ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Умные люди прятали, вон, как мешок подготовили. За одну такую книгу раньше давали быка или корову, и писались они действительно вручную, каждая в единственных экземплярах, – заметил сосед и стал рассказывать о старинных кумухских ученых, в свое время писавших такие книги. Потом сосед расспрашивал нас о нынешнем Кумухе, о людях, о новых постройках. Несколько раз порывалась спросить я соседа о нем самом, но тот очень ловко обходил эту тему. Когда мы доехали до Махачкалы и стали выходить из поезда, сосед наш тоже встал.

– Я бы хотел обменяться с вами книгами, я тут вам написал несколько слов на память, – сказал сосед и протянул мне свою книгу, я тоже поблагодарила его и отдала свою ему, но написать что-нибудь было некогда, нас уже теснили торопившиеся к выходу пассажиры. На привокзальной площади мы с братом попрощались с попутчиком и сели в автобус. Когда же я развернула книгу, на внутренней стороне обложки прочитала: “Желаю вам, мои дорогие земляки, быть достойными ваших великолепных отцов. Желаю успехов в учебе, счастья в жизни. С уважением ваш Асад Сеид-Гусейнов.”

Так вот кто оказался нашим попутчиком. Стало обидно, что сидели рядом с таким человеком и ничего не смогли узнать о нем. Мы были наслышаны о его многотрудной и многострадальной судьбе.

Когда я дома рассказала бабушке о неожиданной и интересной встрече, она тоже удивилась, засыпала нас вопросами и очень сокрушалась, что мы не смогли узнать никаких подробностей его жизни.

– Боже мой, какие были благородные, честные, преданные люди! Как из отары чабаны выбирают самых лучших овец, так и среди людей выбрали наидостойнейших и уничтожили изверги. Нынче люди не те, – сетовала бабушка. – Нет той любви к соотечественнику, нет того уважения к талантливому, умному, образованному. Мы таких людей готовы были на своих руках поднять до небес, гордились ими. Помню, как Амужад, старший брат этого Асада Сеид-Гусейнова, будучи секретарем Кази-Кумухского райкома партии, взялся построить шоссейную дорогу. Народ страдал от того, что ее не было, но вековые скалы возле Цудахарского ущелья не давали возможности проложить дорогу через Цудахар. Вот Амужад и решил проложить дорогу через Хосрех в сторону Дербента. Народ поддержал его инициативу. Семьями выходили на это строительство, такой энтузиазм был, такое желание было у людей работать на общее благо. И сами работники райкома и исполкома первыми выходили на работу с кирками и лопатами в руках. Видя их пример и старание, люди работали с утра до ночи. Столько было радости, когда мы эту дорогу провели!

Затем прошел слух, что на нашей реке будут строить электростанцию. Дома тогда освещались только керосиновыми лампами и люди не совсем верили тому, что лампы в домах могут гореть без керосина. Также всем миром строили электростанцию. Разве кто-нибудь из нас забудет тот памятный день, когда в домах все-таки зажглись долгожданные лампочки?!

Народ весь ликовал – такое это было счастье. Времена были голодные, холодные, но не было тогда несчастных людей.

А в 37-ом нагрянула черная беда, всех самых передовых, самых видных людей стали арестовывать неизвестно за что. Арестовали Амужада и Асада. Многие погибли еще в тюрьме, многих сослали в Сибирь, сослали и Асада. Судя по вашему рассказу, теперь он вернулся из пятнадцатилетней ссылки… Вот она, человеческая трагедия, – вздохнула бабушка.

Не дожили до наших дней ни Амужад, ни Асад, но живет в Махачкале их младшая сестра Марзижат Газиевна, свидетель и жертва той страшной трагедии. Вспоминая тот роковой тридцать седьмой, она рассказывает, как арестовали братьев. Асад Газиевич тогда работал заведующим промышленно-транспортным отделом Дагестанского обкома ВКП(б), а Амужад – наркомом пищевой промышленности. Когда первый секретарь обкома Нажмутдин Самурский уезжал в командировку или в отпуск, на своем месте он оставлял Асада Газиевича, зная его работоспособность и авторитет. Очень не нравилось это второму, секретарю Дагобкома Сорокину.

