ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Даттон двигался вдоль стены, делая один за другим снимки кровавых пятен, осколков кости, клякс мозга и батата, которые испещрили ровную белую поверхность. Интересно, думал он, не приходило ли в голову какому–нибудь художнику выставить батарею банок с красками перед холстом, а затем изрешетить их пулями. Может получиться нечто стоящее. Единственное в своем роде. Он доснимал до конца катушки и защелкнул крышку на объективе.

– Что–нибудь еще, Джек?

– Достаточно, Мэл.

Проходя мимо Паркер, Даттон постарался не встретиться с ней глазами.

Уиллоус опустился на колени рядом с трупом. Широко раскрытые глаза Нго глядели сквозь него. Паркер сказала:

– Кто–то узнал, что он был у вас, что мы его допрашивали. Его убили из–за чего–то, что он нам сказал, или чего–то, что мог сказать, но не сказал.

Уиллоус покачал головой: нет.

– Тот, кто его застрелил, пытался убить его до того, как он говорил с нами. Эмили погибла по ошибке.

На Черри Нго была простая белая рубашка, угольно–черные брюки, подпоясанные тонким красным ремешком, и поношенные парусиновые туфли без шнурков на босу ногу.

Парень из «труповозки», маячивший на пороге, спросил:

– Вы еще долго?

Уиллоус проигнорировал его. Парень спросил:

– Курить можно?

Паркер сказала:

– На улице.

В комнату вошел Уилли Толбот, эксперт. Высокий, худой настолько, что в голову приходили мысли о дистрофобии. У него был жуткий цвет лица, темная, лоснящаяся кожа, изрытая, изъеденная подростковыми прыщами. Уиллоус слыхал про него такую историю. Однажды в раздевалке на нижнем этаже Мэйн–стрит, 312, придурок по имени Льюис Брендон сказал ему, что у него такой вид, будто он бреется теркой. Толбот вырубил Брендона одним ударом, пристегнул наручниками к дверце шкафчика, спустил с него штаны и вмазал по заду с такой силой, что наверху подумали: на улице столкнулись машины.

Когда Брендон пришел в себя, пониже спины у него красовался огромный лиловый синяк, а на дверце шкафчика болталась записка, сообщавшая, что, если он захочет добыть ключ от своих наручников, ему понадобятся зеркало и пара резиновых перчаток.

Толбот кивнул Паркер, поманил Уиллоуса пальцем и сказал:

– Идите–ка сюда.

Уиллоус и Паркер последовали за ним в уборную для персонала в глубине помещения. В нарушение санитарных норм ванная была расположена прямо рядом с кухней.

Оба детектива и Толбот втиснулись в крохотную каморку. У дальней стены стоял унитаз, рядом с ним раковина и зеркало над ней. На некрашеной фанерной полке помещались пачка бумажных полотенец и стакан с зубными щетками и сморщенным тюбиком пасты «Крест». Несколько смятых полотенец лежали, как увядшие цветы, в ржавом мусорном ведре. Стена вокруг раковины и в радиусе вытянутой руки от унитаза была покрыта грубыми рисунками с вьетнамскими подписями.

Толбот закрыл дверь и сказал:

– Выключите свет, ладно?

Уборная была уже обработана. Паркер щелкнула выключателем. Толбот направил луч фонарика на раковину. Уиллоус и Паркер подошли поближе. Эксперт выключил свет. В темноте раковина начала испускать слабое бледно–зеленое свечение. Толбот снова зажег фонарик, извлек аэрозоль и опрыскал мусорное ведро и бумажные полотенца. Выключил фонарик. Бумажные полотенца излучали бледно–зеленый свет.

– Чудно, а? – Толбот вновь зажег свет в ванной. Встряхнул аэрозоль. – Люминол.

Паркер сказала:

– Мне приходилось это видеть.

– Это реагент. Кровь начинает светиться.

Паркер взглянула на Уиллоуса. Толбот был из прирожденных лекторов.

Толбот сказал:

– Не спрашивайте меня, как это действует, потому что я понятия не имею. Обычно в подобных обстоятельствах я пользуюсь лазером. Но на прошлой неделе кто–то выронил его из окна и расколошматил вдребезги. – Он махнул аэрозолью в сторону раковины. – Совершенно очевидно, что ваш субчик тут отмывался, когда закончил. Крови крайне мало, микроскопически мало. Лучше всего мусорное ведро. Вопрос только, чью кровь он смывал, жертвы или свою.

