ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Она поразмышляла над этим некоторое время и сказала:

– Возможно, я не должна говорить вам больше ничего без присутствия моего адвоката.

– Как пожелаете. Но это довольно простой вопрос.

Она поразмыслила еще, а потом сказала:

– Нет, я не знаю.

Кэлли встал, собираясь уходить, и увидел, что Элисон немного расслабилась. Он приучился задавать вопросы под занавес. В таких случаях часто удавалось вытянуть ответ.

– Одни ваши акции не позволяли вашему отцу иметь контрольную долю.

– Нет, – это было все, что она намеревалась сказать.

Когда они подошли к двери, Кэлли спросил:

– Вы знаете одну особу по имени Мари Уоллес?

В ямке на шее Элисон появился румянец, расползшийся на ее ключицы, как хомут. Вместо ответа она спросила:

– Вам известно, что моя мать умерла?

– Так вы знаете ее или нет?

– Я знаю о ней. Мы никогда не встречались. – Она открыла дверь.

– Галерея Портера иногда торгует крадеными произведениями искусства. – Кэлли смотрел в сторону от нее, куда-то в направлении дороги. Он постарался, чтобы это прозвучало так, словно ему только что пришла в голову подобная мысль. – Вы знали об этом?

Ее лицо обратилось к нему. Она сказала:

– И это то, что?.. – А потом: – Неужели вы могли поверить?.. Дверь оставалась полуоткрытой, пока Элисон приходила в себя.

Кэлли выслушал ее очередное упоминание о своем адвокате и пошел обратно к машине.

– Ну? – спросил Доусон.

Кэлли покачал головой. Элисон Траверс в принципе нравилась идея мошенничества, но ей недоставало выдержки, чтобы следовать ей. На ее лице, однако, ясно читалась убежденность, что у ее отца найдется столько выдержки, сколько может потребоваться.

* * *

У Мари Уоллес выдержки было мало, а еще меньше она могла сказать. Она сидела на постели и смотрела на Кэлли, явно не понимая, кто он такой. Лицо тридцатипятилетней женщины на теле, которое годиков на десять постарше. Комната была полна разной одежды, она была повсюду: на креслах, на полу, на плечиках, висевших на полуоткрытых дверцах стенных шкафов, на спинках постели, на самой постели... Женщина сидела посреди всего этого в тонком домашнем халате, одна голая нога вытянута вперед, другая – подогнута под себя. Кэлли старался смотреть на что-нибудь еще.

– Он сказал мне, чтобы я приготовилась, – говорила она. – Он сказал, чтобы я укладывалась.

Она была настолько пьяна, что, должно быть, говорила на каком-то странном диалекте, слабо знакомом Кэлли. Ему пришлось сосредоточить внимание на переводе. Это отвлекло его мысли от позы Мари. Она взяла стакан, который, накренившись, покоился на покрывале, и начала рыдать, сотрясаясь всем телом и расплескивая джин себе на колени.

– Это было все... Но он... жди здесь, укладывайся... Я заеду за... Потом... Потом... Потом...

Поскольку она говорила, не умолкая, Кэлли напряженно слушал, хотя и понимал, что в этом не было никакого смысла. Она таращилась на него, рот ее был открыт, как у дурацкой куклы, лицо стало красно-серо-голубым от размытой слезами косметики, что напоминало грязные переливчатые цвета лужицы бензина. Спустя мгновение она опрокинулась на спину посреди груды шелка и косметики и расплакалась так горько, как могут плакать поистине несчастные существа. Ее халат разошелся у пояска, оставив ее почти обнаженной. Волосы в паху были блестящими от джина.

– Мы поедем... Жди здесь... Я только должен...

Она забыла, что в комнате был Кэлли.

* * *

Прелесть одинокой жизни заключается вот в чем: делай все, что хочешь, а трудности ее в другом: а что делать-то?

Ты готовишь салат на одного, ты делаешь совсем чуть-чуть приправы к салату, ты жаришь в гриле одну-единственную баранью отбивную, ты достаешь из фольги маленькую печеную картофелину... Ты можешь смотреть телевизор или читать книгу, и самое замечательное во всем этом заключается в том, что ты не обязан спрашивать кого-то, не предпочитает ли она... или не возражает ли она, если... или, может быть, ей бы больше хотелось пиццы... И никто не пилит тебя за то, что ты, видите ли, забыл вынести мусор. Он может просто стоять себе вон там и гнить, пока не сопреет. Это было бы прекрасно. Никаких компромиссов, никакого распорядка дня. Вообще ничего.

