ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Они носят кроссовки. Потому что им надо передвигаться бесшумно.

Уиллоус включил передачу, посмотрел в боковое зеркало и отъехал от края тротуара.

– Как там в суде?

– Отвратительно. Этот тип нанял хорошего адвоката, и такого дорогого: он носит костюм из четырех предметов.

Они говорили о мужчине из Калифорнии, который совершил преступление, ввязавшись в перестрелку с Паркер. Он получил рану и провел несколько месяцев в госпитале. Теперь заключен в тюрьму в ожидании суда и подал апелляцию о выпуске его на поруки.

– И он скорее всего получит разрешение. Они собираются выпустить этого подонка и убийцу.

Уиллоус замотал головой, не соглашаясь.

– Его не отпустят на поруки и не дадут ему возможность обратиться в суд. Он же стрелял в полицейского, Боже!

– Адвокат ссылается на смягчающие обстоятельства. Наш автомобиль не имел полицейских знаков. Было темно. Освещение плохое. И еще, и еще… А кроме того, это его первое преступление. До этого он был чист. К тому же он член правления солидного предприятия и может стать его владельцем. Уважаемый гражданин».

– Но мы показали ему свои значки, – возразил Уиллоус. – А он вытащил свою пушку и открыл стрельбу. Нет, он не выйдет на поруки. Вот когда отсидит, пусть становится уважаемым гражданином.

– Мне хотелось, чтобы ты оказался прав, – сказала Паркер, – но у меня большие подозрения, что будет не так.

– Подозрение… что это, плохое расположение духа?

– Ставлю пять долларов, что этого юнца отпустят на поруки.

– Мне нужны деньги, – ответил Уиллоус. – Поэтому я беру их.

Они ехали по эстакаде моста Баррард, и перед ними сверкали огни города. Уиллоус переехал на внутреннюю полосу, повернул направо, на Бич, проехал пару кварталов и снова повернул. Строительная площадка была пуста. Они проехали на нижнюю автостоянку. В жилом доме светилось несколько окон, но в квартире миссис Тайлер они были темными.

Уиллоус остановился примерно в двадцати футах от брошенной машины. Он включил дальний свет, и искривленная тень от автомобиля появилась на бетонных опорах моста.

Он заглушил мотор, но оставил гореть фары. Потом достал из ящичка для перчаток переносной полицейский фонарь и вышел из машины.

В старом автомобиле не было заметно никакого движения. Он попробовал открыть дверь. Она оказалась запертой. Он направил луч фонаря в салон, но слой птичьего помета был так толст, что сквозь стекла ничего нельзя было рассмотреть. Он постучал по стеклу обратной стороной фонаря.

– Полиция! Откройте!

Воздух был холодным и влажным.

Уиллоус снова постучал фонарем, но теперь решительнее. Никакого ответа. Зашел спереди, поставил ногу на передний бампер и раскачал машину. В машине возникла какая–то возня. Боковое стекло опустилось на два дюйма. Оттуда выглянул черный глаз.

Паркер держала в руках полицейский значок так, чтобы свет от фар автомобиля Уиллоуса падал на него. Стекло опустилось еще на дюйм. Послышался голос:

– Что вам надо?

Это было сказано на таком странном диалекте, что трудно было понять.

Паркер произнесла очень медленно:

– Трое суток назад, ночью, вы слышали очень громкий звук?

– Да.

– Но я не слышу вас, – пожаловалась Паркер. – И не понимаю, что вы говорите.

Стекло опустилось еще на несколько дюймов. Чистый ночной воздух около машины наполнился вдруг вонью немытого тела, пота, отчаяния и страха. Паркер поняла, что имеет дело с женщиной, очень пожилой, если судить по внешнему виду.

Уиллоус, стоявший рядом с Клер, осветил фонариком лицо этой женщины. На него смотрели глаза, пораженные катарактой. Женщина притронулась к ушам и улыбнулась беззубой улыбкой.

– Да, – повторила она.

Паркер кивнула. Она открыла сумочку и достала одну из своих карточек и пятидолларовую банкноту. Просунула карточку и деньги сквозь приоткрытое окно. Стекло снова поднялось.

Уиллоус молчал, но Паркер точно знала, что он думает.

– Этот юнец выигрывает дело о взятии на поруки, а ты тут проигрываешь свое пари, – сказала она.

