ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Может ли ваша бабушка сказать нам, во что он был одет?

– Темно–зеленые брюки. Без пиджака. Белая рубашка, очень мятая, которая требовала глажки. И яркий галстук. Красный, голубой, оранжевый…

– Она заметила и обувь?

– На нем не было туфель. Он был босиком и ходил прихрамывая.

Уиллоус оторвался от записной книжки, переспросив:

– Он хромал? Она в этом уверена?

Быстрый обмен фразами по–китайски.

– У него, видимо, болела правая нога.

Пока Черил говорила, бабушка недовольно смотрела на Уиллоуса. Уиллоус выдавил улыбку.

– Спасибо, – сказал он и сделал запись в книжке. – Вы сказали, что он был не очень высокий. А скажите, он был толстый, тонкий?…

– Моя бабушка сказала, у него были очень узкие плечи, широкие бедра, короткие и толстые ноги. Он выглядел как груша, балансировавшая на двух сосисках.

Уиллоус улыбнулся. Глаза старой дамы светились умом. Он заподозрил, что она владела английским гораздо лучше, чем думала внучка.

– Как он расплатился за журналы?

– Двумя новыми двадцатидолларовыми банкнотами.

– Может, эти банкноты еще в кассе?

Девушка покачала головой.

– Мы подсчитываем деньги ночью, как только закрываемся. И все банкноты больше десяти отправляем в банк.

Уиллоус задал еще несколько вопросов:

– Имел ли человек видимые шрамы? Говорил ли с акцентом? Было ли что–нибудь необычное в его манере держаться?

Он и не предполагал, что они смогут получить так много сведений от старой женщины. Спросил девушку, можно ли воспользоваться телефоном, чтобы вызвать полицейского художника. Пока Паркер набирала номер, Уиллоус обратился к девушке:

– Ваша бабушка поразила меня. Она что же, так хорошо помнит всех покупателей?

– Бабушка испугалась этого человека, – сказала Черил после еще одной короткой беседы на мандаринском наречии.

– Почему?

– Он стащил упаковку мятных таблеток. И она испугалась, что он может попытаться ограбить кассу.

– Почему же она не вызвала полицию?

– Он не заметил, что она видела, как он брал таблетки. А она, взяв с него деньги и за украденные таблетки, успокоилась.

Бабушка наблюдала, как Паркер набирает номер, и Уиллоус готов был поклясться, что она запомнила его. Такая удивительная наблюдательность встречалась не часто, ну, может, одна на миллион.

До сих пор удача, казалось, сопутствовала им.

Глава 16

Рано утром следующего дня худой парень, которого Юниор впервые увидел на кухне, готовил сервировочный столик для завтрака. Миша пыталась помочь ему, а потом села между Юниором и Феликсом.

У Миши на тарелке лежали несколько небольших розовых кусочков свежей рыбы и темно–зеленые листья растения, которого Юниор никогда прежде не видел. Он решил, что если ему предложат его попробовать, то он отдает их девушке из Игнасио. Худой парень не отрывал взгляда от женщин. Он смотрел на них, даже когда разливал кофе в тонкие белые фарфоровые, почти прозрачные китайские чашки.

Юниор выпил немного кофе и откусил кусочек торта. Ему предлагали рубленое мясо с хлебом из непросеянной муки, бекон и яичницу–болтушку с белым вином, посыпанную красным стручковым перцем, но храп Феликса лишил его аппетита.

– Если ты не будешь есть бекон, я могу его взять? – спросила малютка из Игнасио.

– Конечно, – сказал Юниор. Плечо девушки коснулось его, когда она наклонилась, чтобы проткнуть вилкой кусочки бекона.

Юниор, скользнув руками под простыню, погладил ее бедро.

– Что бы сказал твой отец, если бы увидел нас сейчас? – поинтересовался он.

– Мой отец в Германии.

– Да, я знаю.

Пальцы Юниора перебрались в гущу ее пушистых волос.

– Но все–таки, что бы он сказал, а?

Девушка засмеялась.

– Он пришел бы в ужас. Именно в ужас!

– Объясни, почему ему доверили управлять «першингом–2»? Он из тех, кто готов нажать кнопку, верно? Иначе почему?

– Я плохо разбираюсь в политике, – сказала девушка.

– Я люблю тебя такой, какая ты есть, – сказал Юниор. Он поднял серебряный кофейник и налил себе вторую чашку кофе.

– Наслаждаетесь завтраком? – спросил, очнувшись от сна, Феликс.

Юниор смог только кивнуть, так как рот его был полон горячего кофе.

