ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

К тому времени, когда им дали столик, Грег пил третий стакан вина и не только догнал Барбару, но и пару раз обошел.

Изучая меню размером с простыню, Барбара заметила:

– Когда ты заказывал столик, Найл, ты обратил внимание, какой это дорогой ресторан?

– Барбара, не все художники голодают.

– Я знаю, но…

– Мне хочется, чтобы ты заказала все, что твоей душе угодно.

Барбара остановилась на омаре. Грег заказал жареную утку и бутылку чего-то, что можно было пить стаканами. Принесли корзинку миниатюрных булочек, разных сортов. Грег принялся за дело, а Барбара заговорила об искусстве, употребляя слова, которых Грег никогда не слышал и ни малейшего представления не имел, что они означают: например, эклектичный или масс-медиа. Он вгрызался в хлеб, надеясь, что набитый рот спасет его от необходимости говорить.

Наконец Барбара выдохлась. Грег сказал, что, насколько он может судить, ее ждет светлое будущее. Он участливо расспрашивал ее об омаре, налил ей полный стакан, предложил попробовать утки. Сказал, что при свечах она очень красива.

Одним словом, льстил и угождал ей, как только мог.

Грег отлично знал женскую психологию. Он умел дать им почувствовать себя особенными, женственными. Умел убедить их, никогда не говоря об этом прямо, что, как им известно, они являются основой основ всей жизни, как чаша Святого Грааля, и только он может помочь им отыскать эту чашу.

Барбара перешла к десерту, поколебалась и неохотно согласилась выпить коньяку.

Теперь Грег перевел беседу с искусства на банковское дело. Он узнал, что уже шестой год она ежедневно тщательно пересчитывает деньги, которые принадлежат другим. Она пришла на работу прямо из школы, и это единственное, что она умеет делать. В то время как большая часть ее друзей долбит гранит наук в университетах или учится в Европе, она всего-навсего постигла калькулятор.

– Тебя когда-нибудь грабили?

– Хорошо бы.

– Ты этого хочешь? – улыбнулся Грег.

– Еще бы.

Грег наклонился к столу, взял ее за руку.

– Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала, Барбара.

– Хорошо.

– Пообещай, что будешь осторожна, если это когда-нибудь случится.

– Что случится?

– Если тебя кто-нибудь ограбит.

Барбара наклонилась вперед и нахмурилась. Он понял, что она просто пытается увидеть его в фокусе.

– Сегодня мой день, – сказала она, хихикнув.

– В этом нет ничего смешного. Тебя могут ранить.

Барбара пролила немного коньяка на свой кашемировый джемпер. Грег предложил ей салфетку, думая, что бы такое умное сказать?

Он вдруг вспомнил, как застал ее голой перед зеркалом, и у него пересохло в горле.

– О чем ты думаешь, Найл? – пролепетала она.

Он улыбнулся, полез за бумажником. Проезд до ее дома, ресторан, обед, чаевые, опять такси. Это тянуло минимум на сто семьдесят баксов.

Он надеялся, что не понадобится много времени, чтобы Барбара влюбилась в пего. Обычно он увлекался, его подстегивал процесс преследования, волнение от того, что незнакомка превращается в возлюбленную, то, что женщина, какой бы она ни была, влюбилась в него, а не в другого.

А само предстоящее ограбление, оно было для него как мороз по коже. Способ оплатить расходы.

Но сейчас все было по-другому. Если за неделю он не разобьет сердце Барбары, он обанкротится.

Глава 17

Телефон Уиллоуса зазвонил. Он взял трубку.

– Джек, если готов, приходи. – Это был Мэл Даттон.

– Хорошо, Мэл, сейчас. – Уиллоус положил трубку. Паркер захлопнула папку и сунула ее в стол.

Уиллоус набрал телефон из трех цифр. Пожарный Кран отозвался:

– Да? – Голос у него был сырой и простуженный, он говорил так, словно одновременно чистил зубы.

– Мэл готов начать.

О'Нил пробормотал что-то нечленораздельное и отсоединился. Уиллоус набрал номер Пата Краутерса. Он передал в отдел по борьбе с мошенничеством то же сообщение и получил тот же ответ.

– Утром в кафетерии я столкнулся с Берни и Кейком. Кейк принял нашу встречу без энтузиазма.

– Он сказал, что я хватаюсь за соломинку?

