ЛитМир - Электронная Библиотека

Никто не возражал. Четыре пачки галет в такую минуту — это дар самого бога счастья.

— Окапываться на корейской границе да вести там «долговременное сопротивление» — ну нет, это не для меня!.. — сказал Тангэ.

— Тогда пошли! — Кадзи встал.

Маленький отряд — теперь их стало семеро — двинулся вперед. Говорить не хотелось. Долго шли молча.

— Война-то, наверно, уже окончилась, — сказал Кадзи, вглядываясь в лицо Тангэ. — Что-то с нами будет, а?

— Должна бы кончиться… — Тангэ тоже не знал, что Япония уже объявила капитуляцию.

— Послушай, а о ней ты ничего не слыхал? Что с ней? — неожиданно спросил Кадзи, и Тангэ не понял, о чем это он. — Ну, о ней… О сестре Токунага, — объяснил Кадзи.

«Вот странный парень, — подумал Тангэ. — Как это в нем сочетается дерзкая угроза офицеру, свидетелем которой они были несколько часов назад, и вдруг самые неожиданные воспоминания…»

— Встретил ее раз, когда отступали…

Кадзи молчал, весь обратившись в слух.

— Нас послали в сторожевое охранение. А почему лазарет не эвакуировали вместе с начальством — не знаю. Когда мы отступали, встретили грузовик — застрял на дороге. Медсестры просили взять их с собой, а мерзавец Нагата отказался — дескать, нам предстоят бои… На самом деле просто лишних ртов побоялся…

— И она там была?

Тангэ кивнул.

— В кузове сидела. Поклонилась мне… «Доведется ли еще встретиться?» — спросила она, когда они расставались. И на этом всему конец…

— Ну и как она выглядела? Бодро?

Бессмысленный вопрос! Он больше не стал спрашивать, пошел быстрее.

— Да не спеши ты так, — попросил Тангэ. — Темно уже, люди отстанут, заплутаемся… Вот ты спросил, что теперь с нами будет? — неторопливо продолжал он. — Все зависит от того, в чьих руках окажется власть после войны… — Тангэ пытался отвлечь Кадзи от воспоминаний, которые мучили того, он видел… — Конечно, лучше б всего, если бы демократические силы объединились и навели порядок в послевоенной Японии…

Кадзи посмотрел на него долгим взглядом. Он собирался с мыслями.

— Демократические силы? А где ты их в Японии видел? — вырвалось у него резче, чем он хотел. В другое время он иначе отнесся бы к словам Тангэ. Но сейчас нервное напряжение после стычки с капитаном, усталость и голод окончательно вывели его из душевного равновесия, а то, что он услышал о сестре Токунага, наполнило сердце безудержным гневом. — Подавляющее большинство — типы вроде меня, а то и похуже! Ни на что они не способны! Не могут даже сохранись собственное достоинство…

— Ну зачем так мрачно! — Тангэ улыбнулся. — Борьба только начинается.

— Да брось ты! — устало отмахнулся Кадзи. — Вот призвали нас в армию, и мы воевали. Потом нас разбили, и теперь мы бредем здесь, злые, голодные… Нагромождали одну несуразность на другую. И чего ради? Спасали каждый свою шкуру — и только… Так как же нам теперь возвращаться, с каким лицом? Прежняя наша жизнь полностью разрушена. Вот ты говоришь: строить жизнь заново… А как, я тебя спрашиваю. Да и кто за это возьмется?

— Не понимаю, что ты хочешь сказать, — после небольшой паузы сказал Тангэ.

— А что, разве я непонятно выразился? Я имею в виду то «строительство новой жизни» после войны, о котором ты сам говорил. Много ли найдется людей, у которых есть моральное право браться за такое строительство? А ответственность за войну? Это, по-твоему, пустяки? Вот я, например, несу я ответственность за эту войну?

Сейчас он идет вперед просто для того, чтобы жить. Да и то, если бы не Митико, если б не тревога о ней, и жить-то ни к чему. А какая она будет, эта самая жизнь, кто скажет? Будет в ней какой-нибудь смысл? Может быть высокая, прекрасная цель? Ему хочется, чтобы была. Но ведь он убивал и шел вперед, бросая на произвол судьбы умирающих. Ради этой жизни? Ему и дальше еще не раз придется поступать так же… И противоречие это возникло не сегодня, оно существовало уже давно, пусть по-иному, на другой лад, но существовало. Так кто же поверит, что в один прекрасный день сердце внезапно вновь обретет мир и покой?

