ЛитМир - Электронная Библиотека

— Не понимаю! — скривив рот, передразнил Баннай. — Ничего, сейчас поймешь.

И Баннай, склонившись над пожарной бочкой, вытащил оттуда что-то и показал на вытянутой ладони солдатам.

— Это что такое?

На багровой ладони Банная лежал разбухший от воды окурок.

— Кто разрешил использовать пожарную бочку как пепельницу? Отвечайте! Вам не передавали приказа господина дежурного, что противопожарная вода должна содержаться в чистоте? Отвечайте!

Столкнувшись глазами с Баннаем, новобранец действительной службы Ямагути, заикаясь, прошептал: «Не… не… не… передавали!»

— Дежурный по отделению, шаг вперед!

Испуганно взглянув на Кадзи, Охара вышел вперед. Когда Баннай тяжело, по-медвежьи подошел к Охаре, Кадзи заметил, что у того дрожат ноги.

— Снять очки!

Охара повиновался. Теперь уже все его тело била мелкая дрожь.

Первый удар повалил его навзничь.

— Вонючка, что, тебя ноги не держат? Встать!

Зажав разбитую губу, Охара, пошатываясь, встал.

Кадзи знал: будь у Охары хоть сто оправданий, он все равно не откроет рта — страх словно сковал его. Кадзи не выдержал:

— Перед ужином Охара сменил воду в бочке. — Это была правда, они вместе меняли воду. — Пепельницу я собственноручно вычистил перед отбоем.

Баннай перевел взгляд на новую жертву.

— Так ты хочешь сказать, что это старослужащие курили после отбоя?

Кадзи не ответил. Скорее всего, так оно и было. Именно так. Пока он ходил мыть пепельницу, кто-то закурил. А близорукий Охара этого не заметил. Да и другие новобранцы тоже, верно, не заметили.

— Значит, ты обвиняешь старослужащих солдат? — не унимался Баннай.

В его голосе Кадзи почувствовал нарастающую угрозу.

Кадзи увидел, как на койке приподнялся ефрейтор Ёсида и еще несколько старослужащих. Разгорался скандал. Почти машинально Кадзи взглянул на койку Синдзе, который чуть приподнялся. Синдзе поймал его взгляд и снова улегся: ничего не поделаешь, Кадзи.

— Никак нет, я только хотел сказать, что это не халатность Охары, — ответил Кадзи.

— То есть как это «хотел сказать»? — Под ногами Банная скрипнула половица.

Раньше чем услышать этот скрип, Кадзи инстинктивно уперся обеими ногами в пол. Резкий удар в лицо, но Кадзи устоял на ногах.

— Господин ефрейтор Баннай, это упущение рядового второго разряда Охары!

— Вот так-то! Сразу надо было по форме!

Баннай обернулся к Охаре и наотмашь ударил его.

— Виноват!

— Поздно догадался! — И опять удар.

— Тьфу, скоты! — сонно проворчал один из старослужащих. — Нет вам покою.

— Человек только свою милашку обнял, так на тебе, разбудили!

На соседней с Ёсидой койке солдат 2-го разряда действительной службы Яматохиса начал одеваться.

— Куда ты, приятель? — спросил Ёсида.

— Воду переменить.

— Ладно, лежи уж…

Яматохиса, расторопный малый, всегда прислуживал Баннаю. За это он пользовался некоторыми льготами. У начальства он был на хорошем счету и в недалеком будущем надеялся получить повышение.

— Эй, тыловые крысы! — гаркнул Ёсида, оглядев новобранцев-запасников. — Эй, Охара, ко мне!

Охара приблизился. Ёсида с размаху хватил его по лицу. И когда он покатился по полу к койке Кадзи, тот даже не решился помочь ему подняться, а только прошептал:

— Охара, встань! Сейчас же встань!

Сразу подымешься — будут бить. Замешкаешься — достанется вдвое.

— Позоришь отделение, — орал Ёсида, — получаешь замечания от дежурного! Из-за тебя скоро нас всех мордовать будут. Как стоишь?

Ёсида поискал глазами койку младшего унтер-офицера Сибаты, ответственного за новобранцев.

— Эй, унтер, дрыхнешь? Гляди, как я за твоими окурки убираю.

— Ефрейтор Баннай, воду сменим, — доложил Ёсида. — Прошу поручить это дело мне.

— Ладно, — ответил Баннай. — А ты после придешь — доложишь, — бросил он Охаре и, переводя взгляд на Кадзи, добавил: — И ты тоже!

Стукнув об пол прикладом, Баннай ушел.

— Кадзи, иди-ка сюда, — позвал Ёсида. Он сидел на койке, скрестив ноги.

Когда такая собачья стужа и не дают соснуть, одна радость — покуражиться над новобранцами.

