ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Еще один шаг. Джексон посмотрел на пистолет.

– Она должна быть в безопасности, прежде чем я отдам тебе это, – сказал Кэлли. – Она должна быть в комнате.

Джексон покачал головой. Рука его тряслась, напряжение бицепса было очевидным.

– Я не могу держать ее вечность. Тебе решать. Отдай мне пистолет, и я втащу ее в комнату.

– В самом деле? – Кэлли сделал еще один шаг.

– Разве я не сказал, что втащу? – Язык Джексона снова прошелся по десне, оттопыривая губу. – Если мы так и будем дальше стоять здесь, я выпущу ее. Если ты застрелишь меня, я тоже выпущу ее. Для тебя единственный способ выиграть – это не возражать.

Джексон сделал полшага в направлении Кэлли, таща Элен за собой, и ее лицо слегка ударилось о подоконник. Она ухватилась за оконную раму, но не могла найти точки опоры. Эта попытка выглядела безрассудной и слабой, словно рука ей не вполне подчинялась. Кэлли заметил, что кисть и рукав Элен забрызганы кровью. Движение Джексона в сторону комнаты переместило его на расстояние четырех-пяти футов от пистолета. Кэлли представил, как нечто покидает его правую руку, чтобы вскоре быть подхваченным левой. А в промежутке был свободно парящий предмет, который следовало временно оставить в воздухе и контролировать, ну совсем еще немного. Предметом в промежутке был Джексон.

Он сделал следующий шаг, чуть-чуть вытянув руку, жестом преподносящего подарок. Когда Джексон потянулся за пистолетом, Кэлли перебросил его через соперника в открытое окно, потом стремительно кинулся в сторону, пытаясь перехватить Элен. Две мысли заполняли его сознание: лишить Джексона пистолета и втащить Элен обратно в комнату. Была еще и смутная побочная мысль – свободной рукой отразить возможный удар Джексона. Если сделать все это достаточно быстро, то внезапности, отчаяния и неожиданного движения вполне могло бы хватить для того, чтобы поставить Джексона в затруднительное положение хотя бы ненадолго.

Но он не до конца верил, что все это сработает, и потому-то это и не сработало. Кэлли выбросил пистолет в окно, и Джексон мгновенно выпустил Элен. Инерция движения Кэлли бросила его к окну достаточно быстро для того, чтобы зафиксировать почти подсознательно удар Элен о землю. Она ударилась о мостовую, потом несколько раз попыталась встать, пока ее руки и ноги не упали на землю с сильным шлепком и стуком, которые показались ему ужасающе громкими. Он увидел это, подобно вспышке мысли, а потом повернулся и принял удар в висок от кулака Джексона. Он, запнувшись, двинулся вперед, вытянув руки для схватки. Но там ничего не было. Он пощупал в воздухе руками, все еще протягивая их, словно человек, комически изображающий слепца, а потом тяжело опустился на пол.

Сознание его ненадолго помутилось. Удар кулаком по виску да еще тот удар, который он пропустил в спальне, попросту отключили его на некоторое время. Когда он пришел в себя, он сидел, вытянув ноги, руки лежали на коленях, а голова была слегка запрокинута, как у человека, присевшего позагорать.

* * *

Шесть человек стояли кружком, и все они смотрели вниз, на Элен. Никто не прикасался к ней. Зрители были молчаливы и недвижимы, их головы склонились в как бы взаимно согласованном торжественном жесте уважения. Возможно, они размышляли о бренности жизни.

Кэлли пробился через них, разбросав их в стороны, как кегли. Юбка Элен задралась, и он одернул ее в курьезном порыве ревности, словно эти зрители наблюдали за ней, пока она спала. Крови было немного, да и то результат пулевого ранения руки – одного из тех выстрелов Джексона в спальне. Помимо этого не было ни единого признака каких-либо повреждений. Ее конечности казались непомерно тяжелыми, словно их немыслимо поднять. Лицо было бело-восковым.

В молчание вклинился звук сирены, пугающе близкий. И словно этот звук напомнил ему об этом, Кэлли приник головой к ее груди и прислушался, бьется ли сердце.

Ночь, утро, день. Потом еще одна ночь, еще одно утро. Линия мелкого дождя надвигалась со стороны грязно-красного рассвета. Тучи были окаймлены тем же самым синевато-багровым цветом, а изнанка их была грязно-фиолетовой, вроде помятых фруктов. Еще один день.

Доусон прошел по коридорам, хлопая развевающимися полами плаща. Чемоданчик для документов он засунул под мышку жестом занятого человека, которому предстоит множество дел. Кэлли поджидал его. Он протянул Джексону руку и повел его в зал отдыха, где они сели возле окон с двойными рамами. Оттуда открывался вид на редкие купы деревьев, зажатых сетью магистральных дорог.