Кэлли открыл бутылку вина и отшвырнул в сторону пробку. На кассете Латимера говорилось: «Я посылаю это вам сейчас, прежде чем я передумаю. Выходные я проведу за составлением необходимых бумаг. Надеюсь, что мы сможем поговорить друг с другом в понедельник. Посылать кого-либо за мной нет нужды, но я вполне пойму вас, если вы это сделаете». Когда Кэлли припомнил этот уравновешенный тон, эти хорошо продуманные фразы, ему пришло в голову, что, найдя Латимера, они, скорее всего, обнаружат, что он покончил с собой.

Верно ли это было или нет, но Кэлли допускал, что Латимер подтолкнул Уорнера к тому, чтобы тот скрылся. Возможно, что они даже сделали это вместе и одним и тем же путем. Одним из тех путей, которые открыты только для богатых. Побег Гуго Кемпа даже не подразумевал никакого перемещения. Убийства прекратились, и человек, совершивший эти преступления, был мертв. Человек, нанявший его и заказавший эти убийства, во всяком случае, установлен. Некоторым могло бы показаться, что Кэлли побеждал. По его же собственному мнению, он проигрывал: главным образом в том, что упускал людей. Росс. Джексон. Латимер. Уорнер. Элен.

Он направился к телефону, и тот зазвонил, как будто она подумала о нем в то же самое мгновение.

– Почему бы тебе не приехать? – Голос ее был напряженным.

Кэлли подумал, что если она пришла к тому или иному решению, то, может быть, было бы лучше не ездить к ней. Это, конечно, не имело никакого значения, но ему хотелось знать, что она имеет в виду.

– Пообедать?

– Да...

– Мне привезти что-нибудь?

– Нет, – это она произнесла вполне решительно. – Тут хватит на нас обоих.

Он выключил гриль, потом он выключил телевизор. Делай все, что хочешь.

Глава 55

Когда она открыла ему дверь, первым, что он увидел, было дуло пистолета. Оно прошлось поперек линии его глаз, потом остановилось примерно в дюйме от его переносицы, такое блестящее пятно.

– Прислонись к нему, только понежнее, – сказал Джексон.

Кэлли наклонился вперед на несколько дюймов и уперся лбом в дуло. Его лицо почти касалось лица Элен. Она сказала:

– О Господи, прости меня.

Они двинулись в квартиру, все трое, ступая медленно и согласованно, словно разучивая па какого-то причудливого танца. Джексон пятился, левой рукой он обвивал талию Элен, таща ее за собой. Кэлли двигался за ними в том же ритме, вытянув вперед голову, точно она вела его за собой. Кэлли хотелось посмотреть по сторонам в надежде отыскать какое-то преимущество, но он знал, что Джексон смотрел прямо на него, поэтому он не сводил глаз с глаз Элен. Их головы были так близко, что трудно было сфокусировать взгляд. Ее зрачки казались провалившимися.

Джексон скомандовал: «Стоп», и Кэлли остановился, застыв посреди комнаты. Джексон, пятясь, шел до кресла и уселся в него, потянув за собой Элен так, что она оказалась на его коленях. Ее левая рука была зажата его бицепсом, а правый локоть он крепко держал своей рукой. Пистолет выглядывал из-за плеча Элен.

– Почему ты убил Эрика Росса? – спросил Кэлли.

Джексон улыбнулся и покачал головой. Он немного приподнял пистолет и прицелился. Потом он, кажется, изменил свое намерение.

– Кое-кто попросил меня сделать это, – сказал он.

Это замечание, высказанное вслух, показалось Джексону еще остроумнее, и он коротко хохотнул. Кэлли заметил щербину у него во рту.

– Тогда ты выполнял задание. А зачем тебе возиться со всем этим сейчас?

– А... – Джексон слегка сдвинул Элен. – Боюсь, что ты тоже в этом списке.

– Мы знаем об Уорнере. Мы знаем об этих картинах и знаем, куда они ушли. – В глазах Джексона Кэлли увидел полное неведение. Он добавил: – И у нас была продолжительная беседа с одним человеком по имени Фрэнсис. – Джексон пожал плечами, но его лицо словно захлопнулось, как окно, и Кэлли понял, что нащупал правильную связь. – Ты не получишь оплаты за это, так что стоит ли хлопотать?

184
{"b":"234121","o":1}