Однажды в отсутствие Самурского начальник НКВД Ломоносов и второй секретарь Сорокин неожиданно собрали бюро обкома, на котором ставился персональный вопрос наркома земледелия Саидова и зав. сельхозотделом Дагобкома Колесова. Сорокин и Ломоносов, решившие расправиться с ними, заранее обговорили все со многими членами бюро, которые, боясь за свою судьбу, пошли на их поводу. Асад Газиевич потребовал перенести это рассмотрение до приезда Самурского, но с ним никто не посчитался. Когда же было вынесено предложение – исключить Саидова и Колесова из рядов ВКП(б), Асад Газиевич не смолчал, выступил против, высказал свое мнение о том, что не так уж серьезны допущенные ими ошибки – наказание же очень суровое; надо подождать Самурского. Асада Газиевича поддержали лишь несколько членов бюро, но запуганное большинство оказалось на стороне Ломоносова и Сорокина. Возвратившись, Самурский тоже был категорически против этого решения бюро. Но Сорокин не замедлил послать свою жалобу в Москву.

Через некоторое время Асад Газиевич уехал в отпуск, и в его отсутствие на страницах Дагестанской правды вышла чья-то анонимная статья о якобы кулацком происхождении Асада Сеид-Гусейнова. По возвращении из отпуска Асад Газиевич стал требовать публичного опровержения этой лжи и отказался выходить на работу, пока не будет восстановлена правда. Но вместо опровержения его пригласили на бюро обкома, где рассматривался вопрос о его пребывании в рядах ВКП(б), якобы за его антипартийное поведение. Ни его безукоризненная биография, ни большевистское прошлое его отца, ни родных и двоюродных братьев не бралось во внимание.

С четырнадцати лет воевал Асад Сеид-Гусейнов в рядах красных партизан, с 15-ти лет вступил в комсомол. Выпускник московского института. Он честно и добросовестно работал на ответственных должностях. Он приводил факты и документы, доказывал, что стена белая, а не черная. Все было бесполезно. Его судьба была заранее предрешена гнусными вредителями. И победила вопиющая ложь, потому что Сорокину удалось сломить запуганных членов бюро и протащить свое предложение: “Исключить Асада Газиевича Сейд-Гусейнова из членов ВКП(б).” А Ломоносов добавил: “И арестовать!”

Закончилось заседание, все разошлись, только один Асад сидел на своем месте. Его брат Амужад, тоже присутствовавший на бюро, подошел к нему:

– Вставай, пошли домой.

– Зачем? Разве ты не знаешь, как забирают из дома? Зачем подвергать страху и смятению всю семью? Пусть забирают отсюда.

Предложение Ссйд-Гусейнова было передано руководству, но никто за ним не приходил. Долго сидели братья в пустом зале. Асад решил пойти в милицию сам. Амужад сопровождал его.

– Ты опережаешь события. Подожди, может все обойдется и правда восторжествует, – сказал Амужад, остановив Асада у ворот милиции.

– Правда восторжествует позже. А пока я боюсь и за твою судьбу, – ответил Асад и вошел в ворота милиции. Там уже было получено указание на его арест, но появление самого Асада было полной неожиданностью.

Прошло несколько месяцев, арестовали Амужада и младшего брата – Авгада. Через шесть месяцев после пыток и мучений Авгада освободили, исключив его из партии и сняв с работы. Амужад же подвергался избиениям и пыткам в течение долгих трех лет. Попали в ту же тюрьму и его верные друзья и соратники, преданные революционеры: Шарафутдин Рашкуев, Саид Габиев, Юсуф Амиров, Гафур Исаев, Магарам Куяев, Гаджи Штанчаев, Загиди Феодаев. Юсуфа Шовкринского и Асада Сейд-Гусейнова держали отдельно от них. Все они ждали и надеялись, что в Москве узнают об этой несправедливости и освободят их не сегодня, так завтра. Писать им не разрешалось, бумаги им не давали, но они рвали свои нижние сорочки и на лоскутках белой ткани кровью писали жалобы в Москву на незаконный арест и на страшные издевательства.

Любыми путями старались эти узники передать жалобы на волю. Марзижат вспоминает, как однажды какой-то старик бросил в их окно сверток и быстро исчез. В свертке оказалось заявление Шарафутдина Рашкуева из тюрьмы, адресованное на имя М.И.Калинина в Москву. Написано оно было на лоскутке белой ткани, видимо отрезанной от сорочки. Марзижат сразу узнала почерк-брата Амужада, хоть заявление было от имени Рашкуева, значит и сверток к ним прислал сам Амужад для отправки в Москву.

63
{"b":"234145","o":1}