ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Латимер опрокинулся на спину. Он бился как рыба, все его тело от плеч до бедер содрогалось в конвульсиях, сползая все дальше и дальше по склону холма. Он с шумом продвигался сквозь поросль кустарников. Уорнер гнался за ним вниз и, догнав, поворачивался, чтобы ударить снова. Вот он нагнулся над ним, остановившись сбоку, и нанес сильный удар тыльной стороной руки. Удар сокрушил нос Латимера, красная лента легла вдоль глаз, словно повязка. С каждым ударом Уорнер издавал пронзительный вскрик – то ли от усилия, то ли от ярости. Вот он влепил кастетом поперек брови Латимера, приподнимаясь на носках, чтобы удар был сильнее, и в этом месте появилась глубокая впадина – линия разлома, подобно обвалившимся земляным укреплениям. Могучая мышечная судорога легко перевернула Латимера лицом вниз, как будто он был акробатом. Он двигался все дальше, сползая на одном боку, как тонущее судно.

Уорнер следовал за ним по пятам, продираясь через заросли кустарника. Снова догнав его, он задержал ногами его движение и наклонился, чтобы схватить воротник пальто Латимера, как будто хотел придержать поводком собаку. Уорнер дважды опустил свой кастет, рубя на куски скрытый волосами череп Латимера, похожий на большое разбитое блюдце. Дыхание Латимера было хриплым, рычащим. Уорнер, встав на колени, не давал ему сползать дальше. Рот Латимера был широко открыт и полон крови. Он поднял руку и принялся ощупывать плечо Уорнера, его шею, лицо... Уорнер встал и пошел прочь, потом он приостановился, оставаясь спиной к Латимеру и наклонив голову. Где-то в глубине леска верещала сойка. Дыхание Латимера превратилось в безобразный плаксивый хрип.

Уорнер вернулся обратно. Он схватил рукой охапку травы и выдрал ее с корнями, на которых остался большой ком темной земли. Потом он опустился на колени и с силой запихнул этот пучок в широко разинутый рот Латимера. Кровь брызнула через дерн, испачкав руку Уорнера. Он оттянул челюсть Латимера и стал впихивать твердыми от напряжения пальцами эту траву внутрь. Щеки Латимера раздулись. Уорнер отклонился в сторону, выдрал новую охапку травы и засунул ее вместе с землей и мелкими камушками, запутавшимися среди корней, следом за первой. Напрягая мышцы, он вколачивал эту горсть стиснутым кулаком.

Было невозможно сделать больше. Уорнер поднялся, потом постоял поблизости, наблюдая. Латимер был неподвижен, если не считать его рук, которые, казалось, приводились в движение каким-то иным источником энергии: они изгибались, взмахивали и шлепали по земле. Потом и они остановились. Спина Латимера слегка изогнулась, и он безумным взглядом уставился в небо.

Уорнер тяжело дышал, делая мерный вдох и выдох, как человек, который собирается то ли засмеяться, то ли чихнуть. Он подождал, пока его дыхание успокоится, потом осмотрел себя с ног до головы. Прорезиненное пальто было крест-накрест разрисовано разводами и полосами крови, как будто его поливали из шланга. Уорнер снял пальто и немного отер о траву, а потом сложил его лицевой стороной вовнутрь и перекинул через руку. Он ободрал с ветки бука листья и потер ими пятна на своих брюках. Теперь это выглядело так, как будто он поскользнулся в грязном месте.

Прежде чем начать подниматься вверх по склону, Уорнер подтащил Латимера к стволу большого дерева и похлопал по карманам в поисках ключей от машины. Забрав их, Уорнер скатил Латимера в кустарник. Тело перевернулось дважды, оставшись лицом вверх.

– Да, – сказал Уорнер, – я предполагал, что ты скажешь что-то в этом роде. – Он пнул торчащую ногу, заталкивая ее под укрытие из листьев. – Я предполагал, что именно это ты и собирался сказать.

Он прогулялся обратно к автостоянке и проехал на машине Латимера пару миль дальше по дороге, припарковав ее на придорожной площадке, прикрытой деревьями. Это должно было дать ему несколько часов, а возможно, и день. Он вернулся к своему автомобилю и положил прорезиненное пальто и кастет в багажник. Едва выехав на дорогу, он снял трубку телефона и начал устраивать дела.