– Слово в слово.

Берни Эдамс и Пат-Пэтти Кейк-Краутерс были старомодной парой полицейских, частью старого поколения детективов, которые приходили из высшей школы и работали, шаг за шагом поднимаясь по служебной лестнице, оставляя за собой хвост неоплаченных сверхурочных, а новое поколение получало степени по криминологии, социологии.

Уиллоус освободил стол, отодвинул стул.

Зазвонил телефон. Это был Бредли из своего кабинета на расстоянии меньше двадцати футов.

– Встреча все-таки состоится?

– Все готово, инспектор. Мы с Паркер как раз сейчас идем туда. – Уиллоус инстинктивно смотрел на дверь, за которой сидел Бредли, но она оставалась закрытой.

– Если окажется минута, загляни, когда закончите.

– Через час прибуду, инспектор.

– Попроси Паркер зайти вместе с тобой.

Мэл Даттон установил проектор в одной из аудиторий третьего этажа. Ряды школьных столов были обращены к подиуму и доске. Кто-то, явно не очень талантливый, но с богатым воображением, заполнил доску поразительно нескромными изображениями обнаженных женщин размером больше натуральной величины.

– Мило, да? – сказал Даттон.

– Весьма артистично, – отозвалась Паркер.

Даттон оделся в костюм-тройку горчичного цвета, с широкими лацканами и большими разрезами. На нем были желтая рубашка с воротником на потайных пуговицах и галстук с изображением яйца, раскрашенного от руки. Лысина его светилась и сияла. Он поймал взгляд Паркер и сразу принял позу павлина.

– Хорош?

– Классная вещь.

– Я просто прогуливался, а он висел в самом конце ряда с вешалками. Мне показалось, что рукава сами тянутся ко мне, чтобы обнять. Я подошел только пощупать материю, и вдруг ниоткуда появляется продавец. Часто ли случается – найти продавца, когда он нужен?

– Никогда, – сказала Паркер.

– Это был знак, предзнаменование. Когда я примерил, он оказался в самый раз, почти идеально.

– Восхитительно, – сказала Паркер.

Уинди Уиндфельд и О'Нил, Берни Эдамс и Кейк Краутерс, стоя у окна, ели пирожки с ветчиной и сыром из коричневого пакета с пятнами жира. Они разговаривали тихо, как заговорщики. Когда появились Уиллоус и Паркер, они замолчали. Краутерс и Уиндфельд переглянулись.

Уиллоус пожал всем руки, поблагодарил, что пришли.

– О, нет проблем, – сказал Уиндфельд. – Он смотрел на Паркер, которая энергично стирала с доски крупногабаритных обнаженных. – Да надень на них просто бикини и оставь, – посоветовал он.

– Мы благодарны, что нам предоставлена возможность помочь, Джек, – сказал О'Нил.

Паркер стерла с доски. О'Нил поинтересовался:

– Это кто-то, кого ты знаешь?

– Моя мама, – сказала Паркер. – Не могу вам передать, как я счастлива, что вы ее не узнали.

– Во-первых, мы посмотрим слайды, отпечатанные с фильмов, снятых во время каждого из тринадцати ограблений, которые, как мы подозреваем, совершил этот парень, – начал Уиллоус. – Слайды усилены компьютером, чтобы показать намного больше деталей, чем вы видели до сих пор. Давайте без предубеждений, идет?

– Пока у нас есть поп-корн, – вставил Эдамс.

– Берни… – укоризненно сказал Джек.

– Джек, успокойся. Наслаждайся фильмом.

Краутерс протянул коричневый пакет и предложил Паркер:

– Пирожок?

– Нет, благодарю.

– Следишь за фигурой? Не сказал бы, что осуждаю тебя.

– Кто-нибудь выключит свет? – пробурчал Даттон.

– Можно подумать, что нам и так недостаточно темно, – сказала Паркер. Эдамс захихикал. Краутерс покраснел от злости. Уиллоус подошел к двери и тыльной стороной руки выключил свет.

Проектор зажужжал. Цветное изображение заполнило экран. Мэл Даттон отрегулировал четкость.

Вот он, преступник. На нем парик, похожий на тот, в котором Джейн Фонда снималась в фильме «КЛЮТ». Масса, масса грима, безвкусные украшения из пластмассы. Грабитель из мультяшек.

116
{"b":"234127","o":1}