ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Уже 2 июня 1937 года британское министерство иностранных дел, по свидетельству того же Бингхэма[78], направило своим послам в Берлине и Риме предписание предложить правительствам Германии и Италии обсуждение вместе с Англией программы мероприятий, которая могла бы удовлетворить фашистские державы. Практически это означало конкретизацию тех «гарантий», которых требовал Риббентроп в своей ноте комитету 31 мая. По мнению британского правительства, такие гарантии могли бы сводиться к следующему:

1. Твердые заверения «обеих сторон» в Испании, что отныне они будут соблюдать лояльное отношение не только к военным судам, выполняющим функции морского контроля, но и ко всем вообще военным судам, находящимся в испанских водах.

2. Точное перечисление испанских портов, в которых могут базироваться патрульные военные суда, а также установление в этих портах специальных «зон безопасности», не подвергающихся воздушным бомбардировкам.

3. Предупреждение «обеих сторон» в Испании, что всякое нарушение данных ими обещаний явится предметом консультации между всеми четырьмя державами по поводу создавшейся ситуации[79].

Фашистским державам этого показалось мало. В телеграмме от 7 июня 1937 года американский посол в Риме Филлипс сообщает в Вашингтон, что «Италия и Германия одобрили в принципе предложения (англичан. – И. М.), но просят усилить третий пункт, который они считают слишком слабым, предоставлением каждой державе, подвергшейся нападению, права принимать надлежащие меры самостоятельно, независимо от консультации с тремя державами»[80].

Англичане поспешили уступить фашистскому нажиму и приняли их поправку к третьему пункту. После этого у Идена состоялось совещание с германским, итальянским и французским послами, на котором были окончательно сформулированы все детали соглашения, датированного 12 июня 1937 года[81].

Это была воистину позорная сделка. Фашисты получили право держать в испанских водах свои военные суда не только для патрульных целей, но и для помощи мятежникам. Фашисты сохраняли свободу рук для повторения в любой момент истории, подобной Альмерии. Фашисты вдобавок получали поддержку Англии и Франции на случай каких-либо столкновений с Испанской республикой. Это был маленький Мюнхен, генеральная репетиция большого Мюнхена.

Конечно, за «кусок золота с конскую голову» Германия и Италия могли пойти на маленькую уступку, и 18 июня на первом после перерыва заседании подкомитета вновь появились Риббентроп и Гранди.

Заседание это само по себе не имело большого значения: речь там шла о таком сугубо академическом вопросе, как «гуманизация войны». Еще 4 мая, под непосредственным впечатлением разгрома Герники, англичане и французы внесли в комитет предложение обратиться к Франко и к испанскому правительству с призывом воздерживаться от воздушных бомбардировок открытых городов. Предложение это в сложившихся условиях не могло иметь серьезного значения, но оно, по крайней мере, ставило ясную и ограниченную цель, допускало сравнительно легкую проверку нарушения принятого сторонами обязательства, а потому и не понравилось фашистам, в особенности Риббентропу.

Выступить против англо-французского предложения прямо было неудобно. Представители Германии и Италии повторили свой старый излюбленный трюк: они попытались утопить конкретное дело в море туманных пожеланий. На каждом заседании фашисты извлекали из каких-то неиссякаемых тайников все новые «виды жестокости», с которыми связана война, и настаивали на непременном упоминании о них в обращении. В конце концов получилось что-то вроде молитвы, весьма благочестивой, но не имевшей никакого практического значения. Возражать против нее не имелось оснований, однако и приходить от нее в восторг тоже не было оснований. Вот этот-то вконец выхолощенный, обескровленный, похожий на анемичное растение документ Плимут и вынес на решение подкомитета 18 июня. Документ был принят почти без прений. Заседание продолжалось не более получаса. Но оно было очень нужно Плимуту, очень нужно британскому и французскому правительствам как демонстрация того, что недавняя ссора с фашистскими державами ликвидирована.