* * *

Лес был полон легких шумов: звери и птицы, ветерок, шелестящий в самых верхних ветках. И рука Эдварда Латимера среди опавших листьев. Пальцы погружались в землю и вспахивали ее, погружались и вспахивали, словно какой-то зверек рыл себе на зиму нору. От его лица исходил странный жуткий звук, что-то вроде крика диких гусей. Пальцы погружались и вспахивали, а потом остановились.

Длинные стебельки травы поднялись из его растянутых губ. В уголке рта появился червячок, выползший из комка земли и слепо обнюхивающий воздух.

Глава 54

Латимеру понадобилось десять минут, чтобы рассказать то, что он знал. Протеро и Кэлли сидели молча, слушая мертвеца. Протеро прослушивал пленку уже второй раз. Он выключил кассету.

– Они нашли его? – спросил Кэлли.

– Они нашли его машину. Это все.

– Кто ездил брать Уорнера?

– Группа по особо опасным преступлениям. Никого не было дома. – Протеро тут же поправил себя: – Никого не было в двух домах: ни в лондонском, ни в загородном. У него еще есть дом в Нормандии. Французы сейчас проверяют. Я не думаю, что он окажется там.

– Есть и другие, с кем мы можем потолковать, – напомнил ему Кэлли.

– Есть другие?

– Ну, этот парень, который владеет галереей. Портер. Остальные члены правления.

– Латимер ничего не говорил ни о ком из них. Он упомянул только Уорнера.

– Хэммонд был убит ради того, чтобы эти две картины можно было переправить в Америку. Поэтому же были убиты все остальные. Все. Эта галерея торговала как всякая другая, но продавала также и работы, украденные по заказу. Они должны знать об этом.

– Одни могут знать, – сказал Протеро, – другие могут не знать, но все они скажут, что не знали.

– Мы можем попытаться. – В голосе Кэлли слышалось раздражение.

– Разумеется. – Протеро вставил кассету обратно в ее пластиковый футляр. – Мы можем попытаться.

* * *

Сначала Кэлли попытался с Элисон Траверс. У нее был дом в той части Лондона, где большинство людей вряд ли смогли бы позволить себе иметь комнату. У людей, живущих в подобных районах, всегда есть собственные дома. Человек в серой униформе мыл темно-зеленый «роллс-ройс». Когда Кэлли прошел мимо, он поднял голову, предчувствуя недоброе. Посмотрел назад, в направлении улицы, и увидел Доусона, который вылез из машины подождать. Беда.

Элисон Траверс оказалась блондинкой, преисполненной самоуверенности. Она вела Кэлли через дом так, словно это было целое поместье. Отхлебнув из рюмки, она спросила:

– Что с моим отцом?

– Возможно, что он замешан в весьма серьезном преступлении.

Коротко засмеявшись, Элисон сказала:

– Что?

Он начал спрашивать ее о галерее, и она слегка успокоилась. Подумала: подделка, уклонение от уплаты налогов, контрабанда... Она даже пыталась немного пошутить:

– Это, знаете ли, у нас в крови. Мои предки были баронами-разбойниками: украли едва ли не всю восточную Англию. – Потом она засомневалась, уместно ли было говорить это, и добавила: – Вам следует знать, что мой отец никогда не стал бы поощрять какие-либо противозаконные действия. – Тон ее был официальным, этакий пресс-секретарь в шелковой блузке.

Кэлли спросил ее об акциях.

– Я просто держала их для него. В действительности это было нужно для голосования. По сути дела, ему хотелось владеть галереей и контролировать ее так, чтобы... – Она умолкла.

– Чтобы никто не знал? – предположил Кэлли.

– Это противозаконно?

– Нет.

– Тогда в чем же таком вы его обвиняете?

– Вы знаете, где он сейчас? – спросил Кэлли.

Они оба подождали ответа на свои вопросы. В конце концов Элисон сказала:

– Какая-нибудь бюрократическая придирка, ловля блох, выискивание мелких нарушений. – Поскольку она почти разозлилась, она решила налить себе еще порцию.

Кэлли кивнул, он, должно быть, обдумывал ее предположение.

– Я спросил вас, не знаете ли вы, где он сейчас.

183
{"b":"234121","o":1}