ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Жослен секунду поколебался и ответил:

— Да, Меньший Дом. Я средний сын и принес присягу Кассиэлю.

— Вижу, вижу, — сухо кивнул л’Анвер и вернулся к Делоне. — Что ж, тебе, наверное, приятно иметь в доме земляка, Анафиэль.

— Ваша светлость, — приподнял брови Делоне.

— Хорошо, будь по-твоему. — Баркель л’Анвер махнул рукой. — Все свободны. Бофор, отведи ребят на кухню и проследи, чтобы их досыта накормили. Нельзя небрежничать, принимая гостей. И передай там, что лорд Делоне и его спутники, конечно же, наши гости, — оскалился он. — Уверен, услышав это, дворня наконец успокоится. Итак, Анафиэль, поговорим?

После напряженного дня и опасной аудиенции мне казалось, что кусок в горло не полезет, но я ошибалась. Нас усадили за стол и подали теплый хрустящий хлеб, острый сыр и вкусное тушеное с овощами мясо — источник сил для людей герцога, хотя, понятно, что самому л’Анверу готовили другие блюда, — и я принялась уплетать угощение с не меньшим аппетитом, чем Алкуин и Жослен.

Какое-то время мы насыщались молча, сознавая присутствие в кухне хлопочущих слуг л’Анвера. Мы с Алкуином так и не рискнули бы заговорить, но сыграла свою роль наивность Жослена. Получив добавку мяса, он не выдержал и со стуком уронил ложку на стол.

— Кто он? — потребовал ответа кассилианец. — В Сьовале нет Дома Делоне! Кто он такой и почему префект моего ордена приказал мне ему служить?

Мы с Алкуином переглянулись и согласно покачали головами.

— Делоне скрывает от нас сведения, которые могут стоить нам жизни, — уклончиво ответила я и лукаво добавила: — Правда кое-что нам все же удалось выведать, но сущие крохи. Если ты рассчитываешь, что он доверится земляку, попробуй, спроси его.

— Может, и спрошу, — упрямо набычился Жослен, сверкнув голубыми глазами.

— Удачи, кассилианец, — усмехнулся Алкуин.

Глава 31

Не знаю, что там произошло между Делоне и Баркелем л’Анвером после того, как нас выставили на кухню, но, похоже, они достигли какого-то согласия, пусть и с натяжкой.

Осенние дни становились короче и не приносили никаких новостей за исключением слухов о том, что на горных тропах Камаэльского хребта вновь видели скальдов. Делоне пребывал в ожидании, а я снова прохлаждалась без дела, и мой сундук оставался пустым, а туар не рос. Неудивительно, что я разозлилась, когда Алкуин в последний раз сходил к мастеру Тильхарду и закончил свой туар, получив больше свободы, чем я когда-либо в жизни имела.

Но злоба была несвойственна моей природе — только не отношению к Алкуину. Я сопровождала его к туарье и, как положено, разразилась восторгами, когда замысел художника обрел полное воплощение. Да, туар получился воистину великолепным. Плавные линии рисунка на светлой коже подчеркивали гладкость и стройность порозовевшей спины — жаровни в мастерской топили щедро. Изящные березовые листья, венчающие туар, заканчивались у самого затылка, где пробивались первые светлые волоски. Мастер Тильхард выглядел искренне довольным, пристально изучая плод своей работы, а его ученик, присоединившись к созерцанию, так залюбовался, что забыл покраснеть. Зато маячивший чуть поодаль Жослен смущенно зарумянился, едва переступив порог.

Оглядываясь назад на пройденный путь, легко определить поворотные моменты. Но когда они происходят, не всегда получается их распознать, хотя одно такое событие я сразу записала в знаковые. Я много дней предчувствовала его, смирялась с ним, рисовала в воображении, но, конечно, воображать и переживать наяву — совсем разные вещи.

Тем вечером мне не сиделось на месте, и я рано ушла к себе, но сон бежал от меня. Поэтому я и отправилась вниз в библиотеку, намереваясь подыскать что-то усыпительное из поэзии или книгу с захватывающим сюжетом. Увидев, как Алкуин проскользнул в библиотеку прежде меня, я едва не отправилась восвояси, поскольку не хотела лишний раз напоминать себе об изменении в его положении. Сама не знаю, почему я тогда не ушла: возможно, потому, что Алкуин двигался со странной решимостью, а я была приучена любопытствовать по поводу любой странности.

