ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Алиса в Стране чудес
Озорной Пушкин
Ничья
Не девичья память
Женщины, которые любят слишком сильно. Если для вас «любить» означает «страдать», эта книга изменит вашу жизнь
Искусство легких касаний
Целебная сила эфирных масел для красоты и здоровья
Последняя Академия Элизабет Чарльстон
The Game. Игра
A
A

Заметив окаменевшее лицо Марины, Лида поспешила ее утешить:

— Ты думаешь, у нас сегодня без этой Нюркиной заначки нормы не было бы?

— Не было бы у вас нормы, — холодно проговорила Эльза. — Я с утра предупредила Машу: если поймаю кого за руку в своем цехе — пусть не обижается. Лучше попросить. Мы бы подбросили.

— Так бы вы уж нас и поймали! — вздернула нос Лида. — Не такие варежки брали!

Эльза презрительно улыбнулась:

— Это вы только во сне «брали», а проснулись — кругом мокрота, и все тут… Воровки какие нашлись, тоже мне. А ты это куда? — она проворно схватила за руку Нюрочку. — Сматываешься? Нет, девочка, с тобой разговор еще не кончен.

— Ты не воровка и не имеешь права… — забормотала Нюра, делая попытку освободить свою руку.

— Я хоть и не воровка, а права тебе предъявлю, и ты мне будешь ответ давать. Поняла?

Синий свет померк в глазах Эльзы. Они потемнели. Нюрочка отвела свой взгляд от лица Эльзы.

— Ну! — Эльза сжала губы, и ноздри у нее дрогнули. — Стой, стерва, и не пикай. Слышишь?

— Ох, мамочка, да отпусти ты ее… — робко прозвучал голос Мышки. — Смотри, она вся не в себе…

— Не бойся, малютка, — через плечо бросила ей Эльза. — До смерти ей еще далеко. Не воровка я? — Нюрочка стояла перед ней, вся побледнев. — А мне плевать на всех на вас, воровки вы или еще кто! Если бы ты не шкодничала, а хоть пришла ко мне и попросила — я бы тебе нашла, откуда поддержку дать. А ты, дрянь позорная, бригады обворовывала, мы друг в дружке стали сомневаться. Понимаешь ты это? Воровка… Не воровка ты, а… — Эльза тряхнула Нюрочку. — Мы слышали, как ты Маринку здесь обозвала, каким словом обложила…

— Ладно, Эльза, — придя в себя, сказала Марина. — Пусти ее…

— Прощаешь, что ли? — насмешливо сверкнула глазами Эльза, и на щеках ее появились милые, веселые ямочки.

— Не прощаю, а не хочу с ней разговаривать. Она совсем сошла с ума с этим своим Мишкой.

— Значит, прощаешь… Ну, а я вот прощать не умею… За то и срок в десять лет огребла. И Нюрочку не прощаю, потому что не я одна тут заинтересована, — значит, и прощать и судить ее все вместе будем. — Она отпустила руку Нюрочки. — Вали отсюда. Да послушай мой совет: иди к начальнику, проси, чтобы отправили тебя отсюда по-хорошему. А то ведь знаешь?.. Недосчитаются как-нибудь одного человека на поверке.

Нюрочка судорожно всхлипнула и выбежала из цеха. Несколько минут в цехе царила гробовая тишина.

— Так, — сказала, наконец, Марина и посмотрела на стол, где лежали аккуратные пачки варежек. — А с ними что делать?

— Брось ты, Воронова, интеллигенцию разводить! — хлопнула ее по плечу Даша Куликова. — Растолковали тебе, что делать, вот и действуй. Пошли, Эльза. Мои, наверное, уже закончили… Мы сегодня в зоне, стрелок у нас заболел. Начальник заставил ящики из-под шерсти подготовить к отправке. Весь двор завалили.

— Это куда же их? — поинтересовалась Нина.

— А это нас не интересует. Приказано вынести за зону и сложить у помоста. Теплушка подъедет, погрузим. Кончился, пацаночки, ваш курортный сезон. Счастливо оставаться, бригадир! Зайди, Соловей, ко мне в барак перед отбоем, если время найдешь.

Эльза тоже помахала Марине рукой, кивнула девчонкам, и они ушли.

— Вот тебе, Маришка, последний десяток. Это я рядом с той ямкой нашла. Зачем, думаю, им оставаться? — Нина положила на стол еще одну пачку варежек. — Это, видно, Нюрочка вторую партию готовила.

— Ну что же, — вздохнула Марина, — давай подсчитаем… Только, я думаю, у нас получится все сто пятьдесят процентов…

— Сто пятьдесят нельзя, — решительно сказала Маша. — Надо сто два — сто три, не больше.

— Нет, надо процентов девяносто, — вмешалась Вартуш. — Никто не сможет в первый день дать норму, а эти наши и подавно.

