ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Игорь вышел из отделения, но в автомобиль не сел. Устроился на лавочке под кустом желтой акации.

Появилась мать, пышущая негодованием.

— Я велела тебе: в машину!

— Ага! Разбежался… Я буду ждать Александру.

— Кого?!

— Девочку, которую захомутали вместе со мной…

— Такая же уголовница, как ты!

— Конечно! У нас единство взглядов.

— А ведь казалось бы, из приличной семьи. Дочь заместителя режиссера в Облдрамтеатре.

— Вот видишь! Как я могу оставить такую важную особу!

В этот момент «важная особа» вышла из дверей.

— Отпустили? — подскочил Игорь.

— Ага… Позвонили отцу, а потом сказали: «Иди, но в следующий раз…»

— В следующий раз надо придумать что-то другое. Какую-нибудь катапульту, чтобы залпом запузыривала в воздух сотню листовок.

— Идея!

— Игорь! Я последний раз говорю: поехали домой!

— Ладно… Только мы сперва погуляем… Бежим!

Он дернул Александру за руку, и они помчались вдоль газона, будто ждали за собой полицейского свистка.

Переулок капитана Лухманова - i_015.png

Остановились только у Студенческого сквера, рядом с пластмассовым кафе «Снежинка».

— Уф!.. — выдохнула Александра, и в глазах ее горели веселые точки.

— А ты… тебя правда зовут Александра?

— Вообще-то Саша или Санька. А еще — Шурик. Так папа зовет. И в классе… Говорят, похожа на мальчишку.

— Видать, хорошие ребята в классе, — заметил Игорь.

— Ну да. Только вот листовками заниматься никто не захотел. Говорят: зачем нам это?.. А ты вот не спросил, взял да пошел.

— Да. И горжусь собой, — сказал Игорь с дурашливым самодовольством, но и с ноткой настоящей гордости.

— А тебя как зовут? Я не расслышала в полиции.

— Игорь Густорожский… А иногда Тюфяк. Потому что телосложение не героическое.

— Зато внутри ты героический, — совершенно серьезно заметила девочка Шурик. — Ты не откажешься от мысли о катапульте?

— С какой стати? — удивился Игорь, по прозвищу Тюфяк. Ему казалось, что Шурика он знает давно.

Идея с катапультой провалилась. Нет, орудие, которое смастерили за две недели в гараже у Шурика, получилось мощное, однако заряды из бумажных квадратиков разлетались сразу после выстрела — от встречного воздуха. Не успеешь никуда смыться. Но Игорь и Шурик придумали другой проект. Под кодовым названием «Циклон».

Однажды они проникли в городскую башню-водокачку (она из-за чьего-то головотяпства не запиралась) и швырнули из верхнего окна полсотни листовок в потоки штормового ветра. А в другой раз, при таком же ветре, пустили бумажные самолетики с призывами с моста через городской лог и тут же умчались на велосипедах. Текст они печатали разными шрифтами и на разной бумаге для конспирации.

Иногда они катались на великах по старым улицам. Здесь еще не везде срубили тополя, они цвели, пух щекотал переносицы и щеки.

— Непонятно, кому это мешает, — сказала Шурик, отдувая летучие семена от лица.

— По-моему, понятно, — отозвался Игорь.

— Тогда скажи…

— Сейчас… Только не смейся.

— Я когда над тобой смеялась?

— Никогда… Слушай. По-моему, всё на свете — живое. И камни, и воздух, и вода… Ну, вообще всё. И уж тем более деревья и семена. А кому-то не нравится, что они живые. Поэтому уничтожают. Хотят, чтобы на деревьях росли всякие ассигнации и акции…

Он чувствовал бестолковость своего объяснения, но Шурик поняла сразу.

— Я об этом тоже думала. Про «все живое». Первый раз это пришло в голову еще пять лет назад. Я тогда занималась в детском кукольном театре, в клубе «Муравейник». Там была такая замечательная руководительница, Дарья Степановна. Она изобрела, чтобы куклы двигались не над ширмой, а по веревке, будто канатоходцы. От дрожания этой веревки они делались как живые, просто чудо какое-то. Я тогда и подумала: «Наверно, на свете все оживает, если туда вселяется душа…» А инокробы губят живые души своей злостью…

— Кто губит?

