ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Паганини, как известно, был скрипач… — сказала Маша.

— И гитарист…

Похоже, Мир оттягивал начало песни. Он вдруг застеснялся и зачем-то объяснил:

— Папа обычно брал гитару с собой, когда ездил в командировки. А в тот раз сказал: «Я ненадолго. Не буду таскать ее с собой…» Ну и вот…

Константин Петрович знал, что отец Рощиных погиб, но о подробностях раньше не спрашивал. А сейчас спросил:

— Он кто был по профессии-то, ваш папа?..

— Инженер-строитель, — опередил Мира Мак. — Проектировщик мостов. Строили мост на Севере, у нового поселка нефтяников, он полетел туда, сказал, что всего на три дня… И вот прямо здесь, на взлете…

Мак спешил, чтобы не начал говорить Мир. Знал, что при разговорах об этом у брата начинает скрести в горле и петь после этого трудно.

— Мир, ты расскажи про песню, — напомнила Маша.

— Да… — Мир погладил гитару. — Константин Петрович, эта песня как бы от имени пожилого человека. Он вспоминает детство и словно становится мальчишкой. Это и про Севастополь, и будто бы немного про наш город. Потому что они слегка похожи…

— Говорят даже, что не слегка, — заметил Дядюшка Лир и поторопил: — Давай, Мир…

Мир тронул струны и сразу запел.

Все замерли. Мир пропел первый куплет — о «камнях и солнце Херсонеса», а в припеве вступила Маша:

А у скал на каменные груды
Море плещет синеву и ласку…

Голосок был не сильный, но чистый, и когда сплетался с голосом Мира, получалось очень здорово. Словно песня была написана специально для них двоих.

Мир закончил. И стал выжидательно смотреть на горячий самовар, словно именно от него ждал оценки. Но потом все же глянул на Дядюшку Лира.

Тот, не таясь, вытер мокрые глаза.

— Да, ребята… Это всем песням песня! Будто и правда «сделался моложе»… Даже нет никаких слов… кроме «спасибо». И вам, и той девочке, Зое. Жаль, что не пришла.

— Мы потом приведем ее, — пообещал Мир.

— Вы, наверно, хотите послушать еще раз. Да? — догадливо сказал Мак.

— Разумеется, хочу!.. Только хочу, чтобы не я один! Сейчас вызову Чука!.. Он сегодня как раз дома… Идем!

Они перешли в комнату, где блестел большущий компьютерный монитор.

— Сейчас, сейчас… Только давайте поставим сюда модель, Чук ведь еще не видел…

— Мак, принеси, — велел Мир.

Ботик установили на краю стола.

— Хорошо, что скайп наладили… А вы, друзья, садитесь вот сюда, чтобы все были на виду… — Дядюшка Лир излишне суетился. Видимо, волновался.

Засветился значок скайпа, Дядюшка Лир запустил сигнал вызова.

И появился на экране яхтенный капитан Валентин Максимович Федорчук.

Он выглядел моложе Дядюшки Лира, хотя они были ровесниками. С худым твердым лицом, длинными вертикальными морщинами на щеках. С густыми рыжеватыми волосами без всяких там залысин и стариковской седины. Лишь над левым виском резко белела серебристая прядка. А глаза были с чуть насмешливым прищуром.

Переулок капитана Лухманова - i_016.png

— Привет, — сказал капитан Федорчук (или просто Чук) старому другу. — Ты по делу или просто поболтать? Не наговорились вчера?

— Тормозни иронию, — строго отозвался Константин Петрович Удальцов. — Я по делу… Вот она, модель, которую смастерил Дмитрий Афанасьевич. Смотри…

Дядюшка Лир снял с монитора камеру-малютку и начал водить глазком в метре от кораблика. В углу экрана возник небольшой прямоугольник — дисплей обратной связи. Поплыли по нему паруса со швами, блоки, пушки, разноцветные треугольники бортового узора. Затем парусник отодвинулся, стал виден целиком…

Лицо капитана Чука утеряло излишнюю твердость и будто засветилось.

— Надписи покажи, — попросил он.

Дядюшка Лир закивал:

— Ребятки, поднимите шверцы…

Подскочил Мак, поднял на бортах полукруглые щитки. Дядюшка Лир дал камеру Маку и стал медленно поворачивать ботик. И выступила в прямоугольнике сначала надпись: «Д. Л-въ. 1903», а потом слово: «Петровскъ».