— А остальные куда? Ну, Маша, и задали вы мне задачу! — Марина отодвинула лишние варежки. — Здесь их штук сорок осталось.

— Куда? — Маша призадумалась, потом глаза ее блеснули. — А вот куда, — она указала рукой на печку. — Еще ведь не топят. Мы их сейчас чин чинарем туда положим, а завтра у нас разгон будет. А то ведь понимаешь сама, что получится? Сегодня — девяносто семь процентов, а завтра что?

— Ладно, — Марина безнадежно махнула рукой, — прячь.

После отбоя Марина сидела на верхней ступеньке крыльца и ждала Машу, которая пошла в барак к Куликовой.

«Вот, — с горечью размышляла она, — вот тебе и очередное боевое крещение… А я представляла, что отсиживаюсь в окопах… Да тут только успевай обороняться. Они меня и читать упрашивали, и в контору спровадили все только для того, чтобы я ничего не заметила. Так и верно — ничего я не заметила: как они туда бегали, как эти варежки приносили… На глазах, можно сказать, вокруг пальца обвели».

Но все-таки Марина не была лишена чувства юмора и улыбнулась: «Здорово они все это обделали! И нечего сидеть и страдать. Как это Даша сказала: „Брось интеллигенцию разводить“. За девчонками замечаю, что у них от слез до смеха — одна минута, а сама-то хороша! Перед обедом чуть Мышку не стукнула, потом слезу пустила. А эту Нюрочку-то стоило бы проучить… Если бы Даша вовремя не вошла, то была бы у меня вторая крестница на лагпункте… Интересно, что бы сказал тогда капитан Белоненко?..».

За углом послышались сдержанные голоса. Кто-то остановился за углом барака.

— Одних сорочек ночных шелковых три дюжины в шифоньере лежало…

— С кружевами?

Марина узнала голоса. Это разговаривали Гусева и Соня Синельникова. Должно быть, возвращались после работы из столовой.

— А зачем столько много? — почтительно спросила Соня.

— У меня три меховых манто было: котиковое, беличье и кротовое.

Соня вздохнула — они стояли совсем рядом с крыльцом. Марину видеть не могли — лампочка на столбе не горела.

— Беличье… — с завистью повторила Соня. — Это сколько ж на него надо белок убить?

— Ну, не знаю… Может, пятьдесят, может, больше… Я этим не интересовалась.

— У меня тоже было пальто… Новое почти. С таким коричневым воротником шалью и манжетами. Красивое тоже было…

— Красивое… — Гусева мелко рассмеялась. — Какая ты… неотесанная, Сонька! Что там может быть красиво — какая-нибудь крашеная собака на воротнике. Вот если бы тебе показать, что у меня было! А знаешь, — Гусева понизила голос, — если бы мы сейчас очутились на воле, я бы тебе кое-что подарила, честное слово!

— А что у вас могло там остаться? Ни у кого сейчас ничего не осталось, все пропало.

— У кого — не осталось, а у кого, может, и прибавилось… Ну, иди отдыхай. Я тоже к себе пойду.

Марине хотелось окликнуть поднимающуюся на крыльцо Соню, но она раздумала: девчонка намоталась за день, пусть ложится спать.

Синельникова прошла мимо, так и не заметив Марину.

Прошло еще минут пять — десять. Маши не было. Марина поднялась и пошла в барак.

Тихо… Все спят. У стола сидит тетя Васена. Вяжет бесконечный «подзор». Где и когда ей понадобится это украшение?

Марина сняла ботинки и осторожно пробралась к своему месту. Проходя мимо койки Сони, она увидела, что девушка лежит на спине, закинув руки за голову. Глаза ее были открыты и неподвижно смотрели в потолок.

— Не спишь? — Марина нагнулась к ней.

Соня медленно перевела на нее глаза:

— Ты, бригадир? — Она повернулась и приподнялась на локте. — Не спится… Скажи, Мариша, какая это шуба — котиковая? Пестренькая, наверное, блестящая… Есть такие кошечки — пушистые…

«Вот оно что… Запали ей в душу россказни Гусевой…».

— Нет, Соня. Котиковые шубки черные. Мех короткий, блестящий. Очень дорогой мех.

— А еще какие шубы есть?

— Разные есть… Я, наверное, не все знаю.

Что-то тревожное было в глазах Сони, в напряженном ее лице, в самом голосе.

— А разве бывают такие брошки — одни бриллианты в них? Или, например, зачем человеку целая шкатулка колец, и сережек, и часиков золотых? Зачем они ему, если он их не носит?

— Да что ты, Соня! Что за странные мысли? Кольца, брошки… Выкинь ты все это из головы. — «Зачем это Гусевой понадобилось разжигать Соньку? Зачем раздразнивает она ее?».

36
{"b":"234125","o":1}