— Игорь, посуди сам. Наша планета — замечательная. Красивая. Она с самого начала должна была стать доброй. Откуда на ней появилось столько злости? Эта злость не могла возникнуть на Земле сама собой. Ее занесли из каких-то черных дыр неведомые силы с отрицательным зарядом. И подбивают людей на войны, на убийства, на жадность. И на то, чтобы они губили зелень… Когда вся зелень исчезнет, исчезнут и люди, будет полный простор для инокробов.

— Для кого? — переспросил Игорь.

— «Инокробы» — это такое название. Означает «инопланетные микробы». Это они, как вирусы, просачиваются на Землю и отравляют людей. Чтобы завоевать планету для себя… Ну невозможно же поверить, чтобы люди сами додумались до всех жестокостей! Взрывать, уничтожать, стрелять, грабить… Вначале этого не было в человеческой природе.

— Думаешь, не было? — осторожно спросил Игорь.

— Я уверена! Кто бы стал создавать планету, в которой с самого начала заложена злость? Одни говорят, ее создал Бог, другие говорят — природа. Но ни Бог, ни природа не стали бы отравлять ее такой вот жестокостью.

— Говорят, зло от дьявола, — вспомнил Игорь библейские сказания.

— Но дьявол — это сказка. А инокробы, они по правде. Они заражают людей, и люди сами становятся инокробами. И не замечают этого…

Шурик замолчала и коротко вздохнула, будто хотела всхлипнуть, но сдержалась. Игоря вдруг кольнула жалость к этой колючей черноглазой и растрепанной девочке. Он быстро спросил:

— А как отличить инокроба от человека?

— Не знаю… Наверно, чутьем. Главный признак — тот, что им наплевать на других людей…

— И на деревья, да?

— Да… Игорь, я понимаю, что рассуждаю, как третьеклассница. Но ведь это и придумалось давно… А еще я думала, что есть люди, которые схватили такую заразу, но полностью инокробами пока не стали, их можно вылечить. Но как?

Игорю стало неуютно и захотелось отшутиться. Мол, надо бы сходить в поликлинику, сдать анализы: нет ли в организме инокробьей инфекции. Но он сразу ощутил, что эта шутка обидит Шурика. Или, вернее, отодвинет ее от Игоря. Он проговорил полушепотом и очень серьезно:

— Ты не бойся, к тебе никакие инокробы не прилипнут. Ты не такая…

Она сказала, глядя на свои белые сандалетки:

— И ты… не бойся…

…Мать молча наблюдала, как он укладывал сумку. А когда пошел к двери, сказала вслед:

— Иди-иди, привет папочке. Он в тебе воспитает правильные взгляды на жизнь. Вырастешь борцом за бескорыстие.

Игорь оглянулся.

— Кем бы ни вырос, я никогда не ударю сына… И никого не ударю, если этот тип не будет инокробом…

— Кем? — удивилась она.

Игорь молча прикрыл за собой дверь.

Секвойи

Через три дня после скандала с матерью Игорь не пошел в школу, вернулся «под материнский кров». На полчаса. Чтобы забрать кое-какие вещи. Мать была, конечно, на работе, никто не мешал. Игорь укладывал в рюкзак учебники и одежду, когда засигналил домофон.

— Кто? — угрюмо спросил через динамик Игорь.

— Простите, это квартира Густорожских? — послышался мягкий мужской голос.

— Допустим. Что вам надо?

— Мне поручено передать документы для Игоря Густорожского.

— Какие документы?

— От Комитета по делам молодежи. Для участия в конкурсе «Паруса „Дианы“».

«А оно мне надо»? — чуть не сказал Игорь. Но в одну секунду передумал.

— Вы один?

— Абсолютно один и без оружия, — отозвался посетитель. В приятном голосе почувствовалась понимающая улыбка. Видимо, посланец Комитета заподозрил у Игоря опасения.

А они и правда были. Ведь, чего доброго, мамаша могла сговориться с агентами Ювенальной юстиции, чтобы сына забрали в какой-нибудь детприемник — «вплоть до дальнейшего выяснения». С нее станется…

— Ладно, входите, — решил наконец Игорь.

С полминуты жужжал лифт, потом лязгнула дверь. Игорь глянул в глазок. Курьер был молод, изящен. В модной куртке, без шапки, с гладко причесанной головой. Похоже, что и правда клерк из комитета. И в самом деле один. Игорь впустил его в прихожую. Тот казенно улыбался.

34
{"b":"234191","o":1}