Тангэ молчал. «Этого человека нужно как можно скорее накормить досыта, — думал он о Кадзи. — Он изголодался не только телом, но и душой…»

15

У крутого обрыва уже глубокой ночью Кадзи подозвал к себе Ямауру.

— Взгляни-ка, как по-твоему, что там?

На противоположном склоне, отделенном долиной, отлого тянулось вверх ровное, темнеющее даже сквозь мрак пятно. Издали его можно было принять за лес, а при желании — за поле.

— Поле… — немного спустя ответил Ямаура.

— Какое?

— Если это просо или овес, не стоит пробираться туда, зерновые еще не наливались.

— Похоже на кукурузу…

— Хорошо бы!.. Кадзи машинально сглотнул, но слюны не было, во рту пересохло. — Километра три будет? Да нет, меньше, пожалуй… Ну, еще один последний бросок!..

— Не могу больше, сил нет… — простонала Тацуко.

— Если это не кукуруза, я начну землю жрать… — сказал Хикида.

— Тангэ, уж потрудись, иди первым… — попросил Кадзи. — А я пойду замыкающим, буду подталкивать ее в спину. — Он встал за Тацуко.

Тангэ пошел впереди.

— Ну, двинули! Стисни зубы и шагай, слышишь! — Кадзи подтолкнул Тацуко. — За ручку тебя вести некому, так и знай!

Тацуко падала чуть не через каждые десять шагов. Но всякий раз со стоном поднималась.

В долине текла речушка, узкая, холодная и глубокая — по грудь. Тацуко вода дошла бы до шеи. Передав винтовку Хикиде, Кадзи поднял женщину себе на спину. В воде она весила меньше. Кадзи споткнулся, упал и оба наглотались воды. Снова поднять ее на спину уже не было сил. Она только цеплялась за него заледеневшими руками, даже не пытаясь встать на ноги. Осталось пройти каких-нибудь пять, самое большее — десять шагов, но Кадзи показалось, что он не дойдет. Он несколько раз оступался, с головой окунаясь в холодную воду.

Хикида сказал уже с берега:

— Ишь, баловаться вздумали, дьявол вас забери?

Наконец Кадзи вытащил Тацуко. Он едва стоял на ногах.

— Ты-то, конечно, бросил бы ее еще в тайге! — сказал он Хикиде.

— Поле! — кричал Тангэ откуда-то спереди. — Идите сюда скорее!

— Да, это было поле. Как правильно определил Ямаура, кукурузное поле. Они ворвались в него, точно стадо диких кабанов.

Задыхаясь, с бьющимся сердцем, рвали, крушили. И все зря. Початки еще не созрели. Крохотные зерна, величиной с просо, — и только! Сладковатый вкус сырой зелени… Влажная мякоть, похожая на прикосновение человеческого тела.

Ну и что, все-таки еда. При желании можно есть и самые початки… Никто не обмолвился ни словом. Мягкие початки налиты сладковатым соком… Выглянула луна, осветив семерых хищников, поглощенных опустошением посевов.

Они пожалели, что поторопились насытиться зелеными початками, когда обнаружили, что кукурузное поле переходит в огород, а за огородом, погруженный в мертвую тишину, стоит крестьянский дом. Должно быть, прошло уже много времени с тех пор, как хозяева покинули жилище. В огороде росли бобы, уже совсем спелые, никто их не обирал. Ямаура нашел таз и сварил их.

Жизнь постепенно заискрилась в измученном теле. Как все это просто в сущности! Счастье начинается с полного желудка. Голова только чуть прикрашивает ощущение счастья, не более.

Насытившись, они ощутили приятную сонливость, блаженную жажду сна, которой невозможно сопротивляться. Наверно, так клонит в сон человека, наглотавшегося наркотиков. Не входя в дом, они улеглись прямо на землю и уснули.

На рассвете похолодало. Таигэ проснулся первый. Он собрал хворост и разжег костер. Влажный от росы хворост потрескивал, дым от костра потянулся в сторону Тацуко. Она поднялась, дрожа всем телом. Вчера она вымокла до нитки, но не могла, как мужчины, раздеться и просушить у огня белье и одежду. Некоторое время она молча грелась у костра, потом взглянула на спящего Кадзи.

— Крепко уснул… — пробормотала она.

Тангэ, добродушно усмехаясь, промолчал.

151
{"b":"234148","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Куда пропал амулет?
Нэнси Дрю и гонка со временем
Тени павших врагов
Табель первокурсницы
Конец радуг
Лед
Право первой ночи
Кот для двоих
Собачье танго