Мак ершисто проговорил:

— Этот «Петровскъ» написан в точности тем же почерком, что в книге. — Словно кто-то с ним спорил!

— Чудо, — согласился Валентин Максимович Федорчук. — И сам кораблик чудо, и вся история вокруг него. Будто продолжение сорок шестого года…

Константин Петрович торжественно произнес:

— А теперь посмотри еще на одно чудо… Ребята, сядьте… Вот, Чук, те, кто разыскал кораблик и разгадал, чьими руками он построен. Мирослав Рощин, Матвей Рощин, Мария Чешуйкина… Чук, я уже говорил про них. Это люди, которые знают пароль…

Валентин Максимович сел прямо. Глянул внимательно — по очереди на все троих. Улыбнулся уголками губ и, не теряя серьезности, сказал:

— «Бом»…

— «Брам»! — разом выдали ответ Мир, Мак и Маша и уже потом слегка застеснялись.

Валентин Максимович поднялся. Отошел. Стало видно, что он в тельняшке. А на спинке стула висела синяя штурманская куртка с золотыми вензелями на черных погончиках. Молча и деловито Валентин Максимович натянул куртку и застегнул золотые пуговицы. Дотянулся до подоконника, взял с него черный берет с блестящим якорьком. Надел. Выпрямился. Камера теперь показывала его от головы до пояса — высокого, худого, с прямыми строгими бровями. Якорек берета блестел над бровью. Валентин Максимович поднес к якорьку прямую ладонь. Теперь он совсем не улыбался. Негромко, но отчетливо произнес:

— Яхтенный капитан Валентин Федорчук приветствует новое поколение «Тайного экипажа корабельщиков».

Мир, Мак и Маша встали рывком. И — даже мурашки по спине.

Говорят, не полагается козырять без головного убора. Но бывают моменты, которые сильнее всяких уставов. Все трое (и Маша не отстала) подняли правые ладони к вискам.

Постояли так несколько секунд. Мир глянул на Дядюшку Лира. Оказалось, что он тоже стоит. Они встретились глазами. Дядюшка Лир хрипловато попросил:

— А теперь, Мир, давай песню. В подарок Чуку…

После песни Валентин Максимович Федорчук с полминуты молчал, присев к столу и трогая мизинцем якорек на околыше берета.

— Ну? — требовательно спросил его Дядюшка Лир. — Какое твое капитанское мнение?

— «Какое»… Такое. Костик, ты… это… Запиши и пришли незамедлительно. Понял?

— Есть, капитан! — усмехнулся «Костик».

— Вот так… Буду слушать и «делаться моложе»…

— Правильная мысль, — согласился Дядюшка Лир.

— Конечно, правильная! Мне надо держать себя в форме. А то превращусь в толстяка пенсионера, вроде тебя… Ты хотя бы зарядку делал, друг Костик…

— Константин Петрович делает! — неожиданно вступилась Маша. — Он играет жоской! Мы сами видели!

— Да?! — изумился капитан Чук. — Значит, старые традиции еще не канули в небытие?

— Никуда не канули, — важно подтвердил Дядюшка Лир. — Я скоро и ребят обучу этой игре…

— Вот как!.. Слушай-ка, а другая традиция не сохранилась? Юное поколение сейчас не строит кораблики?

Мир переглянулся с братом. Тот сказал с виноватой ноткой:

— Строим, только редко… Их сейчас и пускать-то негде: больших луж теперь не бывает. Их быстро сгоняют в водостоки…

— А переулок Капитана Лухманова? — быстро спросил Валентин Максимович. — Неужели и его куда-то «согнали»?

— Это какой? — оживился Мак. — Тот, про который вы рассказывали?

— Костик! Ребята там даже не бывали?

— Чук, я же тебе говорил! — досадливо напомнил Дядюшка Лир. — Мы познакомились недавно. Ребята многого еще не знают. Придет время — все покажу и объясню… Переулок на месте… Думаю, что и колечко никуда не девалось…

— Тогда устройте там регату, как в прежние дни, — попросил капитан Чук. Похоже, что всерьез. — Чтобы ожил обычай…

Дядюшка Лир в этот день был жизнерадостен и энергичен. То ли прибавила ему бодрости школьная игра в «жоску», то ли песня о севастопольских мальчишках. Когда выключили скайп, Константин Петрович тряхнул плечами.

37
{"b":"234191","o":1}