ЛитМир - Электронная Библиотека

Только вечером Кадзи заметил, что пленные, бывшие под началом Тангэ, избегали своего старшего. У костра они старались держаться подальше от Тангэ. Кадзи сказал об этом приятелю.

— Что же поделаешь… — ответил Тангэ. — Русские поставили меня старшим, а я же японец, как и они, это им не нравится. Меня тогда послали к ним с предложением сдаться. Конечно, не очень-то это было приятное поручение, но после того, как дело удалось, русские передали мне все руководство работами. А условия тут сам видишь какие. Правда, в Сибири, думаю, еще тяжелей придется, но там зато все поймут, кто был виновен в этой войне…

— И все равно ты с радостью туда едешь?

Кадзи в упор посмотрел на Тангэ.

— С радостью или нет, но еду, — сказал Тангэ. — Об остальном стараюсь не думать.

— Почему?

— Да как тебе сказать? Не думаю — и все. Думами разве поможешь?

Некоторое время молчали, костер весело трещал.

— И все-таки до смерти противно, — задумчиво сказал Кадзи.

— Что противно?

— Что мы как животные… Нас ведь за людей не признают, так, рабочий скот. И потом, они всех нас считают фашистами. Это же неправильно. Работы я не боюсь, и не в скудном пайке дело, и даже не в холоде. Нестерпимо другое: Сталин ненавидит японцев и мстит нам за войну, но ведь мы не классовые враги, почему же они держатся с таким высокомерием?

— С высокомерием?

— Да. Они считают себя выше нас.

— Что ж поделаешь? — Тангэ глубоко вздохнул. — Так пока сложилась обстановка.

— Конечно, делать нечего. — Кадзи тоскливо уставился на огонь. — А скажи, почему человек смиряется с такой неизбежностью?

— История все поставит на свое место, — ответил Тангэ, подвинувшись ближе к Кадзи, — а мы пока ничего не можем сделать.

— А я не собираюсь полагаться на историю. Если доживу до Сибири, все выложу им начистоту, все, что думаю. А тогда пусть хоть в тюрьму отправляют.

Будущее рисовалось мрачным. Самой усердной работой тут не заслужишь права высказаться начистоту. Никому нет дела до твоей моральной правоты, ты пленный, осколок агрессивной империи…

35

Демонтаж узкоколейки закончили через неделю. Возвращаясь в лагерь, Кадзи почти покорился неизбежному. Не потому, что проникся умонастроениями Тангэ, а просто потому, что слишком ослабел физически и не мог уже противиться несправедливости. Несколько ночей подряд Кадзи внушал себе, что его путь к новой жизни, путь служения социализму лежит именно через плен, что побег был бы капитуляцией, преступлением против этой новой жизни. Студеные ночи действовали на Кадзи двояко. Холод, проникавший сквозь рваную одежду и пронизывавший до костей, планомерно изматывал его. Нет, он, кажется, не переживет зиму. Советское командование не сможет сейчас обеспечить пленных теплой одеждой. Но если его ждет смерть, не лучше ли все-таки попытаться убежать? Но другой голос говорил иначе: побег — безумие. Подошла уже зима, огороды стоят пустые, пропитание достать будет невозможно. И организм ослаблен до предела. Нельзя пускаться на эту авантюру! Каждую ночь Кадзи мысленно беседовал с Митико и просил у нее совета. Но она то говорила «беги», то «не надо». Как же быть?..

— А как по-твоему, что посоветовала бы мне жена? — спросил он у Тангэ. — Чтобы я пошел на риск или терпеливо ждал конца мытарств?

Тангэ ответил не сразу.

— Не думаю, чтоб Митико посоветовала тебе рискнуть. Кому-кому, а ей известно, какой ты безрассудный.

Кадзи нахмурился.

— Разве можно сейчас поручиться за успех? Или поймают, пли убьют, или по дороге замерзнешь. Это же сумасшествие! А Сибири нечего бояться. Ты все выдержишь.

Кадзи кивнул, рассеянно улыбнувшись. Может, Тангэ и прав, против судьбы трудно бороться.

В лагерь они вернулись к вечеру следующего дня. Тэрады на месте не было. Наверно, уже поправился и вышел на работу, решил Кадзи.

Когда стемнело, все вернулись в ангар. Наруто, увидев Кадзи, изменился в лице. Он как-то нерешительно подошел к нему и тихо сказал:

— Тэрада умер. Эта сволочь Кирихара доконал его.

