ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я понял, — тихо проговорил Кадзи. — Ты прав, моя гуманистическая программа, видимо, весьма расплывчата. А раз так, я, разумеется, не могу просить тебя остаться моим единомышленником. Но ты тоже хорош — жонглируешь словами, прикидываешься каким-то «типичным» незаметным человечком, в общем хочешь подчеркнуть, что мы разные люди.

— Понимаю. Ты хочешь сказать, — перебил Окидзима, — чтобы я не болтал чепухи и не путался у тебя под ногами? Видишь, я понятливый. «Типичный» человечек немедленно ретируется.

И Окидзима ушел.

После его ухода Кадзи еще долго не ложился. Охваченный каким-то оцепенением, он сидел и молчал.

— Ведь я же не мог поступать иначе? — спросил он наконец Митико с мольбой во взгляде, словно ища у нее спасения. — Пусть я с самого начала допустил ошибку, но неужели я ошибаюсь во всем? Да, ради нашего брака я поступился кое-чем. И запутался в противоречиях. Но неужели поэтому все, что я делаю, — все неопределенно, расплывчато, никому не нужно?

Если бы Кадзи сейчас протянул к ней руки, Митико бросилась бы к нему на грудь и крепко прижала бы его к себе. Она любила этого человека, его душу, тело, его настоящее и будущее. Ей нет дела до войны, пока та не грозит их разлучить. Но сейчас Митико поняла, что война, еще и не разлучив их, может истерзать этого беззаветно любимого ею человека. А она, как ни бьется, не может разделить с ним его боль, его муки.

— Это все я, из-за меня ты так страдаешь, — упавшим голосом сказала Митико.

— Что ты, совсем нет, — ответил Кадзи невесело. — Правда, если бы не ты, может, я так и не догадался бы, как я глуп, как нерешителен. А недостаток решительности и порождает притворство. Я только притворялся человечным, пытаясь скрыть свою трусость за гуманными фразами. Я все болтаю, что не хочу впутывать тебя в свои дела, а на самом-то деле мне, наверно, страшно этого хочется…

Митико, не отрываясь, смотрела в глаза Кадзи.

19

Небо обещало дождь. Чен принимал от кладовщика продукты и грузил на повозку — надо было поскорее выдать питание спецрабочим. В это время к нему подошел Фуруя.

— Пожалуй, скоро польет, — сказал Фуруя, взглянув на небо.

— Да, — неохотно отозвался Чен. Ему не хотелось разговаривать с Фуруя, но тот все не уходил. Когда кладовщик ушел в склад, Фуруя неожиданно сказал:

— Дождливые ночи удобны для побега.

Из-под припухших век его сонные глаза следили за выражением лица Чена. Руки Чена, проверявшего укладку груза, дрогнули.

— Слушай внимательно: во время ужина скажешь, что все подготовлено, бежать надо сегодня ночью. Да ты не оглядывайся, а слушай, что тебе говорят. — Фуруя, озираясь, подошел к Чену вплотную. — Сегодня на подстанции дежурит не Чао, а Го, долговязый такой, с лошадиной мордой. Да ты его знаешь. Скажешь ему, чтобы он выключил ток. Кадзи, мол, так сказал.

— Господин Кадзи?

— Да, так и скажешь. — Фуруя еще ближе придвинулся к Чену. — А не скажешь — все открою жандармам. Тогда и у тебя, и у твоего Кадзи головы слетят.

У Чена потемнело в глазах. Он пытался собраться с мыслями, но не мог, все его тело тряслось мелкой дрожью. Наконец он с трудом проговорил:

— Чон Чхвана же нет, как же без него?

— Если спросят, скажешь, что обо всем побеспокоились, а дальше не твоего ума дело. Я действую по приказу директора. А Кадзи — ни слова! Сболтнешь — и тебе и Кадзи каюк. Учти: где надо, там все известно — и как ты со своей Цзинь побеги устраиваешь, и как вам Кадзи потворствует.

У Чена замерло сердце. Отчаяние и страх так сковали его, что он не мог сразу понять, чего хочет от него Фуруя.

— А мне поможешь — все будет шито-крыто. И тебе перепадет.

— Но господин Кадзи…

— Ты что, о нем хлопочешь? Забыл, что ли, как он тебе морду набил? Да ты не бойся. Мы все обделаем так, что и Кадзи не пострадает.

— Вы что же хотите? Устроить побег, а потом всех словить?

