ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

А Нина между тем опустилась в выгоревшее на солнце тростниковое кресло и взглянула поверх буйно цветущих роз на видневшийся вдалеке крутой холм, к которому сбоку примыкала остроконечная скала. Нина видела ее, но никаких мыслей она в ней не рождала. В свое время ей вполне могло бы прийти в голову сходить туда, могло захотеться побывать там. В свое время ее мысли даже могли забросить ее в далекий Бенсон, в Пантано, а то и в сам Таксон. Но только не теперь. Ей было двадцать девять лет, и она жила здесь со своим отцом, потому что он хотел этого. И она почти поверила, что и ей хочется того же самого.

Человек, который прошел мимо Нины по террасе, вошел в дом и проследовал через столовую, где индианка из племени навахо убирала со стола не съеденный Ниной завтрак. Он прошел еще дальше, через со вкусом убранную гостиную с низким потолком и стеклянными стенами, и оказался в длинном прохладном коридоре, ведущем прямо к задней части дома. Двери вдоль коридора вели в библиотеку, рабочий кабинет и несколько спальных комнат. И только за одной из дверей была небольшая лесенка, уходившая куда-то вниз. Трудно было представить себе, что в доме такой конструкции и расположения возможно что-либо подобное.

Глинвуд нажал на кнопку сбоку от двери и назвал в селектор свое имя. Раздавшийся в ответ жужжащий звонок позволил ему войти. Эта подземная комната была отлично освещена и очень искусно оснащена кондиционерами. Так и тянуло поискать взглядом окно и пейзаж за ним. По размерам комната почти соответствовала целому этажу дома, если не считать ряда ниш в дальнем ее конце.

Гуго Кемп повернулся к вошедшему в комнату Глинвуду и взял бумаги, которые тот протянул ему. Быстро просмотрев их, Кемп спросил:

– Ну и что ты думаешь?

– Выглядит подходяще, – кивнул Глинвуд. – По мне, все нормально.

Кемп подошел с бумагами к письменному столу у стены и разложил их. Вместе с Глинвудом они принялись изучать документы. Время от времени Глинвуд подходил к книжной полке и возвращался к столу с той или иной справкой.

А как раз над их головами Нина дремала в тростниковом кресле. Было позднее утро, и солнце, стоявшее прямо над ней, палило все нещаднее. Она, конечно, могла бы устроиться поудобнее, если бы оттащила кресло в тень, но ей не приходило в голову сделать это. От действия лекарств ее клонило в сон, она клевала носом, то вдруг поднимая голову, словно от резкого звука, то опять роняя ее на грудь. Нина была одета в мешковатые белые хлопковые брюки, стянутые у лодыжек, и в просторную белую блузу, рукава которой были застегнуты у запястий. Она никогда не носила ни шорт, ни теннисок, и руки и ноги ее всегда были закрыты.

Если бы кто-нибудь подошел к ней, когда она спала, и повнимательнее вгляделся, то увидел бы, что даже во сне лицо ее чем-то затуманено, а руки время от времени подпрыгивают на коленях, как будто сны дергают ее изнутри. Голова ее низко повисла, водопад волос, сбившихся набок, прядь за прядью скользил по щеке, пока совсем не скрыл лицо с одной стороны. Казалось, она почти не дышала.

На рукаве ее блузы и на одной из брючин, чуть пониже колена, проступили небольшие красные пятна: кровь там еще не перестала течь.

Глава 2

Линда Боумэн часто прогуливалась по Оксфорд-стрит во время обеденного перерыва. Ее расходы на одежду были весьма жестко ограничены, но она любила поглазеть на постоянно меняющиеся витрины и быть в курсе новой моды. Стоял жаркий летний день, и лондонские улицы были выбелены солнцем. Оксфорд-стрит выглядела тянувшимся далеко-далеко вдаль ущельем со стеклянными стенами, в которых отражался блеск солнца.

