ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В своих мемуарах Иден выражает некоторое удивление по поводу того, что Советское правительство не подняло вопроса, почему в Берлин едут два министра, а в Москву только один (да вдобавок еще «младший»). Это являлось как бы известным ущемлением «престижа» СССР. Дело, однако, объяснялось очень просто. Мы считали, что результатом визита британского министра в Москву может быть только коммюнике, и мы были заинтересованы в том, чтобы это коммюнике возможно лучше служило делу мира. Мы сомневались, что получим хорошее коммюнике, если в Москву поедет такой махровый «умиротворитель», как Саймон. Поэтому мы предпочли иметь в качестве своего гостя Идена, с которым легче было найти общий язык, и мы оказались правы. Советская дипломатия всегда больше интересовалась существом дела, чем вопросами внешнего «престижа». Так она поступила и в данном случае.

В самый последний момент начались осложнения. 4 марта в палате общин было объявлено, что ввиду прогрессирующего вооружения Германии британское правительство приняло решение о модернизации своей армии и флота, а также об ускорении постройки самолетов. Гитлер «обиделся», и на следующий день германский министр иностранных дел Нейрат сообщил британскому, правительству, что фюрер «простудился» и поэтому визит английских министров придется отложить. 9 марта Геринг публично заявил о существовании у Германии военно-воздушных сил. 16 марта нацистское правительство объявило в нарушение Версальского договора о введении всеобщей воинской повинности в стране и создании германской армии на базе 36 дивизий в мирное время.

Этот новый «прыжок» нацистского фюрера вызвал сильнейшее волнение в Англии и Франции. Визит британских министров в Берлин повис в воздухе. В английских правящих кругах началась острая борьба между сторонниками Антанты и сторонниками «умиротворения» агрессоров. Сторонники Антанты доказывали, что в создавшейся обстановке поездка британских министров в Берлин явится величайшим унижением для Англии и только еще больше разожжет аппетит Гитлера.

Сторонники «умиротворения» отвечали, что, чем реальнее опасность агрессии, тем более необходимо использование всех, даже самых незначительных мер и средств для целей сохранения мира. В конечном счете было решено, что Саймон и Иден едут в Берлин, а оттуда только один Иден продолжает путь в Москву для переговоров с Советским правительством.

Так состоялся визит Идена в СССР.

Сейчас, в наши дни, Москва стала пунктом притяжения для глав государств и министров разных наций со всех концов земли. Мы к этому привыкли и считаем это чем-то само собой разумеющимся. Тогда положение было совсем иное. В течение 18 лет после Октября Москва была «табу» для лидеров капиталистического мира. Москва была под политическим бойкотом — не формально, а фактически. Никто из министров крупных держав Запада не считал возможным ступить ногой на московскую землю. И вдруг в марте 1935 г. в Москве появился Иден, член правительства могущественной Великобритании! Это было событием большого политического значения и вызвало многочисленные комментарии в мировой печати.

По решению Советского правительства я сопровождал Идена в его поездке от Берлина до Москвы. Поезд с запада приходил в Столбцы, и здесь (ввиду разницы в ширине железнодорожной колеи Польши и СССР) пассажирам приходилось переходить на другую сторону вокзала, где уже ждал советский поезд. Я шел рядом с Иденом. Когда мы подошли к советскому поезду, Иден вдруг остановился и с изумлением воскликнул:

— Вот это да!.. Сразу получаешь ясное представление о гигантских размерах вашей страны!

Иден при этом указал на щитки, висевшие на вагонах. Они гласили: «Столбцы — Маньчжурия». То был дальневосточный экспресс, шедший прямым рейсом через Москву от западной границы СССР до восточной.

В Москву мы прибыли 28 марта. Три дня, проведенные здесь Иденом, были заполнены дипломатическими беседами и приемами. Иден имел два длинных разговора с M.M.Литвиновым, присутствовал на большом обеде, устроенном в его честь Советским правительством. На этом обеде M.M.Литвинов и Иден обменялись дружественными речами, причем M.M.Литвинов заявил, что «никогда еще со времен мировой войны не было такой озабоченности и тревоги за судьбу мира, как в настоящий момент»[75]. Иден в своей речи ответил, что нынешнее опасное «положение может быть улучшено только откровенным обменом мнений с помощью личного контакта между представителями великих стран мира»[76].