— Дня через два, как ты ушел, у него уже жар спал и он поднялся, — сказал Кира. — Встал, конечно, все-таки рано, надо было бы вылежаться, но он решил нас накормить и отправился за очистками. Видно, что-то собрал и вернулся в ангар. Тут его этот Кирихара и застукал. Отправил чистить уборную, а он едва уже на ногах стоял… Там он и свалился среди нечистот…

Кирихара приказал облить его водой, чтобы смыть нечистоты, и потом отправить в больницу. Там он на третий день и умер.

Кадзи слушал, не проронив ни слова.

Перед сном Кира привел к Кадзи пленного, который видел, как умирал Тэрада.

— Он умирал в полном сознании, но не говорил ни слова. Только повторил несколько раз «Кадзи». Я было подумал, что это имя женщины. Он страшно мучился, но ему даже укол не сделали, а ведь врач-то в больнице японец.

— Спасибо, хватит. — сказал Кадзи.

— Я с нетерпением ждал вашего возвращения, Кадзи, — прошептал Наруто. — Нельзя эту дрянь в живых оставить.

— Может, придумаем что-нибудь? — спросил Кира. — Ты мне не поверишь, но я ходил к Ногэ. А он, гад, даже слушать не стал.

— А конвоир все видел?

— Видел, но ведь состава преступления нет. Попробуй докажи, что Кирихара виноват! Ведь он не с постели Тэраду стащил и погнал в уборную.

— Чего тут рассуждать? Если хотите, я сам расправлюсь с этим Кирихарой! — вскипел Наруто.

— Ладно, помолчите, — сказал Кадзи, и его глаза зло сверкнули.

Кадзи встал и пошел к Тангэ. Он потряс его за плечо и шепотом сказал:

— Тангэ, я передумал, сегодня ночью я уйду.

Тангэ хотел было что-то сказать, но Кадзи приложил палец к его губам.

— Я решил твердо. У меня нет другого выхода.

Тангэ долго смотрел, как Кадзи медленно шел по ангару, переступая через лежащих пленных. Он понял, что Кадзи теперь не удержать.

Среди пленных Кадзи с трудом отыскал Кирихару. — Кирихара, капитан тебя требует по моему вопросу.

— Сейчас?

— Я настоял на очной ставке с тобой. Боишься?

— Не пори чушь! — Кирихара встал. — Надо прихватить Минагаву. А то не поймем ничего.

— Минагава не требуется. Там у них свой переводчик появился.

Кирихара попался на хитрость Кадзи. Правда, он вспомнил о Тэраде, но тут же решил, что это дело здесь ни при чем.

— Ладно, пошли. Вот посадят тебя в тюрьму, и мне дышать легче станет.

Они вышли из ангара. Стоял непроглядный мрак. Лишь вдалеке по аэродрому шарил луч прожектора, выхватывая из темноты огромный серебряный корпус советского транспортного самолета. Из барака, где жили русские солдаты, послышалась песня. Пели «Катюшу».

— Сюда, — сказал Кадзи, схватив Кирихару за руку. Тот направился было к другому зданию. И только сейчас Кирихара почуял недоброе.

— Ты… — начал он, но в эту минуту Кадзи с силой хлестнул его по голове стальным тросом. Затем на Кирихару обрушился град ударов. Он упал. Кадзи поволок его за шиворот к уборной.

— Встать! — сдавленным голосом приказал Кадзи. — А не то буду бить, пока не встанешь.

Пошатываясь, Кирихара встал.

— Прошу тебя, брось… — прохрипел он. — Прости…

— Вот это я и хотел услышать.

Тут на Кирихару обрушился такой удар, от которого трескается череп.

Но Кадзи продолжал наносить удары. Он сам хотел поскорее выбиться из сил. Но сперва он забьет насмерть эту гадину. «Почему хорошие ребята должны гибнуть, а эта мразь — жить?» Он сам погибнет, но и Кирихара на этом свете жить не будет…

Заметив, что его рука, сжимавшая трос, стала липкой от крови, Кадзи прекратил избиение. Кирихара валялся на земле без признаков жизни. Послышались чьи-то шаги. Кадзи схватил бесчувственное тело и бросил его в выгребную яму.

Все было кончено. А может, вообще всему конец? Гнев сменился опустошенностью. Теперь ему нет пути ни в прошлое, ни в будущее.

Сколько прошло времени, прежде чем Кадзи двинулся с места? Он медленно шел в темноте, совершенно не думая, что может попасться на глаза часовым.

184
{"b":"234148","o":1}