…

— С каким Егором Ефремовичем? — рука, заносившая ответы в протокол повисла, а в голосе Михайлова прозвучала интонация учителя, уставшего повторять одно и то же.

— С Чертковым, Егором Ефремовичем, я познакомился в 1925 году… нет, даже, пожалуй, в конце 1924 года…

— Точнее, Алдымов, вы же, можно сказать, ученый, даты должны хорошо запоминать, — Михайлов, не поднимая головы от протокола, ждал.

— Нет, все-таки это было начало 1925 года. Чертков приехал в Мурманск для знакомства с саамским населением, проживающим по реке Тулома. Ко мне Чертков в указанное время прибыл с рекомендательным письмом от этнографа профессора Штейнберга. В результате этой поездки Чертков написал письменный доклад об экономическом положении саамов Кольского района. Содержания доклада Черткова не помню, но помню, что этот доклад не давал каких-либо ценных материалов об экономическом положении саамского населения, а больше отражал бытовую сторону жизни саамов.

— Вы говорите о том, что доклад Черткова не содержал ценных материалов, но! — здесь Михайлов поднял палец и уперся взглядом в глаза подследственного. — Повторяю. Но! На основании этих материалов Чертков выступил с предложениями, против которых вы резко возражали. Почему?

— Мне показалось, что предложения Черткова носят националистический характер.

— Так-так-так… Это уже серьезное признание. — Михайлов с готовностью записал.

— Но это не политическая позиция. Речь идет, как я полагал и полагаю, о чем и говорил открыто, об одностороннем подходе к решению вопроса о положении саамов.

— Вот и поясните, из чего получилась националистическая позиция у Черткова?

— Егор Ефремович… Чертков выступил с предложением создать большой национальный саамский район в приграничных с Финляндией территориях Северо-Западного округа. В этом и других подобного рода районах, по его мнению, местные органы власти должны состоять из саамов. Преподавание в школах в этих районах должно идти на саамском языке, и чуть ли не официальная переписка тоже на саамском. Егор Ефремович… Чертков широко пропагандировал свои взгляды и в разговорах, и в печати, и в официальных письменных докладах Мурманскому облисполкому.

— Троцкисты и зиновьевцы тоже широко пропагандировали свои взгляды, — напомнил Михайлов. — Кто разделял националистические взгляды Черткова?

Алдымов понял, что лучше не называть никого, но так не получится. Недавно умер Прохоров, председатель Кильдинского райисполкома…

— Помнится, Прохоров его поддерживал, из Кильдинского исполкома…

— Русский?

— Нет, саам.

— Еще…

— Герасимов Никон, тоже саам, инструктор Ловозерского райкома партии.

— А вы лично почему не разделяли, как вы говорите, националистические и контрреволюционные взгляды Черткова?

— О контрреволюционных взглядах Черткова я ничего не знаю. Могу говорить только о его отношении к национальной политике. Национальный вопрос, в том числе и вопрос сохранения саамской национальной самобытности, не должен решаться даже с минимальным ущемлением интересов других наций и народностей, проживающих на той же территории. Даже моноэтническим территориям в нашей стране нельзя присваивать национальные титулы. Деление территорий, соединяющих множество наций, должно быть сугубо административным.

— Алдымов, вы были не искренни, вы пытались прикрыть своего сообщника, но проговорились! Вы только что отказались говорить о контрреволюционных взглядах Черткова, но о его отношении к национальной политике говорить согласились! Значит, вы признаете, что национальный вопрос оторвать от политики не получается!

— Понятие «политика» очень широкое, мы говорим, к примеру, о сельскохозяйственной политике…

— Вы все пытаетесь меня учить, а я не для этого вас вызвал. Выше вы показали, что Чертков свои контрреволюционные и националистические взгляды пропагандировал через печать. Приведите конкретные факты такой пропаганды?

— О пропаганде контрреволюции я ничего не знаю и ничего не говорил. А свои взгляды на национальный вопрос он излагал и в разного рода публикациях, и в научных журналах, и даже в местной печати, отчасти они нашли отражение и в работе над саамским букварем.

— О букваре подробнее.

— Дай Бог памяти… в 1933 году Чертков при участии Осипова Якова и Матрехиной, оба саамы, написал на саамском языке букварь. Букварь был распространен среди саамского населения. Однако в 1935 году преподаватель Института народов Севера в Ленинграде Индюков, Федор Григорьевич, нашел в букваре записи, на его взгляд, носящие националистический характер.

— Может быть, не нашел, а вскрыл? Вскрыл! — подсказал следователь.

— Как вам угодно. По букварю был нанесен удар в печати…

— Кем?

39
{"b":"234096","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Еретик
Пусть об этом знают все
Коды подсознания. 100 кодовых фраз для счастья и удачи
Игры небожителей
Метро 2035: Город семи ветров
Обезьяны, кости и гены
МВД, или Мгновенно, вкусно, доступно
Еда и мозг. Что углеводы делают со здоровьем, мышлением и памятью
Я попал