Он меня не заметил, и я тихонько остановилась рядом с дверным проемом, куда не доходил свет лампы, и стала наблюдать за происходящим в комнате. Делоне уже сидел там и читал; заложив пальцем страницу, он поднял глаза на вошедшего.

— Да? — Вопрос прозвучал приязненно, но в нем таилась некая напряженность. Конечно же, Делоне не забыл, что я сказала ему на террасе.

— Милорд, — нежно произнес Алкуин, — вы так и не соизволили взглянуть на мой законченный туар.

Даже на расстоянии я разглядела, как Делоне моргнул.

— Робер Тильхард превосходный туарье, — состорожничал он. — Не сомневаюсь, что он мастерски завершил работу.

— Да, мастерски. — В голосе Алкуина послышались несвойственные ему ироничные нотки. — Но, милорд, пока вы не одобрили мой туар, мы все еще связаны долгом. Взглянете?

Он говорил правду: согласно традициям Двора Ночи, туар посвященного считается законченным только после того, как дуэйн его одобрит. Не знаю, откуда об этом дознался Алкуин. Не исключено, что просто верно угадал, хотя товарищ вечно удивлял меня обширностью своих познаний. В любом случае Делоне-то знал этот обычай доподлинно и, замявшись, отложил книгу.

— Взгляну, если ты того желаешь, — деловито сказал он, вставая.

Алкуин молча повернулся, расстегнул свободную рубаху и позволил ей соскользнуть с плеч. Его лунные волосы не были заплетены в косу, он собрал их рукой и перебросил через плечо наперед, так что густые сверкающие пряди зазмеились по груди. Темные глаза смотрели в пол, осененные длинными ресницами цвета потемневшего серебра.

— Милорд, вы довольны?

— Алкуин, — Делоне издал сдавленный звук, похожий на смешок, но только похожий, поднял руку и коснулся свежевытатуированных узоров туара. — Тебе больно?

— Нет. — С присущей ему грацией Алкуин повернулся и оказался лицом к лицу с наставником, обнял его за шею и заглянул в глаза. — Нет, милорд, мне не больно.

В коридоре я со свистом втянула в себя воздух, но двое в библиотеке меня не услышали. Делоне положил руки Алкуину на талию, и я ожидала, что наставник оттолкнет ученика; но Алкуин был наготове и успел притянуть Делоне к себе и поцеловать.

— Все, что я делал, — донесся до меня его горячечный шепот, — я делал ради вас, милорд. Неужели вы откажете мне в одном единственном желании?

Возможно, Делоне что-то ответил, но я этого уже не слышала: мне хватило и того, что он не оттолкнул Алкуина. Неведомое мне доселе горе захлестнуло меня, затмило глаза жгучими слезами, и я, одной рукой держась за стену, отступила назад, не в силах больше наблюдать за ними. Нет, я не была романтической дурочкой и не имела привычки оплакивать мечты, которым не суждено сбыться, а с первого же года служения Наамах я знала, что мои дары Делоне не по вкусу. Но как же мне было больно, что Алкуин ему подошел. Каким-то чудом я нашла лестницу, добралась до своей комнаты и, стыдно признаться, пролила немало горьких слез, прежде чем изнемогла и наконец уснула.

Утром я проснулась опустошенной, буквально выпотрошенной. Как ни странно, стало полегче, когда я увидела еле заметные круги под глазами Алкуина и его солнечную улыбку. До того дня он так улыбался лишь однажды — после ночи с Мьеретт но Оркис. Ах, мне хотелось возненавидеть его, но я слишком хорошо понимала чувства Алкуина к Делоне.

О да, слишком хорошо.

А Делоне держался с обычным спокойствием, но что-то в нем расслабилось. Не могу описать словами — примерно то же самое я заметила в нем за городом. Словно какая-то часть души, которую он день за днем крепко подавлял, вдруг задышала, и это было заметно и по голосу, и по манере двигаться, и по тому, что сегодня он чаще улыбался, чем скептически вздергивал бровь.

* * * * *

Не знаю, что бы я натворила, если бы в тот день не пришли новости из Серениссимы. Подстрекаемая скукой и отчаянием, я уже была готова рискнуть и снова испытать терпение Делоне, и, представьте, меня мало заботило, продаст он в наказание мой туар или нет. Забавно вспоминать ту печаль, которая казалась мне убийственной, да, забавно вспоминать ее сейчас, когда я знаю, что в те дни еще не изведала и десятой части настоящего горя. Но знание пришло ко мне позже, а тогда я чувствовала себя настолько несчастной, что всерьез хотела умереть.

66
{"b":"234226","o":1}