ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Какой-то торопыга приветственно воскликнул, но его заставили замолчать. Все смотрели на плотно закрытые двери в ожидании Принца Солнца.

Раз, два, три — снаружи кто-то стукнул в двери копьем, и на третьем ударе створки распахнулись под дребезжание цимбал музыкантов.

Он стоял на пороге: Принц Солнца.

Виденье в золотой парче, покрывавшей и дублет, и штаны, и даже ботинки. Длинный золотой плащ стелился по паркету при каждом шаге. Лицо Принца Солнца скрывала сусально-золотая маска улыбающегося юноши, а расходящиеся от нее лучи загораживали всю голову. Кругом наугад шептали разные имена, пока Принц Солнца с позолоченным копьем шел вдоль колоннады.

Дойдя до конца, он поклонился; а когда выпрямлялся, вместе с ним поднимался и наконечник копья, пока не коснулся груди Королевы Зимы. Склонив голову, она выпустила терновый посох, и он с громким стуком упал на пол в воцарившейся тишине. Обеими руками Королева Зимы стянула с себя маску с париком и разом высвободилась из тряпья и шали.

Я ахнула, потому что Королева Зимы оказалось молодой и красивой — ее роль досталась Сурии.

Но ритуал еще не завершился.

Принц Солнца опустился на одно колено и взял ладонь Королевы Зимы. Одним быстрым движением он вытащил кольцо и надел ей на палец — грубо, поскольку я заметила, как она поморщилась. Потом он встал и, держа Сурию за руку, повернулся к толпе. Затем снял маску. Мы увидели перед собой принца Бодуэна.

Толпа испустила удивленный вздох, Глашатай Ночи замахнулся и в последний раз ударил в гонг, знаменуя наступление Нового года, и тут же запели фанфары, громко желая всем отрады. И в этот чудесный момент празднующие словно ожили и принялись кричать вместе с фанфарами, приветствуя безрассудство хмельного молодого принца крови. У усталых музыкантов открылось второе дыхание, дирижер несколько раз притопнул, и зазвучала веселая мелодия.

В этой суете мне как-то удалось разглядеть Анафиэля Делоне. Тот наблюдал за ними — за красивой изумленной Сурией, чью окольцованную руку держал принц с горящими дикими глазами, — и под простой маской фавна лицо моего наставника казалось хладнокровным и задумчивым.

Так я познакомилась с политикой.

Глава 6

Можете быть уверены, после Средизимнего маскарада мне не терпелось поскорее пережить несколько недель, оставшихся до моего десятилетия. В те дни я даже больше чем обычно не находила себе места в Доме Кактуса: детскую я переросла, а примкнуть к воспитанникам и ученикам мне было не суждено.

В Доме бурно обсуждались события маскарада: обитатели Двора Ночи увидели в дерзости принца Бодуэна предзнаменование возвращения давно минувших дней, когда потомки Элуа открыто искали утех и советов у служителей Наамах. Вот что мне удалось разузнать: Бодуэн был племянником короля, так как его мать, принцесса Лионетта, приходилась сестрой нашему монарху. Мужа ее звали Марк, герцог де Тревальон. Принцу сравнялось всего девятнадцать, и он прославился своими буйными выходками в Тиберийском университете, откуда его исключили за неназванные несносные проделки.

Вот и все добытые мной сведения. Гиацинт рассказал о слухах, ходивших в Сенях Ночи, будто бы, при всем неправдоподобии такого выбора, было сделано две ставки на то, что именно Бодуэну де Тревальону доверят роль Принца Солнца, и никто — даже сам Гиацинт — не прознал, в чьих карманах после Средизимнего бала осел солидный куш. Много людей потеряли поставленные деньги, и ростовщики после самой долгой ночи подсчитывали внушительные барыши.

Когда зимний холод начал подвигаться, с ворчанием уступая влажному теплу весны, а ветви деревьев покрылись нежной бледно-зеленой дымкой, мне наконец-то исполнилось десять лет.

Для детей Двора Ночи десятый день рождения являлся важным и торжественным событием. Именно в этот день ребенок переезжал из детской в крыло воспитанников, чтобы жить рядом с теми облагодетельствованными учениками, которые достигли заветного рубежа и были посвящены в таинства Наамах, ведь она — как известно — на рассвете в день начала обучения шепчет новообращенным свои секреты. Десятилетке дают фамилию, означающую название его Дома на древнеангелийском, подносят разбавленное водой вино и позволяют церемониально преломить медовую лепешку, которую потом делят между собой посвященные Дома.