— За вас отвечает унтер. Правда, он сегодня что-то помалкивает, это его дело. Но расхлябанности я вам не спущу — дудки!

— Службу нести — не с женой валяться, — поддакнул кто-то.

— Понятно?

— Так точно, — прохрипел Охара.

Ёсида покосился на Кадзи.

— Ты вот университет кончил, верно, мнишь себя важной птицей. Тебе ли беспокоиться о пожарной бочке! Эй, Сирако, ты, верно, тоже такой?

— Никак нет, господин ефрейтор, — поспешно ответил из своего угла огромный солдат лет тридцати, и все увидели, как вздулись вены у него на лбу. — Рядовой Сирако постоянно заботится о противопожарной воде. Сирако немедленно переменит ее.

— Вот так-то. Смотри у меня!

Ёсида презрительно усмехнулся.

— Подумаешь — образованные! Мы таких субчиков живо на место ставим. В армии не дозволяются пререкания. Ясно? Вы, конечно, надеетесь пролезть в вольноопределяющиеся и вскарабкаться наверх. Коленки обдерете! В армии звездочки и полоски ничего не решают. Запомнили? Сирако, можешь дрыхнуть, остальные тоже.

Теперь Ёсида взялся за Кадзи.

— Поспорить, значит, решил с ефрейтором? Пыль в глаза пустить? Бунтовать вздумал? Ишь какой смелый!

В таких случаях полагалось отвечать: «Виноват, буду внимателен». Кадзи промолчал.

— Я не спорил, — сказал он наконец. — Охара действительно сменил воду. Я только это и сказал.

— Сменил или не сменил — не о том речь. — Кадзи получил увесистую оплеуху. — Ты дерзок со старшими по чину, вот я о чем говорю.

Лицо Ёсиды посинело от гнева. Важничает этот Кадзи очень, потому что университеты кончал. А он, Ёсида, служил мальчиком на побегушках. Ну хорошо, он его проучит. Узнает щенок, что с Ёсидой шутки плохи!

«Дурак этот Кадзи, — подумал Сирако, забираясь под одеяло. — Какой толк от его упрямства? Здесь армия».

Яматохиса с нетерпением ждал расправы над Кадзи. Охара вызывал у него смутную жалость, но унижению Кадзи он радовался.

— Ты, Кадзи, презираешь старослужащих солдат! — распалял себя Есида. — Ну кого из нас ты уважил? Хоть один из нас любит тебя? Ну, отвечай!

Положение становилось безвыходным. Скажи Кадзи, что действительно нет, никого никогда не уважил, выйдет, что Ёсида прав, и тогда не миновать расправы. А назови он, к примеру, Синдзе, весь гнев обрушится на приятеля. Если же указать на кого-нибудь другого, тот непременно откажется, скажет, что терпеть не может интеллигентных молокососов вроде Кадзи.

Наслаждаясь растерянностью новобранца, Ёсида недобро улыбнулся.

Но тут неожиданно вмешался младший унтер-офицер Сибата:

— Слушай, Ёсида, дай парню выспаться. Завтра соревнования.

У Ёсиды вытянулось лицо. Успех роты на соревнованиях — немаловажное дело. Как ни хотелось Ёсиде проучить Кадзи, но тут пришлось отступиться.

— Ладно, так и быть. — От досады у него дернулись веки. — Сегодня прощаю. Но смотри, еще раз попадешься — держись! А теперь смените с Охарой воду в бочке.

Из унтер-офицерской комнаты выглянул старший унтер Хасидани. Он определенно был в курсе событий, но виду не подал. Лицо его было непроницаемым.

— Кадзи, почему не спишь? — спросил он. — Ложись! И тут же захлопнул дверь.

Ежась под пристальным взглядом Ёсиды, Кадзи торопливо одевался. Наклонившись к нему, Охара чуть слышно шепнул:

— Я один схожу.

Однако его растерянные глаза молили из глубины очков: пожалуйста, пойди со мной. Кадзи раздраженно отмахнулся.

— Не болтай! Живее!

Если он, повинуясь Хасидани, сейчас уляжется, скандала не избежать. Он ни на минуту не должен забывать о неприязни к нему «стариков» и зависти новобранцев, которые только и ждут случая, чтобы напакостить ему. Да и самому Хасидани, бесспорно, не так уж по сердцу Кадзи. Он, поди, не раз досадовал, что этот тип с клеймом «красного» попал именно в его отделение. Кто-кто, а Хасидани-то знал о красных галочках в его бумагах. Кадзи терпят до поры до времени. То, что он прекрасный спортсмен и отличный стрелок, для Хасидани было немалым козырем. Кадзи понимал все.

79
{"b":"234148","o":1}