– Это замечательно. Но чем бы ты ни занимался, тебе не избежать полета.

– Какого полета?

– На СР–412 из Лос–Анджелесского аэропорта, – сказал Феликс. – Надо быстро собраться, чтобы попасть на место за пару часов.

– Но куда я полечу, скажи, ради Христа?

– Хочу, чтобы ты посетил мой дом, – ухмыльнулся Феликс.

– Зачем?

– Снимешь покрывала с мебели. Откроешь окна и впустишь свежего воздуха. Зальешь воду в бассейн. Заполнишь холодильник запасами еды и выпивки, поставишь пару ведер мороженого в морозильник. – Он снова улыбнулся. – Да ты и сам знаешь, что делать. Ты же занимался этим не раз.

– Два часа! – воскликнул Юниор. – Но я никак не смогу за это время сделать все, что ты перечислил.

– Когда закончишь приводить дом в порядок, вызови Мэнни Каца. Встретив его, скажи, что он получит конверт.

– Какой конверт?

– Он под твоей тарелкой. – Феликс печально покачал головой. – Что с тобой? У тебя астигматизм?

– Со зрением у меня все в порядке, – ответил Юниор, мрачно взглянув на тарелку остывающей пищи.

Миша поняла, что Юниор обижен. Она игриво погрозила Феликсу пальцем. И чтобы ободрить Юниора, сжала его руку и предложила кусочек свежей рыбы.

– Грубый маленький ублюдок, – сказал Феликс, когда Юниор вышел из комнаты.

…Юниор получил место у окна, единственное оставшееся в кассе место. Обычно салон первого класса был пуст, но на этот раз почему–то был заполнен молодыми людьми в тройках и смеющимися женщинами, одетыми в белые блузы и бледно–голубые плиссированные юбки. Юниор остановил проходившую мимо стюардессу, спросив, что происходит. Ближайший к нему пассажир оказался знаменитым телевизионным евангелистом, а кроме него – певцы, писатели, танцоры и другие популярные личности.

– Когда откроется бар, – спросил Юниор, – смогу я получить двойной «Чивас» со льдом?

– Несомненно, – ответила стюардесса.

– Как долго вы намерены оставаться в салоне?

– Не долго, – ответила стюардесса и устало улыбнулась. – Предпочитаете подушку или журналы?

– Ни то, ни другое, – ответил Юниор. – Хочу выпить.

Настроение у него было далеко не жизнерадостное. Женщина в простой белой блузке и бледно–голубой юбке сидела в кресле рядом с Юниором. Не дождавшись красного сигнала, она пристегнула ремень безопасности. Юниор выглянул в окно. В стекле отразилась улыбающаяся соседка по креслу. Приглядевшись, он увидел стоявший на соседней взлетной полосе «Боинг» – 747 японской авиакомпании. Юниор сосчитал отверстия форсунок с тем же ощущением страха и ужаса, которые он пережил однажды, пересчитывая отверстия в потолке кабинета зубного врача, к которому попал впервые.

Закончив один раз считать отверстия, он пересчитал их снова, чтобы быть уверенным, что не ошибся. Женщина все еще наблюдала за ним, улыбаясь. Он ощущал запах ее духов и чувствовал тепло, исходившее от нее.

– Я никогда прежде не летала, – сказала она. – Это мой первый полет.

– О, неужели? – ответил Юниор. – Как интересно!

– Немного волнуюсь, – сказала женщина. – Но кто бы не волновался на моем месте?

Юниор посмотрел на нее взглядом, которым смотрел на удава в зоопарке в Сан–Диего.

– Вы верите в Бога? – вдруг спросила женщина.

– Если хотите, я покажу вам, во что я верю, – сказал Юниор. Он открыл крокодиловый бумажник и, взмахнув перед лицом платиновой кредитной карточкой, сказал: – Удобная штука!

– В деньгах – все истоки зла, – строго сказала женщина. Говорила она скучно, монотонно, словно читала молитву.

– Чепуха! – сказал Юниор. – Блеск монет решает все проблемы!

Полчаса спустя они взлетели. К тому времени, когда самолет достиг предельной высоты, Юниор выпил три двойных порции виски. На маленьком экране, вмонтированном в спинку переднего кресла, шел кинофильм с Чарльзом Бронсоном. Юниор вызвал стюардессу с зелеными глазами и ярко–красными ногтями и, крепко держа ее за руку, заказал еще две унции скотча и пару наушников. Стюардесса кивнула, энергично пытаясь высвободить свою руку.

18
{"b":"234123","o":1}