ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда грузовик остановился, то Прошка Ломакин с громадным трудом, ему ужас как хотелось спать, поднял веки глаз, чтобы осмотреться. Но он сумел только сообразить, что грузовик, по видимому, прибыл на конечную остановку своего путешествия. Опель-блитц с выключенным двигателем стоял у какого-то большого серого здания в несколько этажей, окна которого, словно не было войны, светились ярким электрическим светом. В кабине водителя и рядом с грузовиком не было видно ни одного человека. Прошка никак не мог разобрать, который сейчас час и мысленно выругался по поводу того, что у него не было наручных часов, но, судя по всему, приближался рассвет и новый день.

Вдруг послышались топот нескольких ног и голос на украинском языке громко произнес:

- Як добре, le?eboki, відновлення і один проходять в казарми руками, підняті. Там ви шукали і якщо знайшли, продовжує а спати. І якщо ви знайти щось не точне, rasstrelБem на місці! Крім того, Бадж собака лайно![4]

Прошка проследил за тем, чтобы с ранеными парнями обошлись бы должным образом, чтобы им дополнительно особого вреда не причинили.

Украинские мужики с какими-то желтыми повязками на рукавах особо злобными личностями себя не проявили, они, как и сами пленные красноармейцы, в эти утренние часы страшно хотели спать, поэтому особо не молотили прикладами направо и налево. Прошка опять-таки последил за тем, как подошедшие с носилками украинцы, его подопечных раненых уложили на носилки и куда-то понесли. Только после этого он с чувством исполненного долга отправился спать вслед за своими товарищами по плену. Когда он появился в помещении, выделенном под общую спальню военнопленных, то внутренне очень удивился тому, что эта спальня на тридцать человек очень напоминала ему спальню армейской казармы родной танковой дивизии, в которой он совсем недавно начал военную службу.

Следующим утром рядовой Ломакин проснулся одним из первых. Он был из тех сельчан, которые ложились спать пораньше, чтобы просыпаться с первыми лучами солнышка, поднимающимся над горизонтом. Вот и сегодня Прошка проснулся очень рано, когда только первые лучи солнышка только-только показались над горизонтом.

Полежав и немного поворочавшись на своем спальном топчане, Прошка натянул рабочий комбинезон и вдруг вспомнил о том, что в карман комбинезона все еще хранится радиоаппаратура, мини радиоприемник и плеер CD, а также мини компьютер планшетник Ай-пэд. Аккумуляторы этих устройств были способны на то, чтобы вырабатывать достаточно энергии в течение целого года. Он хотел было с утра послушать хорошую музыку, но вовремя вспомнил о том, что во время Великой Отечественной войны не было ни всемирной информсети, ни музыкальных радиоканалов, ни компьютерных сетей. Подумав немного, Прошка тут же решил, что пока не будет включать мини радиоприемник, чтобы шумом переключения радиоволн к себе не привлечь излишнего внимания окружающих его собратьев военнопленных.

Поднявшись на ноги, Прошка направился к одной из дверей, ему хотелось немного прогуляться и осмотреться вокруг. Но эта дверь оказалась заперта на ключ, а остальные двери этого помещения были забаррикадированы поломанной мебелью и какими-то громоздкими ящиками. Дверь, запертая на ключ, к тому же охранялась сразу тремя украинскими полицаями, которые, якобы, ни слова не понимали по-русски. При приближении Ломакина, украинцы начинали шевелиться, направляя на него стволы винтовок, вполголоса при этом приговаривая:

-Не добре, що ти, хлопець може спокійно сидети. Крім того, від оттути!

А через грязные и во многих местах разбитые стекла трудно было чего-либо рассмотреть. Виднелась какая-то аллея и какие-то небольшие серые здания по обеим ее сторонам. Несколько зданий кучковались на центральной площади военного городка, они были добротными, но внешне были угрюмыми и какими-то злыми и нехорошими, так это показалось Прошке Ломакину. Но, больше всего парня поразили, стоящиеся в отдалении, деревянные вышки с пулеметами, уж очень они чего-то Прошке напоминали. Однажды в школе он прочитал толстую книгу о немецких концентрационных лагерях, в которых содержали, мучили и убивали юных коммунистов. Так, вот эти строящиеся вышки вдали были очень похожи на пулеметные вышки концентрационного лагеря, который так красочно описывался в той толстой книге.