Для меня же ничего подобного не устраивалось.

Вместо этого, как и в прошлый раз, меня вызвали в приемную дуэйны, где я снова встала на колени на подушечке. В комнате меня уже ждали Анафиэль Делоне, дуэйна и ее заместитель Джарет. Дуэйна постарела и выглядела еще более брюзгливой. Мельком взглянув на нее из-под ресниц, я заметила, как дрожала ее рука, пока она читала бумаги.

— Все в порядке, — успокаивающе произнес Джарет и похлопал старуху по плечу. Он нетерпеливо глянул на дверь, где ждал канцлер Дома с печатью гильдии. — Вам нужно только подписать, и Федра будет свободна уйти с милордом Делоне.

— Стоило запросить больше! — проворчала дуэйна. Она говорила громче, чем ей казалось, как это часто бывает с престарелыми. Анафиэль Делоне положил ладонь мне на голову и слегка погладил кудри. Я осмелилась поднять глаза и увидела, что он ободряюще улыбается. Дуэйна подписала документ трясущейся рукой с просвечивающимися сквозь пергаментную кожу темными прожилками вен, и канцлер Дома вышел из тени, чтобы поставить на купчую печать, подтверждающую, что сделка заключена с согласия Гильдии служителей Наамах.

— Готово. — Джарет поклонился, молитвенно сложив руки и поднеся кончики пальцев к губам. В те дни он пребывал в непривычном оживлении, которое проявлялось при малейшем поводе, наверное, из-за уверенности, что должность дуэйна Дома Кактуса уже у него в кармане. — Да благословит Наамах ваши начинания, милорд Делоне. Всегда приятно иметь с вами дело.

— Взаимно, — спокойно ответил мой хозяин и вернул поклон, хоть и не как равному. — Мириам, — более душевным тоном обратился он к дуэйне, — желаю вам здоровья.

— Тьфу. — Она отвернулась от него и наклонилась ко мне. — Федра. — Я встала, как меня учили, приблизилась к ее креслу и снова опустилась на колени. Внезапно я испугалась, что старуха передумает. Но ее скрюченная рука поднялась, чтобы погладить меня по щеке, а глаза, хоть и подернутые пленкой, но все равно пронзительные, всмотрелись мне в лицо. — Стоило запросить больше, — повторила она, и это прозвучало почти как похвала.

Говорят, что деньги — одно из немногих удовольствий, способных выдержать испытание временем, и я понимала: эти слова дуэйны были своего рода благословением. Внезапно я преисполнилась нежностью к дряхлой даме, приютившей меня, брошенную собственной матерью, и потянулась коснуться ее пальцев.

— Федра, — тихо позвал Делоне, и я послушно встала, вспомнив, что теперь у меня новый хозяин. Он любезно улыбнулся Джарету. — Пусть ее вещи принесут к моей коляске.

Джарет поклонился.

Вот так я и покинула Дом Кактуса и Двор Ночи, в котором родилась.

* * * * *

Не знаю, каких чудес я ожидала от экипажа Делоне: что бы я ни воображала, это не сбылось. Во дворе стояла элегантная коляска, запряженная четверкой гнедых. Ученик принес небольшой узелок с вещами, которые я могла назвать своими — их было совсем мало, — и кучер положил его где-то сзади.

Делоне уселся первым и похлопал по бархатным подушкам, показывая, где сесть мне. Затем махнул кучеру в окошко, и мы довольно резво отправились в путь. Мой покровитель откинулся на спинку и задвинул поплотнее шторки.

Я сидела как на иголках, ожидая и гадая.

Но ничего не происходило. Делоне не обращал на меня внимания, а мурлыкал что-то себе под нос и поглядывал в щель между занавесками. Спустя некоторое время, устав караулить движения хозяина, я пододвинулась к окошку со своей стороны и отдернула шторку.

Во младенчестве я повидала мир, но с четырех лет не бывала нигде дальше Сеней Ночи. Теперь я смотрела на проплывающие за окном виды Города Элуа и наслаждалась. Улицы казались чистыми и новыми, парки — готовыми по-весеннему зазеленеть, а дома и храмы устремлялись вверх, игриво бросая вызов тверди. Мы по мосту пересекли реку, и при виде ярких парусов торговых кораблей мое сердце запело.

12
{"b":"234226","o":1}