Уиллоус спросил:

– Сколько времени потребуется?

– Не знаю, Джек. Мы завалены, как обычно. Может, в это же время завтра.

– Ускорь. Если нужно поднажать, позвони мне, я что–нибудь придумаю.

Малый из «труповозки» – некоторые полицейские звали ее еще «упыриный патруль» – спал в машине. Паркер знала этого парня, Харви Макардла, по другим делам. Он был вполне спокойный. Не то что иные хохмачи. Она постучала кулаком в лобовое стекло. Макардл мгновенно проснулся, вылез из машины и выкатил носилки. Развернул прорезиненный мешок на полу рядом с телом. Уиллоус помог уложить труп. Нго весил немного. Уиллоус держал его голову, пока Макардл застегивал молнию. Вдвоем они уложили Нго на каталку.

Резиновые колеса каталки проехались по наведенному мелом силуэту, смазав линии.

Уиллоус отвернулся. Его коробил этот стертый мел. Маленькое надругательство – все равно что перевернули могильную плиту.

Паркер сказала:

– Из родственников один Джоуи – оба родителя умерли. Нужно поговорить с ним, и побыстрее. Там, в конце улицы, съемочная группа с Одиннадцатого канала.

Уиллоус застегнул свою кожаную куртку. Осторожно переступил через меловые линии.

– Ладно, давай покончим с этим. Он, кажется, работает?

Паркер кивнула:

– У оптового поставщика автозапчастей на Восточной Восьмой.

– Мне нужна пара новых дворников. Может, сговорюсь.

Когда они ползли по Бродвею в толще позднеутреннего движения, Паркер сказала:

– Вот уже четыре года я в отделе убийств. Ты никогда не устаешь от этого, Джек? Не чувствуешь себя изможденным и выдохшимся?

Уиллоус пожал плечами. Наперерез «форду» выскочил микроавтобус. Уиллоус резко нажал на тормоза и, усмехнувшись, сказал:

– А также циничным и уставшим от жизни.

Они не станут проскакивать светофор, успели бы, но не станут… Зеленый свет сменился желтым. Уиллоус затормозил. Позади раздался визг истязаемой резины. Он взглянул в зеркальце. Красная «миата» со съемным верхом. Водитель погрозил кулаком, сделал непристойный жест и навалился на сигнал.

Паркер оглянулась.

– Что это его так завело?

– Я. Меня судили и обвинили в соблюдении правил уличного движения.

– И приговорили к оглушению.

– Какой номер дома на Восьмой?

– Пятьсот двадцать семь.

Едва зажегся зеленый свет, «миата» снова засигналила. Уиллоус сказал:

– Все. Достал, – выключил двигатель и распахнул дверцу.

– Держи себя в руках, Джек.

– С какой стати?

Уиллоус вылез из машины. Медленно подошел к «миате». Водителю, одетому в костюм и галстук, было за пятьдесят. Уиллоус достал свой бумажник и извлек из него значок. Водитель смотрел вперед не мигая, как загипнотизированный. Он с такой силой стиснул руль, что побелели костяшки пальцев. Уиллоус припечатал значок к окну. Металлом по стеклу. Водитель свирепо обернулся, потом заметил бляху.

Наслаждением было наблюдать, как он медленно бледнел.

– Следуйте за мной, пожалуйста, – велел Уиллоус, вернулся к своему «форду», сел в машину, завелся и отъехал.

– Что ты ему сказал?

Уиллоус протянул руку, без надобности поправил зеркальце. «Миата» тащилась сзади, уважительно соблюдая дистанцию.

– Я спросил, не хочет ли он сыграть в догоняйку.

– Куда мы едем?

– Восьмая Восточная, дом пятьсот двадцать семь, переговорить с Джоуи Нго. Это как, минут на пятнадцать прогулка?

– Что–нибудь около того, – улыбаясь сказала Паркер. «Запчасти» помещались в ветхом домишке, зажатом между крохотной забегаловкой и типографией.

Уиллоус припарковался в неположенном месте перед домом. «Миата» подтянулась. Уиллоус опустил солнечный козырек, чтобы стала видна надпись «полицейская машина». Они с Паркер вышли из автомобиля. Паркер осталась ждать, а Уиллоус направился к «миате».

– Ваши права, пожалуйста.

Водитель – Питер Рикерман – был зарегистрирован как владелец «миаты».

Уиллоус помахал правами перед его носом:

50
{"b":"234127","o":1}