ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я хотел… мне бы стакан воды. Там жарко, как в аду.

— А здесь еще жарче, чем в аду… — Она смеется и слегка вытирает руки о фартук. Со стакана, которым она зачерпнула воду из ведра, падает на обнаженную руку большая капля и повисает на локте. — Пожалуйста, пожалуйста — пейте.

Ян пьет и смотрит на литовку. Глаза ее опущены, рука поглаживает белые, горячие кафели плиты.

— Еще стакан, — просит он. Его и в самом деле мучает жажда.

Напившись, ставит стакан на полку. Оборачивается и смотрит на полную шею Юзи, на ее невысокую сильную фигуру в широкой ситцевой юбке и такой же кофточке.

— Была я на кладбище, — тараторит Юзя. — Слыхала, как вы говорите. Красиво говорите.

«Народ…» Яну становится тепло на душе.

— Ну, как вы себя чувствуете здесь? — Заметив, что та не понимает, он поясняет: — Вам здесь не страшно? Вы не боитесь?

Ей смешно, что к ней обращаются на «вы».

— Чего мне бояться? Что со мною могут сделать?

— Вы храбрая! — Ян смеется и шутливо хлопает ее ладонью по широкой спине. Задерживает руку немного дольше, чем следовало бы, но она не увертывается и не визжит. Только чуть дергает плечами и выгибается, как кошка, когда ее гладят.

Теперь уже невозможно так просто отнять руку, будто ничего не было. Оба чувствуют это. Юзя еще ниже опускает голову и, сдерживая смех, покусывает нижнюю губу. Ян наклоняется к ней. Губы его вздрагивают, будто он хочет что-то сказать, но слов не находит.

— Юзя… — чуть слышно шепчет он.

Вдруг доносится какой-то странный шум.

— Ян, иди сюда. Кажется, они пришли.

На мгновение ноги его точно прирастают к полу. Инстинктивно пятится он к маленькой наружной двери черного хода, но замечает на себе пристальный взгляд Юзи. Тогда, собравшись с духом и высоко подняв голову, идет в комнату.

В тот же миг входят четверо молодых людей с винтовками. Одного из них, статного парня со светлыми усами, Ян помнит еще с той поры, когда он агитировал среди землекопов на болоте. Витол!

Держатся они независимо, и лица их не предвещают ничего хорошего. Шикарная обстановка и надменный вид Мейера все же производят на них внушительное впечатление. А тут и Ян спешит на помощь.

— Здорово, Витол! — протягивает он руку.

Витол делает вид, что не замечает протянутой руки. Едва отвечает на приветствие, приложив руку к козырьку, и больше уже не обращает на Яна никакого внимания.

— Извините, господин Мейер. У нас есть сведения, что одно ружье вы все-таки припрятали. Отдадите его добровольно или нам придется делать обыск?

— Откуда у вас такие сведения?

Но тут барская осанка Мейера уже не действует. Четыре приклада тяжело опускаются на пол. Витол делает полшага вперед.

— Это дело наше… Отдадите добром или нам самим придется искать?

Мейер впивается взглядом в своих врагов. Но на сей раз ему не удается заставить их отвести глаза. Он переминается с ноги на ногу, потом опускает голову.

— Не знаю, что вы еще от меня хотите! Кажется, я ни в чем вам не отказывал. Все, что от меня требовалось, я отдавал вовремя куда следует. И вместо благодарности такое недоверие, беспокойство…

— Ничего не поделаешь, господин Мейер. В свое время и вы доставляли нам немало беспокойств. Роли меняются и судьбы людей тоже, господин Мейер.

— Да разве не я показал вам целый склад оружия в подвалах имения? Сами никогда не нашли бы. И патронов вам еще недели на две хватит. Если не ошибаюсь, и это оттуда.

Он дотрагивается до винтовки Витола, но тот сердито и грубо отталкивает руку Мейера.

— Уберите руки! Эта винтовка в честном бою отнята у драгуна!.. — Тут он спохватывается и, разозлившись на себя за болтовню, говорит резко: — Отдавайте оружие, господин Мейер!

Не говоря ни слова, Мейер идет в угол, заставленный зеркалом, роется там и наконец выносит новую дорогую охотничью двустволку.

— Подарок, — с грустью говорит он, неохотно выпуская из рук ружье.

— Подарок барона! — восклицает кто-то за спиной Витола.

— А патроны? — строго спрашивает Витол. Мейер приносит коробку с патронами. Бросает на стол и отворачивается. Всем своим видом он подчеркивает, что глубоко оскорблен.

