ЛитМир - Электронная Библиотека

За походной кухней в дождевой мути показалось слабо освещенное окно санитарной машины. Русанов молча соскреб с сапог липкую грязь, стряхнул с плащ-накидки воду, тихонько приоткрыл дверь. В слабом свете аккумуляторной лампы показалось бледное, безжизненное лицо Ветрова. Глаза его были закрыты, губы плотно сжаты. У изголовья сидела Вероника Бережная. Она медленно подняла голову и, увидев Русанова, осторожно пошла к нему навстречу.

— Как дела? — тихо спросил Русанов.

— Так же.

— Ах ты беда какая...

В темном дверном проеме показался мокрый, будто облитый из ведра, Будыкин, вошел в машину, и они втроем начали шепотом обсуждать, как лучше переправить Ветрова на ту сторону перевала. В санитарной машине переправлять нельзя: машину будут спускать на тросах, она может дать сильный крен вперед или в сторону. Тогда беды не избежать. Оставалось одно — перенести носилки на руках. Это тоже небезопасно: хлещет ливень, беснуется ветер, под ногами камни, рытвины, скользкая грязь. Раненого можно и простудить, и уронить. Но другого выхода не было.

Вероника сделала Ветрову укол, укутала его шинелью, накрыла одеялами, плащ-палаткой, торопливо оделась сама. Викентий Иванович и Будыкин подняли носилки, осторожно протиснулись к выходу. Ветер обрушил на них поток воды. Санитары подхватили носилки и понесли комбата навстречу ветру вверх на седло перевала. Вероника шла рядом, то и дело поправляя шинель, концы плащ-палатки, все приговаривала:

— Не спешите! Осторожнее!

На вершине перевала остановились, сменились носильщики. Четверо автоматчиков, ощупывая ногами мокрые, скользкие камни, спустились на нижний уступ и подняли кверху руки.

Носилки с комбатом поплыли вниз. Через минуту их подхватили санитары, спустившиеся на следующий уступ. Так, от уступа к уступу, добрались наконец до подножия перевала и укрылись от ветра в подлеске, за каменным выступом.

Вскоре засветились фары — подошла санитарная машина. Ветрова внесли в нее. Вероника сняла с носилок мокрую плащ-палатку, сбросила шинель, присела, согнувшись, на стул и взяла раненого за руку. Осторожно перебирая тонкими пальцами, она с мучительным отчаянием пыталась найти на холодной, бесчувственной руке место, где удары сердца слышались бы более отчетливо. «Я слишком волнуюсь, — подумала она. — Не надо так, спокойнее. Ну, еще раз». И снова ее пальцы едва заметно передвинулись по руке повыше, пониже — искали ощутимых ударов крови. Пульс едва прощупывался. Сердце еле-еле поддерживало жизнь в тяжело раненном теле.

— Ну, как? — тихо спросил Викентий Иванович.

— Плохо, — ответила Вероника.

Русанов и Будыкин, стоявшие у двери, смотрели на восковое лицо комбата, мучительно раздумывали, как ему помочь, что можно сделать для его спасения.

— Надо в госпиталь, сегодня, — прервал молчание Будыкин.

— Я уже думал об этом, — озабоченно проронил Русанов. — Все дело в погоде. Переправить его можно только на самолете.

— Везти по такому бездорожью невозможно: он не выдержит, — сказала Вероника.

— Что же делать?

У дверей санитарной машины показался Иволгин, вслед за ним Драгунский.

— Нужна неотложная квалифицированная помощь, — быстро заговорил Драгунский. — Взглянув на Веронику, тут же осекся: — Не обижайтесь, доктор, мы все знаем: вы хороший врач. Но требуется опытный хирург. Верно? Я берусь доставить такого хирурга.

— Только без фантазии, — нетерпеливо прервал его Русанов.

— Никаких фантазий. Давайте выйдем и все обсудим.

Они вышли из машины. План Валерия заключался в следующем. Во время поездки в медсанбат он видел там главного хирурга госпиталя Бережного. Драгунский знал, что он, Бережной, не собирался возвращаться в тылы, намеревался ждать, пока подойдет в тот район филиал госпиталя. Значит, Бережной наверняка находится сейчас там, где стоял медсанбат. А это недалеко — его нетрудно найти.

— Он же прекрасный специалист, — горячо убеждал Валерий. — С того света людей возвращал. Дайте мне мотоцикл, и я к вечеру доставлю его сюда.