Они вернулись к «олдсмобилу». Уиллоус выключил свет. В темноте они прошли по диагонали через гравийную площадку к воде.

– Что ты думаешь по этому поводу? – спросила Паркер.

– О чем ты?

– Должны мы вызвать машину «Скорой помощи»?

– Я бы не стал. Она выглядит вполне нормальной. И на вид достаточно здоровой.

– От нее ужасно пахнет.

– Пахло бы и от тебя, если бы ты жила среди мусорных баков и никогда не принимала ванны.

– А что у нее с глазами?

– Не так уж и плохо. Она не схватила бы твои деньги, если бы не видела их.

Уиллоус провел лучом фонаря по яхтам, причаленным у ресторана.

– Мы можем сказать полицейским, чтобы они понаблюдали за ней, тогда ты будешь чувствовать себя гораздо лучше.

Они прошли через проход в цепном заборе и направились по узкому тротуару. Уиллоус посветил фонарем на окна ресторана. На стойке кассы сидела черная кошка. Ее глаза блеснули ярким огнем.

В конце прохода ворота были не заперты. Паркер ощущала под тонкими подошвами своих сапог металлическую сетку. В темноте можно было различить плавучий причал. С обеих сторон плескалась темная вода.

Уиллоус вел Паркер к одной из яхт. Она была не менее тридцати футов длиной и покрашена в белый цвет. Под мелодичный звон причальных цепей, так отличающийся от шума движения на мосту, они прошли к корме яхты. Уиллоус поднялся на борт первым и помог войти Паркер. На яхте было темно, но когда Паркер поднесла руку к отверстию вентилятора, оттуда пахнуло теплым воздухом. Уиллоус отыскал люк. Он не был заперт. Уиллоус открыл его, наклонился и заглянул вниз.

В мерцающем свете полудюжины свечей на диванчике лежали голые мужчина и женщина. Снаружи света не было видно, потому что иллюминаторы были закрыты изнутри толстой черной бумагой. Мужчине было явно за пятьдесят, он был с брюшком и седоват. Его подруга – гораздо моложе, блондинка лет двадцати.

Мужчина в бешенстве заорал на них:

– Проваливайте отсюда!

Уиллоус тем не менее спустился в небольшую каюту. Здесь была небольшая печка из нержавеющей стали, прикрепленная к балке карданным подвесом. От нее веяло жаром. Паркер вошла следом. Печка злорадно шипела.

Мужчина пытался натянуть на себя и подругу спальный мешок, хотя, казалось, девушка вовсе не стеснялась своей наготы.

– Это ваша яхта? – спросил Уиллоус.

– Убирайтесь отсюда к чертям! – снова закричал мужчина. Его ноги высунулись из–под спального мешка. Он попытался их поджать. Ему давно бы следовало постричь ногти, подумал Уиллоус и достал полицейский значок.

Воцарилось продолжительное молчание, подчеркиваемое шипением печки.

– Это яхта моего друга, – наконец объяснил мужчина.

– Как его имя?

– Роуленд. Оливер Роуленд.

– Друзья называют его Ролли, – сказала девушка. Она села, и спальный мешок сполз с нее.

– А ваше имя? – спросил Уиллоус у мужчины.

– Уэйн Кларк. Я имею право пользоваться яхтой. Это деловое соглашение. У меня есть ключ, показать?

– А как вас зовут? – обратился Уиллоус к девушке.

– Уэнди Льюис.

– Сколько вам лет, мисс Льюис?

– Двадцать три.

Уэйн Кларк сделал вид, что удивлен. Уиллоус не поверил этому.

– Могу ли я видеть какой–нибудь документ, удостоверяющий вашу личность?

Одежда Уэнди Льюис бесформенной кучкой валялась тут же на полу. Она нашла свою сумочку и протянула Уиллоусу водительское удостоверение.

Он посмотрел удостоверение и вернул его, а потом обернулся к Кларку и посмотрел на пальцы его руки.

Уэйну Кларку было пятьдесят три. О его семейном положении в водительских правах ничего не говорилось, но на третьем пальце левой руки блестело золотое кольцо.

– Были ли вы здесь на яхте в пятницу ночью? – спросил Уиллоус.

– Нет.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Он врет, – сказала Уэнди Льюис.

Кларк посмотрел на нее.

Когда Уиллоус присел на край диванчика, пламя свечи затрепетало.

53
{"b":"234123","o":1}