29 марта Сталин принял Идена. Встреча происходила в Кремле в кабинете предсовнаркома В.М.Молотова. Присутствовали Сталин, Молотов, Литвинов и я, а с английской стороны — Иден и английский посол в Москве лорд Чилстон. Мне пришлось идти по коридору вместе с Иденом, и я заметил, что Иден сильно волновался в связи с предстоящей встречей. Все мы были одеты в обычные костюмы с галстуками — только Сталин составлял исключение: на нем была серая тужурка, серые брюки и высокие сапоги. Он был спокоен и бесстрастен. Переводил в основном Литвинов, иногда помогал ему я. Центральным предметом разговора являлась опасность войны. Сталин прямо поставил Идену вопрос:

— Как вы думаете, опасность войны сейчас больше или меньше, чем накануне 1914 г.?

Иден был не совсем определёнен, но все-таки из его ответа явствовало, что опасность войны в 1914 г. была больше.

Сталин возразил:

— А я думаю, что сейчас эта опасность больше. В 1914 г. имелся только один очаг военной опасности — Германия, а теперь два — Германия и Япония.

Иден подумал и признал, что мнение Сталина имеет под собой серьезное основание. Потом говорили о других международных проблемах, рассматривали висевшую на стене карту мира и в конце концов пришли к утешительному выводу, что во всяком случае между СССР и Англией сейчас нет никаких серьезных вопросов спорного характера.

В тот же день Иден осматривал Кремль: Ивана Великого, Царь-пушку, Царь-колокол, Грановитую и Оружейную палаты, долго стоял на кремлевской стене и смотрел на открывающийся оттуда широкий вид Москвы. Идена всё время сопровождали Стренг, лорд Чилстон и леди Чилстон — женщина интересная, умная и культурная. В Оружейной палате разыгрался маленький инцидент. В одном из залов музея была представлена огромная коллекция английских серебряных изделий XVI–XVII вв. — чаш, кубков, блюд и т.д. Иден невольно воскликнул:

— Откуда у вас эти сокровища?! У нас, в Англии, их не имеется.

Тут вмешалась леди Чилстон и ответила:

— Все это подарки английских королей и королев русским царям, а у нас все серебро во время революции было переплавлено на монету.

— Вот как! — разочарованно воскликнул Иден и, обращаясь ко мне, прибавил — Вам можно позавидовать.

Потом он помолчал мгновение и продолжал:

— Можно только удивляться, как все эти драгоценности сохранились во время вашей революции.

Я засмеялся и сказал:

— Теперь вы можете убедиться, что наша революция была гораздо более культурной, чем в Англии обычно ее представляют.

Вечером в тот же день M.M.Литвинов пригласил Идена в Большой театр. Шел балет «Лебединое озеро». Иден был в восхищении. Но тут произошел маленький инцидент, о котором мы в ложе не сказали ни слова, но зато вдоволь посмеялись, когда распростились с нашими гостями.

После того как поднялся занавес и потухли огни, в ложе установился какой-то уютный полумрак. На сцене началась игра. Прошло минут 10, и вдруг… Почти совсем рядом со мной раздалось мерное похрапывание… Сначала легкое, потом сильнее, потом еще сильнее. Откуда оно могло идти? Я стал осторожно всматриваться и, наконец, увидал трогательную картину: склонившись головой на плечо M.M.Литвинова, лорд Чилстон мирно почивал, испуская предательские звуки… Леди Чилстон, сидевшая рядом с мужем, осторожно разбудила его и поспешила увезти домой.

Еще один любопытный момент. Как-то, выкроив дна часа, Максим Максимович увез Идена к себе на дачу, километрах в 30 от Москвы. Был устроен, радушный завтрак, хозяйничала жена Литвинова Айви Вальтеровна. Настроение у всех было хорошее, и оно достигло своего апогея, когда на столе появился большой кусок масла с английской надписью «Peace is Indivisible» (Мир неделим). Этот лозунг, приобретавший тогда все большую популярность, незадолго перед тем был выдвинут Максимом Максимовичем.

вернуться

75

М.Литвинов, Внешняя политика СССР. M., 1937, стр. 376.

вернуться

76

«Правда», 29. III 1935.

84
{"b":"234219","o":1}