Идея Драгунского понравилась, но все понимали: осуществить ее должен кто-то другой: у Валерия прострелена рука, а в такой дороге можно налететь на японскую засаду, вступить в бой со смертниками.

— Пошлите меня, — вызвался Иволгин.

Будыкин тут же отвел его кандидатуру: нельзя оставлять взвод без командира.

Пока подбирали подходящего человека, из-за кузова студебеккера вынырнула закутанная в плащ-палатку фигура. Это был Баторов.

— Прошу, пожальста, посылай меня. Умру, но доктора привезу! — И он клятвенно тронул ладонью свою грудь.

Более подходящего человека для столь сложного задания трудно было найти. И смел, и хитер, и ловок. Из любого положения выкрутится. В помощь ему хотели выделить автоматчика, но Баторов решительно отказался: обратно троих по такой грязи мотоцикл не потянет. Начало светать. Викентий Иванович пошел в штаб бригады, Будыкин с Иволгиным отправились к ремонтной летучке готовить в дорогу Баторова, а Вероника склонилась над носилками, задумалась. Ветров дышал редко и тяжко, внутри у него что-то хлюпало. «Так он долго не протянет, — думала она. — Нужен хирург». Ей не хотелось встречаться с мужем, но надежда на то, что он сможет помочь Ветрову, брала верх. И теперь она с нетерпением стала ждать Бережного.

Ветер стихал, дождь тоже терял силу. Между колесами санитарной машины журчал ручей, стучался о камни, бился в колеса. По крыше и борту санитарной машины барабанил дождь. Обессилевшая Вероника начала дремать. Ей почудилось, что она плывет в открытом море в запечатанной бочке. Шумит ветер, хлещут по днищу волны, а бочка плывет и плывет неизвестно куда...

Под монотонный шум все плотнее слипались ресницы. Но вдруг она услышала слабый стон.

— Где я? — спросил Ветров, открыв глаза.

— Ты с нами, Алеша. Лежи спокойно — все хорошо.

Ветров поморщился, нахмурил брови.

— Что... шумит? — с усилием произнес он.

— Дождь шумит, — ответила Вероника, низко склонившись над его головой.

Ветров закрыл глаза, замолчал. Потом опять с усилием приподнял веки, посмотрел на Веронику.

— Где бригада?

— Мы уже спустились с перевала. Скоро равнина.

— Хорул-Даба... взяли? — спросил он.

— Взяли. Все хорошо. Не надо про него.

Она погладила его волосы, лоб, поправила ворот рубашки, прикоснулась губами к щеке. Слеза упала на лицо Ветрова.

— Ты плачешь?..

— Нет, нет! Лежи спокойно, родной.

— Где Викентий?

— Он за тебя остался. Хлопочет.

Ветров помолчал, лизнул языком сухие губы, прошептал на выдохе:

— Пить...

Вероника приподняла его голову, поднесла к губам кружку. Ветров с трудом сделал два глотка, болезненно поморщился. Заметив, что Вероника смахнула набежавшую слезу, сказал заплетающимся языком:

— Не плачь... Дело сделано... Теперь и туда не страшно...

— Зачем ты так?

— Об одном... прошу тебя... Об одном... — Он затих и долго молчал, накапливая силы, поим заговорил снова, произнося каждое слово отдельно: — Не оставь Игоря... Жена больная, небось уж нет...

— Обещаю тебе, обещаю, — тяжело задышала Вероника. — Только зачем ты так? Тебя вылечат. Ты сильный, поправишься. Ты будешь жить, будешь.

— На всякий случай... Без боя не сдамся... До последнего патрона... — Он сжал губы, закрыл глаза, потом вдруг судорожно закашлялся. Изо рта показалась красная кровяная пена, и он опять потерял сознание.

Вероника испуганно вскрикнула, не зная, что делать. Когда же приедет Бережной? Скорей бы!

...Бережного привезли в бригаду во второй половине дня, когда танковая колонна, спустившись с высокого хребта, прошла заросшее мелколесьем плоскогорье и остановилась у горного прохода, где трудились саперы, расчищая путь танкам. Баторов подогнал мотоцикл к глинистому, изъеденному ручьями косогору и оттуда вместе с хирургом спустился пешком вниз. Здесь их поджидал Викентий Иванович.

— Спасибо вам большое, что приехали в такую непогодь, — поблагодарил он мокрого, обляпанного грязью Бережного, беря его под руку.

54
{"b":"234110","o":1}