— А больше у вас ничего нет? — допрашивает Витол. — Предупреждаю. Вам известно, что ожидает укрывателей оружия!

Мейер не считает нужным отвечать.

— Ружьишко это вы могли бы ему оставить, товарищи, — робко вмешивается Ян. Но никто не обращает на него внимания.

— А теперь надевайте пальто! — командует Витол.

Мейер вздрагивает.

— Куда?

— В дзильнскую корчму, к начальнику патруля.

— Разве это так необходимо, товарищи? — снова вмешивается Ян. — Ружье вы получили — чего же вам еще?

— Нам приказано, и мы выполняем приказ… Одевайтесь!

Услыхав шум, в дверях появляется Мария и, вскрикнув, бросается назад.

— Мама, мама! Они хотят расстрелять его!

Ян спешит к ней. Мейер, стиснув зубы, неторопливо натягивает пальто. Конвоирам хотелось бы избежать скандала, и они поторапливают.

— Скорей, скорей! — Витол прикладом подталкивает Мейера.

Кто-то из дружинников недовольно ворчит:

— Не в церковь собираетесь!

Тяжело ступая, из соседней комнаты выходит госпожа Мейер, седая, беспомощная.

— Что вы хотите делать? Звери! — Голос ее звучит неожиданно звонко. Она тяжело дышит, а глаза мечут молнии. Ни тени страха на ее лице, только бессильная злоба и непреодолимое отвращение.

— Молчать, стерва! — Один из дружинников угрожающе замахивается прикладом, но не ударяет.

— Ну, бей, бей! — Она всем телом подается вперед, отталкивая Яна. Убейте нас всех. На это вас хватит. И сила на вашей стороне. Ну — бей!

Мария, нервно вздрагивая, прислоняется к косяку.

— Мама… папа… — лепечет она.

— Не волнуйтесь, сударыни, — иронически успокаивает их Витол и делает конвоиру знак. — Мы его скоро отпустим

Один из дружинников идет впереди, за ним Мейер, а следом остальные трое. Юзя подглядывает в щелку. В комнате вдруг становится нестерпимо тихо.

— Они убьют его… — всхлипывает Мария и кидается матери на шею.

Та отстраняет ее и обращается к Яну:

— Почему ты не идешь с ними? Ведь это твои братья.

Ян с неохотой направляется к двери, чувствуя на себе взгляд Юзи.

Конвойные с Мейером спускаются с пригорка. Уже совсем стемнело, и небо заволокло тучами. Сквозь них чуть-чуть просвечивает луна, и в темноте можно различить фигуры. Одна впереди, трое сзади, Мейер посередине.

— Кто там? — окликают дружинники. Ян называет себя, и они идут молча, не мешая ему следовать сзади. Сердце его сжимается от страха. Ветер тоскливо воет в оголенных ветвях черемухи. Впереди маячат черные фигуры людей. Мало ли что может случиться в темноте? Чего только не бывало здесь в такие темные ночи! То ли деревья шелестят, то ли кто-то впереди перешептывается…

Один останавливается и поджидает Яна. Может быть, они и его арестуют… Пусть! Вернуться домой он не может. Ян силится отгадать, кто же это ждет его.

— А, Витол!..

— Вы хотите знать, что с ним будет? — небрежно спрашивает Витол. Яну жаль, что он не видит лица собеседника. Ему кажется, что по выражению он угадал бы, серьезное ли тут дело или совсем пустячное. Но Витол меняет разговор. — Вы тоже уезжали. А теперь вернулись! В Риге, наверное, стало неспокойно?

— Да разве я из страха? — Ян чувствует себя задетым. — Я ездил на учительский съезд за инструкциями.[9] Надо же было узнать, что там решат — как нужно учить и как не нужно.

— Да… У вас вышло маленькое недоразумение с местной организацией.[10] По правде говоря, нас всех это немного удивило. Мы надеялись, что вы будете впереди. А вы воспротивились решению местной организации.

— Организация, организация… — с досадой повторяет Ян. — Что такое эта организация? Я ее… Я не признаю… не могу признать, что организация вправе решать столь специальные проблемы, как школьное воспитание.

вернуться

9

…ездил на учительский съезд за инструкциями. — В целях демократизации школы ЦК ЛСДРП 10 ноября 1905 года созвал в Риге учительский съезд, в котором приняло участие около тысячи учителей.

вернуться

10

У вас вышло маленькое недоразумение с местной организацией. — Подразумевается местная социал-демократическая организация.

14
{"b":"234117","o":1}