ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А потом он услыхал его – вой приближавшейся сирены. Отвратительный рев. Всему когда–нибудь приходит конец. Большинство людей об этом знает, но вряд ли кто–нибудь верит в это по–настоящему, потому что если по–настоящему в это верить, то невольно задумаешься и о последствиях. Все дело в удаче. Снайпер был профи, но все же дал волю эмоциям, позволил себе задержаться на месте преступления, а все потому, что хотел увериться относительно Паттерсона. Ведь замысел состоял в том, чтобы убить его, и он хотел прежде всего осуществить именно этот свой замысел. Но уйти оказалось не так–то просто. Ему бы не замечать их вовсе. Но на сей раз ему так повезло, что он не мог расстаться с навязчивой мыслью: может быть, он уже использовал всю ту удачу, что отпускается человеку на целую жизнь? Он терялся в догадках: почему к преследователям не присоединились другие полицейские машины? На Вест–Энде всегда дежурит семь–восемь бригад. Стоило им включить радиосвязь, и они заблокировали бы его за пять минут.

Снайпер пристально глядел в потолок. Его начали одолевать сомнения: а не ошибается ли он, полагая, что ему удалось уйти? Что, если им доподлинно известно, кто он такой? Что, если они в это самое время уже перекрыли все движение в прилегающих районах, оцепили здание, бесшумно вошли в вестибюль, в лифты, затаились на лестницах, тихо крадутся по коридору? Серые, неприметные люди с оружием в руках?

Сомнения постепенно превратились в уверенность, уверенность – в страх. Снайпер нащупал провод и выдернул вилку из розетки, выключив приемник. Сначала он слышал лишь один звук – собственное дыхание, неглубокое и прерывистое. Затем услышал далекий гул машин и наконец, – звуки, непосредственно окружавшие его, почти неуловимое человеческим слухом дребезжание стекла, глухую пульсацию невидимых моторов, жужжание кондиционеров, тихое пощелкивание ламп… и скрип поднимающегося лифта.

Снайпер потянулся к лежавшему на полу револьверу. Пальцы его наткнулись на пыльную салфетку… В конце концов нашелся и револьвер. Он взвел курок. Дождь яростно колотил в стеклянную балконную дверь. В порывах ветра шевелились занавески. Снайпер выбрался из спального мешка, не одеваясь, прокрался в коридор, вперив взгляд в тоненькую полоску света под дверью. Он услышал, как раздвинулись двери лифта, как глухо зазвучали чьи–то голоса. Он поднес к глазам левую руку. Светящийся циферблат его часов показывал 3.15. Глухая ночь – самое время для внезапного налета.

Снайпер медленно подкрадывался к двери. Отодвинул задвижку, стараясь не шуметь. Затем так же бесшумно отпер замок. И подняв револьвер на уровень груди, распахнул дверь и выскочил наружу; в коридоре ни души. Двери лифта были открыты, но внутри пусто. Снайпер сжимал массивную рукоятку револьвера обеими руками; палец – на спусковом крючке. Внезапно раздался лязг ключа в одной из дверей. Затем последовал взрыв смеха и послышался женский голос – громкий и пронзительный. Он сделал несколько шагов и замер. Секунду спустя Снайпер повернулся и исчез в своей квартире, захлопнув за собой дверь, однако даже не потрудившись запереть ее. Стрелка термостата застыла на 86 градусах. Он бросил револьвер на пол и забрался в спальный мешок. Сердце его бешено колотилось. Его била дрожь. Он свернулся клубком. Никогда ему еще не было так холодно.

Глава 13

Инспектор Бредли, скрестив на груди руки, стоял у окна и смотрел на гавань.

Вода застыла серой безжизненной гладью. Горы по ту сторону залива были скрыты пеленой дождя и плотными серыми облаками, накрывшими город.

Бредли посмотрел на строительную площадку. В течение недели несколько мощных экскаваторов, работавших по шестнадцать часов в день, вырыли глубокий котлован. В пятницу рабочие залили крепления цементом и теперь устилали дно котлована металлическими стержнями. Бредли с грустью думал о том, что скоро он лишится вида на бухту, и его крошечный кабинет навеки погрузится в полумрак.

Он вздохнул и, вернувшись к столу, устроился в кожаном кресле. На столе, кроме обычного хлама, громоздились пластиковые и картонные коробки, в которых хранились вещественные доказательства:

Тридцать гильз от «магнума–460».