В этот момент на одной из дорожек появился толстенький фельдфебель, который с улыбкой на губах направлялся к их зданию. По этой улыбке, и по вальяжной походке, можно было бы судить о том, что эта немчура была довольно своей службой и жизнью. Издали заметив появившегося из-за угла другого здания немецкого лейтенанта, фельдфебель мгновенно изменил выражение своего лица на деловое и беспристрастное. Сделав несколько строевых шагов вперед, фельдфебель остановился, замер и вытянулся по стойке смирно ровно за три шага до лейтенанта. Тот небрежным кивком головы поприветствовал фельдфебеля и что-то негромко тому приказал. Выслушав лейтенанта, фельдфебель снова ловко щелкнул каблуками начищенных до гуталинного блеска ботинок и произнес нечто вроде того:

- Яволь, господин лейтенант!

В этот момент гад территорией военного городка разнесся сигнал общей побудки, подаваемый горном. Военнопленные за спиной Прошки начали просыпаться и, разыскивая свою одежду, одеваться в быстром армейском темпе. Но в какой-то момент этого процесса парни вдруг вспоминали о своем положении военнопленного и о том, что им некуда спешить. Они тут же замедлили процесс одевания, застывая под грузом тяжких размышлений. Впервые на молодых лицах многих красноармейцев Прохор Ломакин увидел растерянность и нерешительность. Эти парни покинули дом и ушли служить в армию, чтобы бороться за победу всеобщей революции во всем мире, за счастливое будущее рабочего человека и крестьянина. Как вдруг, совершенно неожиданно для самих себя, оказались военнопленными в руках врага. Многие из них оказались в плену, так и не успев поддержать в руках трехлинейные винтовки, чтобы хотя бы один раз выстрелить в сторону врага.

Прошка стоял у окна спальни казармы и, развернувшись лицом к своим товарищам по несчастью, пленным красноармейцам, внимательно наблюдал за поведением и переживаниями своих новых товарищей. Неожиданно громко проскрежетал ключ в замке двери, и в помещение казармы появился толстенький и всегда улыбающийся немецкий фельдфебель, которого на этот раз сопровождали несколько солдат вермахта с винтовками на плечах.

**************************************

Рядовой Прохор Ломакин попал в только сформированную группу военнопленных красноармейцев, которая должна была заниматься расчисткой грязевых завалов военного городка 2-й танковой дивизии РККА, прежде стоявшей в литовском городке Укмерге, расположенном в семидесяти километрах от Каунаса. Эта дивизия в первый же день войны спешно покинула свой военный городок, бросив ремонтные мастерские, доверху заваленные никому не нужным барахлом и грязью.

В первый день пленных красноармейцев заставили работать по освобождению от ненужного домашнего барахла домиков, в которых ранее проживали семьи командиров различного ранга этой танковой дивизии РККА. Работа была простой, но уж очень нервной, так как молодым красноармейцам военнопленным пришлось работать под началом фрау и фрейлин, а у тех было семь пятниц на неделе. Но зато эти фрау и фрейлин в перерывах между работой молодых русских парней кормили на убой.

Второй день был занят расчисткой учебных помещений, там фрау и фрейлин уже не было, поэтому кормиться приходилось ходить общим строем в столовую, где готовили украинские кашевары из полицейских. Роту украинских полицаев сняли из-под Ужгорода и срочно перебросили в Литву для охраны брошенного русскими военного городка. Немцы военный городок 2-й танковой дивизии РККА решили превратить в учебный центр по переучиванию немецких танкистов воевать на советской бронетехнике. Курсанты в городке еще не появились, а советские трофейные танки уже начали завозить автотранспортерами, так как танки в большинстве своем оказались не на ходу из-за различных повреждений или поломок. Каждый день прибывало от восьми до десяти автотранспортеров с танками, разгрузкой которых занимались одни только немецкие технические специалисты.

вернуться

4

А ну, лежебоки, подъем и по одному переходим в казарму с поднятыми руками. Там вас обыщут, и если не найдут оружия, то продолжите и дальше спать. А если обнаружат, то не взыщите, расстреляем на месте! А ну, шевелись, дерьмо собачье! (перевод с украинского языка).

7
{"b":"234222","o":1}