На Линде было бледно-голубое платье без рукавов, которое она купила два года назад, когда вышла замуж за Пита. Это был отличный брак, она была в нем счастлива и знала, что Пит чувствует то же самое. В целом Линда могла бы быть довольна жизнью. Но две вещи доставляли ей беспокойство почти всегда. Прежде всего безденежье: постоянная борьба со счетами, закладными, расходами по хозяйству. Линда и Пит частенько обсуждали эту проблему, пытаясь придумать, как свести концы с концами. Пита, конечно, это тоже волновало. Он бросил курить, а выпить себе позволял только пива, да и то лишь субботними вечерами. Было очевидно, что безденежье унижало и подавляло его, поскольку ему хотелось иметь возможность содержать жену.

Вторая проблема, не дававшая Линде покоя, была тесно связана с первой. Это было нечто такое, чего она никогда не обсуждала с Питом. Больше того, она жила в постоянном страхе, что он когда-нибудь узнает об этом. Именно такие мысли были у нее на уме, когда она бродила от витрины к витрине, порой останавливаясь, чтобы разглядеть платья, которые были ей явно не по карману.

Улица кишела людьми, и все они были друг для друга незнакомцами, просто лица в толпе. Ни один из прохожих ничем особенным не выделялся. Ничего особенного не было и в Линде, но тем не менее некто всего секунду-другую назад выделил ее из этой толпы. Выбрал именно ее. Может быть, из-за ее голубого платья или из-за того, что она шла очень медленно, глазея на товары в оконных витринах. Не важно из-за чего.

Этот человек, заняв удобную позицию, внимательно следил за ее приближением. Вот она вошла в тень от очередного тента, ненадолго скрывшись под его зеленой парусиной. Но человек уже изучил поведение молодой женщины и знал, что она вот-вот появится снова. Сразу же за тентом был перекресток, открытое место, освещенное ярким солнечным светом, где Линда должна была остановиться перед тем, как пересечь улицу. Мужчина слегка изменил свою позицию и поднял к плечу приклад винтовки с оптическим прицелом 308-го калибра, наведя его крестовину на телефонную будку в нескольких футах от перекрестка. Все было видно в четком фокусе. Мужчина даже вполне мог бы прочитать инструкцию по обращению с телефоном на внутренней стене будки. Он опустил винтовку пониже, подождал, потом убрал руку с предохранителя, чтобы почесать нос, привычно обхватив пальцами утолщение кости, сбитой набок.

Сначала он увидел ноги Линды в белых босоножках, потом ее широкое платье, и вот уже была видна вся она, лениво идущая к перекрестку. Когда она остановилась в ожидании сигнала светофора, крестовина прицела аккуратно разделила ее на четыре части. Мимо проехало такси, потом автобус, на мгновение скрывшие ее из виду. А потом в движении возник интервал. Росс сделал один-единственный выстрел, зная, что больше ему и не нужно. Ему понадобилось пятнадцать секунд на то, чтобы расчленить ружье, уложить его в спортивную сумку и убраться с крыши.

Сначала никто ничего не заметил. Какие-то прохожие расслышали звук выстрела, другие – нет, но мало кто обратил на это хоть какое-нибудь внимание. Лондон полон неожиданных шумов. Никому и в голову не придет, что это могут быть выстрелы. И только те, кто стояли совсем рядом с Линдой, увидели что-то неладное. Впрочем, поначалу и они не поняли, что же произошло. Линда вдруг шумно задышала и качнулась на пятках назад. К ней протянулись чьи-то руки, чтобы поддержать, но сила выстрела подействовала слишком быстро. Линда врезалась в женщину, нагруженную пакетами, расшвыряв их вместе с содержимым по тротуару. Потом ударилась о стеклянную дверь магазина и, повернувшись, замерла на мгновение, как бы вглядываясь внутрь. В это время зажегся зеленый свет, и люди двинулись по переходу.

Но те, кто перед этим пытались помочь Линде, замешкались, оторопев при виде сквозной раны – этой рваной дыры в ее спине, прямо под лопаткой. Потрясение обессмыслило выражение их лиц, стерев с них все характерные черты.

А Линда скользила вниз по стеклу, будто собираясь встать на колени. Потом ее ноги подкосились и она тяжело повалилась навзничь. Бледно-голубое платье от выреза до талии набухло от крови.

Глава 3

Робин Кэлли сидел у открытого окна. Шумный гул города за спиной едва позволял расслышать его слова.

– Я тоже не знаю, – сказал он. Потом повторил это, чуть-чуть погромче.

91
{"b":"234121","o":1}