Два пустых магазина от винчестера.

Двадцать три окурка, перемазанные китайской помадой.

Поношенная белая туфля на высоком каблуке.

Пара розовых защитных наушников.

И еще на столе стоял стакан с водой и пустая баночка из–под аспирина. Бредли взял баночку, встряхнул ее и выбросил в корзину для мусора. Затем взглянул на Франклина, ссутулившегося на одном из стульев, стоявших у дальней стены.

– У тебя случайно нет с собой аспирина, а, Джордж?

– Что? – прохрипел Франклин. Казалось, он внезапно пробудился ото сна.

– Я спрашиваю, есть ли у тебя аспирин?

Франклин покачал головой. Он сидел с отсутствующим видом, тупо уставившись в пол.

Порыв ветра ударил в окно, по пыльному стеклу заструились крупные капли.

– Ты в порядке, Джордж?

– В отменном, – мрачно отозвался Франклин.

– Ты не должен был вставать, ты же знаешь. Ну какой тебе резон здесь торчать?

Франклин не отвечал, и Бредли решил оставить его в покое. Джерри Голдстайн, исследовав кладовку в спальне Фасии Палинкас, нашел отпечатки пальцев Дэйва Аткинсона. Это подтверждало рассказ Франклина. Собственно, Франклин и так был вне подозрений, хотя внутреннее следствие еще продолжалось. Но официальное мнение было таковым, что Франклин допустил оплошность, из–за которой погиб его напарник. В виде наказания Бредли назначил его помощником Питера Йипа, поддерживающего связь с судопроизводством. Франклин, конечно, был недоволен новой работой, но Бредли ясно дал ему понять, что это единственный выход из сложившейся ситуации.

Кто–то постучал в матовое дверное стекло двери, затем дверь открылась, и в кабинете появилась Клер Паркер. Следом за ней вошел Джек Уиллоус.

– У кого–нибудь из вас есть аспирин? – спросил Бредли.

– У меня, – ответила Клер.

– Слава Богу.

Порывшись в сумке, Клер подала Бредли металлическую баночку. Сунув в рот две таблетки, Бредли запил их водой из стакана. Потом взглянул на подчиненных.

– Полагаю, вы уже знаете, что прошедшей ночью застрелен таксист?

Уиллоус кивнул.

Бредли проглотил еще одну таблетку аспирина.

– Итак, у нас есть убийца, – рассуждал он вслух. – Убийца, наряженный как майская королева. Убитый же – гомосексуалист. Не знаю, как другие, но, по–моему, в данном случае немаловажная деталь. То есть убийство связано с извращениями.

– А как же тогда Элис Палм и Фасия Палинкас? – спросила Клер. – Они ведь сюда не вписываются…

Бредли повернулся к Уиллоусу.

– Есть такая женщина, Флора Мак–Кормик, она держит заведение под названием «Вест–Костский клуб одиночек». Элис Палм была его членом. Энди Паттерсон тоже.

– А Фасия Палинкас?

– Это вам и предстоит выяснить, – ответил Бредли.

Уиллоус направился к двери, но у Клер имелся еще один вопрос. Она достала из сумочки блокнот, желтую авторучку и глянула на шефа.

– А адрес клуба Флоры Мак–Кормик, инспектор?

– В справочнике, – сухо ответил Бредли. – Загляните в телефонную книгу.

Клер повернулась и стремительно вышла из кабинета, хлопнув дверью. Бредли усмехнулся:

– Девочка с характером, верно, Джордж?

Клуб Флоры Мак–Кормик располагался на первом этаже двухэтажного здания в Пятисотом квартале Западного Бродвея. Над входом ярко–красный неоновый мужчина судорожно дергался в танце с синей женщиной. По–прежнему шел дождь.

Клер и Уиллоус, миновав вывеску, прошли в двойные стеклянные двери и очутились в длинном темном коридоре с черным линолеумом. Оттуда, справа, доносился звон стаканов, приглушенный шум. Уиллоус почти бежал. Клер, цокая каблуками по линолеуму, едва поспевала за ним. Они прошли под аркой и оказались в длинном прямоугольном зале.

Флора Мак–Кормик стояла среди столиков, сметая на совок осколки фужеров. За ней, в дальнем конце зала, высилась эстрада.

20
{"b":"234127","o":1}