– Она спит, – сказал Кэлли. – Может быть, завтра, если у тебя найдется время. – Он придерживал Элен для себя. Позднее ей понадобятся и прочие посетители.

– У меня есть для тебя сообщение, – сказал Доусон, ставя чемоданчик на стул.

– От Протеро?

– Точно.

– Дай-ка подумать. Он надеется вскоре меня увидеть. И он надеется увидеть мой доклад. – Он помолчал, вглядываясь в Доусона и стараясь понять, не может ли тут быть что-нибудь еще. – Что я возьму отпуск?

– Ну, теперь обстоятельства личные, – сказал Доусон, – разве не так?

– Это ты говоришь? – Кэлли мельком взглянул на чемоданчик для документов. – Или Протеро?

– Констатация факта.

– И что же, по-твоему, я должен делать?

– Ну, ты можешь взять на какое-то время отпуск. – Доусон отвернулся, глядя вдоль коридора больницы. – Тебе же, я полагаю, захочется подолгу бывать здесь. Я не знаю. Это твое дело. – Он говорил странно: то ли раздраженно, то ли нетерпеливо. – Я не думаю, что кто-нибудь станет особенно беспокоиться о том, чем ты занимаешься. Или где ты находишься.

– Хорошо, – сказал Кэлли, – я именно так и сделаю. Передай это Протеро.

Он взял чемоданчик и проводил Доусона до главных дверей. Прощаясь, они посмотрели друг на друга. Доусон не удержался от смешка, внезапного и взрывного, как человек, которому рассказали шутку в церкви. Смешок тут же умолк. Казалось, что Доусону очень хочется побыстрее уйти.

– Где ты это раздобыл? – спросил Кэлли.

– Что раздобыл? – Глаза Доусона избегали смотреть на чемоданчик.

Кэлли наблюдал, как удаляется Доусон через серый водопад дождя, а потом он отнес чемоданчик в свою машину и запер его в багажник.

Вид больницы был обманчив, как вид пчелиного улья: безликие стены и зашторенные окна снаружи, а внутри – все сплошное движение и драма. Подобно ребенку, Кэлли никогда не мог пройти мимо больницы, не заглянув в окна и не полюбопытствовав, не умирает ли кто-то за тем или другим окном. Эта мысль всегда волновала и пугала его. Снаружи, со стороны автостоянки, было нечего смотреть или слушать. И лишь внутри ты понимал, где находишься, – на фабрике страданий.

Он посмотрел вверх, на окна палаты, где лежала Элен, а потом быстро пошел к главному входу, как будто он только что решил, что ему делать. Впрочем, говоря по правде, это решение было принято еще до того, как Доусон принес ему винтовку.

* * *

Ты можешь стоять на краю обрыва и глядеть вниз, но смотреть как это делают другие, для тебя невыносимо. Кто-то другой это и есть ты. Над головой яркое небо, и в лицо дует легкий ветерок. А чуть-чуть повыше вершины этого утеса, оседлав теплые потоки воздуха, носятся морские чайки, кажется, они так близко, что их можно коснуться, хотя они и находятся в сотнях футов над этими скалами и морем.

Ты стоишь и смотришь на себя, как ты идешь к этому обрыву. Если бы ты могла сказать, предостеречь, но это бессмысленно, потому что, кроме тебя, здесь некому слушать, и вот ты спускаешься вниз по склону, к полосе травы, где все останавливается, где все исчезает.

Твои каблуки увязают в топком торфе, носки задираются вверх. А то, что внизу, слишком далеко, чтобы можно было разглядеть, и отсутствие этой возможности подобно слепоте. Ты стоишь, и ничего, ничего перед тобой нет. И это прекрасно. Ты в безопасности, потому что это ты, ты сама, ты управляешь собой, достаточно уверенная в себе, чтобы продвинуться вперед еще на дюйм. Ты наблюдаешь за этим с некоторого расстояния, другая ты, и если бы ты могла сказать, ты бы сказала: «Вернись назад. Вернись назад. Отойди в сторону». А этот человек на краю утеса думает: «Ничего не может случиться, потому что я – это я, я сама».

186
{"b":"234121","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Жидкости
Быть интровертом. История тихой девочки в шумном мире
Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта
Сердце Дракона. Книга 2
Сильнобеременная. Комиксы о плюсах и минусах беременности (и о том, что между ними)
Неправильная
Китайское исследование. Результаты самого масштабного исследования связи питания и здоровья
Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ
Мозг. Инструкция пользователя