— Что я хочу? — Фуруя едва заметно усмехнулся уголками губ. — А если бы и так? Или тебе больше хочется попасть в лапы к жандармам? — Чен обмяк, он был уже полностью во власти Фуруя. — Вот так-то лучше! Пока не пошел дождь, кончай с продуктами, потом лови Го и передай ему, что я велел. — Последние слова Фуруя произнес еле слышно, но это был приказ, которого Чен уже не смел ослушаться. — А после делай, что хочешь, хоть к Цзинь в постель. Но не забудь: что бы ни случилось, ты ничего не знаешь, понял? А иначе тебе головы не сносить, так и знай!

20

Лил дождь. Выдавая продукты, Чен спросил у Гао:

— А Ван Тин-ли где?

— Еще с работы не пришел.

На душе у Чена стало немного легче. Врать Ван Тин-ли, которого он очень уважал за хладнокровие и ясность ума, ему не хотелось.

— Если что надумали, — как бы между прочим сказал он, — так только сегодня ночью.

Прищуренные глаза Гао раскрылись, в них вспыхнул огонек.

— Чего это так, без предупреждения?

У Чена растерянно забегали глаза.

— Как хотите, только мой друг дежурит последнюю ночь, а после его переведут на дневное дежурство.

Все получилось очень естественно. Разговор на время прервался. Гао снова занялся приемкой продуктов. Но когда повозка была разгружена, он спросил:

— Это точно?

— Кажется, я вас еще не подводил.

Чен сказал это, холодея от страха. У него даже лицо посинело, но Гао подумал, что это от обиды.

— Ладно, — сказал он неуверенно. — Только Ван, наверно, будет против. Он говорил, что пока опасно, надо повременить. Но раз такое дело, не будем упускать случай, а ты уж не подведи и на этот раз. Значит, в то же время?

Чену неудержимо захотелось замотать головой, крикнуть: «Нет, не надо, не ходите, все будет совсем не так!» Но вместо этого он утвердительно кивнул и спросил:

— Ты сам пойдешь?

— Нет, Сун очень хочет…

— Ну смотрите, только осторожно!..

Чен торопливо попрощался и хлестнул лошадь.

Когда он входил в контору, оттуда вышел Кадзи. Уже на улице Кадзи обернулся.

— Чен! Мацуда выдает японцам спецпаек, возьми завтра мою карточку и получи себе муку.

— А как же ваша жена?

— Э, она на меня уже махнула рукой. Что поделаешь, непутевый у нее муж. — И, улыбнувшись, Кадзи зашагал под дождь.

Сердце у Чена заколотилось. Если признаваться, то только сейчас! На мгновение забыв про Фуруя, он крикнул:

— Господин Кадзи!

Кадзи обернулся. Но благой порыв у Чена уже прошел. В ушах снова звучали угрозы Фуруя, и сердце Чена снова сжалось от страха.

— Я так… Ничего… Просто хотелось сказать спасибо. — Вместе с каплями дождя по щеке Чена скатилась слеза.

Кадзи радостно улыбнулся.

— Это я должен сказать тебе спасибо. Я ведь думал, что ты уже больше ничего от меня не примешь.

Кадзи был искренне рад. Теперь, после размолвки с Окидзимой, ему было приятно, что хоть Чен не отвернулся от него — это как-то защищало его от неприятного чувства одиночества.

— Хоть и с запозданием, но порадуешь, верно, мать?

Чен долго смотрел вслед уходившему Кадзи.

Итак, последняя возможность упущена. Теперь остается только ждать Го и передать ему, что велел Фуруя. В час ночи сегодня несколько спецрабочих перелезут через изгородь. Фуруя их задержит и передаст жандармам. Все они, конечно, будут казнены. И поделать ничего нельзя. Если он откажется, жандармам выдадут его, Чена. Чен посмотрел на дорогу сквозь серую сетку дождя. Вдалеке, на склоне еще виднелся силуэт Кадзи. Его контуры становились все туманнее, пока не растаяли совсем, слившись с пеленой дождя.

Едва открыв застекленную дверь конторы, Чен уже почувствовал на себе взгляд Фуруя. Служащие собирались уходить, он безвольно опустился на стул. Фуруя чуть заметно улыбнулся.

— Покончил с продуктами?

— Да, уже…

— Тогда можешь идти.

Фуруя ждал, пока Чен повернется в его сторону. А Чен не хотел оборачиваться. Ни за что. Однако борьба с собой продолжалась недолго. Уходя, он все же скосил глаза в сторону Фуруя, и этого было достаточно. Фуруя поманил его пальцем. Чен повернулся и подошел, послушно, как марионетка.

56
{"b":"234148","o":1}