Это заседание подкомитета шумно разрекламировала печать. Однако широкая демократическая общественность в Англии, Франции и других странах выразила глубокое возмущение принятым соглашением. Начались бурные протесты против действий «умиротворителей». В результате Чемберлену и Блюму пришлось снова прибегнуть к маневрированию.

Когда спустя несколько дней гитлеровцы подняли страшный шум по поводу нового инцидента, на этот раз с немецким крейсером «Лейпциг» (который будто бы 15 и 18 июня подвергся нападению каких-то таинственных подводных лодок), между англо-французами и германо-итальянцами произошел конфликт. Германия, поддерживаемая Италией, требовала немедленной демонстрации на море всех четырех держав против республиканского правительства, но в создавшейся обстановке Чемберлен и Блюм не решились пойти на это. Англичане заявили, что прежде всего должно быть произведено тщательное расследование инцидента. Французы полагали, что нет никаких убедительных доказательств виновности республиканского правительства Испании, и если уж непременно требуется демонстрация протеста, то ее надо устраивать одновременно и против Франко. А на это не шли немцы и итальянцы.

Был момент, когда и в Лондоне, и в Париже ожидали второй Альмерии. Однако буря, поднявшаяся во всем мире после первой Альмерии, вынудила Гитлера и Муссолини на этот раз вести себя несколько осторожнее. Германия и Италия ограничились лишь тем, что 23 июня окончательно отказались от дальнейшего участия, в морском патруле, но… остались в составе комитета по «невмешательству». Смысл этого тактического маневра разгадывался легко: морской патруль больше всего стеснял фашистские державы, и потому они решили сорвать его. Напротив, существование лондонского комитета больше всего отягощало положение Испанской республики, и потому фашистские державы стремились сохранить это мертворожденное создание.

«Маневрирование» англо-французов проявилось и в другом. Уже в середине мая экспертами комитета был разработан план эвакуации иностранных комбатантов из Испании и разослан на заключение всем правительствам, подписавшим соглашение о «невмешательстве». Германия и Италия все еще «изучали» его, и британское правительство решило воспользоваться этим обстоятельством для того, чтобы хоть немножко поднять свои политические акции в глазах мирового общественного мнения. На заседании подкомитета 21 июня Плимут выступил с прочувствованной речью:

– Правительство его величества испытывает глубокое разочарование по поводу того, что, несмотря на заключенные соглашения и созданные в последнее время организации, оружие и военные материалы продолжают прибывать в Испанию…

Далее в выступлении Плимута отмечалось, что «особенно неудовлетворительной стороной нынешней ситуации в Испании является наличие в ней большого числа иностранных комбатантов». И поскольку «некоторые правительства» задерживают свой ответ на разработанную комитетом схему эвакуации последних с Пиренейского полуострова, Англия рекомендовала сделать немедленно хотя бы символический шаг в этом направлении. Конкретно Плимут предлагал обратиться к «обеим сторонам в Испании с просьбой согласиться на эвакуацию небольшого и одинакового числа добровольцев»[82]. Лиха беда начало. Если оно будет сделано, легче осуществить общий план такой эвакуации уже с соблюдением всех необходимых гарантий и соотношений.

Смысл предложения Плимута был ясен: если бы его удалось провести, «умиротворители» подняли бы страшный шум по поводу «первого практического шага» и стали бы доказывать, что соглашение о «невмешательстве» приносит пользу, что не напрасно они хлопотали о возрождении комитета.

вернуться

78

Американские документы, т. I, стр. 322.

вернуться

79

Американские документы, т. I, стр. 325.

вернуться

80

Там же, стр. 326.

вернуться

81

Documents on German foreign policy 1918–1945, London, 1951. Series D, т. III, стр. 327. Сообщение заместителя германского посла в Лондоне от 12. VI 37.

вернуться

82

Протоколы, т. II, стр. 435–436.

33
{"b":"234220","o":1}